Ся Юйтан вспомнила о «золотом пальце» и хотела попросить отца отвести её туда. Но сказать она сейчас не могла, поэтому только попыталась сползти на землю.
Ся Цзисянь от неожиданного движения дочери чуть не уронил её.
— Тантан, ты куда?
Ся Юйтан понятия не имела, где находится тот холм. В её теле был ребёнок, который ещё не различал сторон света, она знала только, что нужно выйти за дверь и пройти совсем немного — там и будет то место, а ещё там растёт большой баньян.
От этих движений у Ся Юйтан голова закружилась ещё сильнее, но она отчаянно хотела туда попасть. Вернуться и забрать тот камень, иначе «золотой палец» ускользнёт.
Ведь это «золотой палец»! Она не могла позволить ему уйти. Если бы она знала о нём, но дала ему уплыть из рук, она бы просто с ума сошла от досады.
— Куда? Куда Тантан хочет? Скажи папе, папа тебя отведёт… — Ся Цзисянь, видя, как дочь нервничает, отошёл с ней от толпы, но маленькая дочка говорить не могла, и он понятия не имел, куда ей нужно.
Ся Юйтан показала на рану на своей голове, надеясь, что отец догадается — ей нужно туда, где она ушиблась.
— Голова болит? Если болит, пойдём домой, приляжешь, хорошо? — Ся Цзисянь, увидев, что дочь указывает на рану, подумал, что у неё болит голова и она хочет домой.
Ся Юйтан поспешно замотала головой, но от сотрясения у неё и так уже сильно кружилась голова. Ся Цзисянь, заметив, что дочь мотает головой, тут же осторожно придержал её.
— Хорошо-хорошо, не верти, тихо. Голова закружится, ещё укачаешь себя. Папа будет идти, а ты смотри по сторонам и показывай, куда тебе надо. — Ся Цзисянь уже догадался, что дочь хочет на место своего недавнего падения, потому что если не домой отдыхать, то только туда.
— Тантан, смотри сюда, вот здесь наша Тантан ушиблась, на этом самом пригорке. — Ся Цзисянь указал на большой баньян и большой камень под ним.
Услышав, что они на месте, Ся Юйтан тут же захотела слезть, настолько она была одержима «золотым пальцем», что даже забыла о ране на голове. Сейчас голова кружилась так сильно, что, если бы отец поставил её на землю, она бы точно рухнула без сознания.
— Тантан, что ты хочешь? Что-то найти? Вчера здесь что-то обронила? — Ся Цзисянь рискнул предположить, что она ищет какую-то вещь, иначе не стала бы так торопиться.
Ся Юйтан кивнула. Это простое движение вызвало у неё потемнение в глазах, и она, совершенно бледная, прильнула к отцовскому плечу.
— Хорошо, папа поищет. — Ся Цзисянь побоялся дальше спрашивать дочь, что она ищет. Похоже, вещь была важной. Но что из детских вещей может быть важным, он не знал, поэтому просто принялся шарить по земле у пригорка, решив показывать дочери всё, что найдёт, — глядишь, она и опознает свою пропажу.
Ся Юйтан в этот момент мысленно молилась, чтобы отец-Главный антагонист оказался на высоте. Очень нужно, чтобы он нашёл её «золотой палец». Она не хотела остаться той безмозглой статисткой, которая подарила «золотой палец» другой.
Присевший на корточки Ся Цзисянь сразу заметил красивый маленький камешек. Ему показалось, что он видел такой на полке для одеял в их доме. И тут он вспомнил детское прозвище своего старшего сына и понял, что этот камень — тот самый, с их полки.
Он протянул руку и поднял камень. Но едва он это сделал, как из-за дерева выскочила Сун Фубао из семьи Сун и попыталась его отнять.
Ся Юйтан мигом выхватила камень из отцовской руки. Это её! Она не отдаст его главной героине.
Сун Фубао, увидев, что камень забрали, пришла в неописуемое расстройство. Она стояла, глядя на Ся Цзисяня полными слёз глазами, и надеялась, что он отдаст камень ей.
— Дядя Ся, третий… тот камень… тот камень — мой…
Ся Цзисяня это просто взбесило. Он-то знал, её этот камень или нет. До чего же бесстыжие люди в семье Сун! У них всё чужое — ихнее.
Ся Цзисянь решил, что объясняться с этими людьми — глупее не придумаешь, поэтому, не говоря ни слова, развернулся и пошёл прочь, прижимая к себе дочь.
И тут Сун Фубао громко заревела. Те, кто ещё недавно глазел по сторонам, услышав детский плач, тут же сбежались посмотреть. Первое, что они увидели, — Ся Цзисянь, стоящий напротив девочки, которая смотрела на него полными слёз глазами. Картина была та ещё: взрослый мужик обижает малышку.
— Чего вылупились? Вы что, не знаете, что это за семья — Сун? Думаете, я её, Сун Фубао, обидел? Вы что, видите на ней рану или что она померла?.. — Ся Цзисянь, заметив эти взгляды, закатил глаза и сразу пошёл в атаку.
Они же столько лет были соседями с Сунами, кто ж не знает, что они из себя представляют? А потом все перевели взгляд на девочку, которую Ся Цзисянь держал на руках, — и выражение их лиц мгновенно изменилось.
Да, верно. Младшая дочка Ся Лаосаня пострадала-то как раз из-за них. Товарищи из милиции всё уже выяснили. Глядя на Сун Фубао и вспоминая слова, которые сказал во дворе Сун Дачжи, все сразу поняли: эта девчонка, видно, не выносит, когда дочке Ся Лаосаня хорошо.
— Нет, нет! Этот камень мой… — слабо пролепетала Сун Фубао.
— Что твоё? Говорю тебе, этот камень — наш. Тётушки, вы помните, как моя жена, ещё до рождения моего старшего сына, собирала дикие овощи и нашла очень красивый камень? Вчера перед тем, как моя дочка ушиблась, она играла именно с этим камнем. Только что моя дочь вспомнила про него, и я сразу пошёл искать.
— А эта Сун Фубао, хоть и мала, а совести ни на грош. Пока я не смотрел, хотела его у меня вырвать. Не вырвала — разревелась. Скажите, моя дочь до такого состояния ранена, а от них ни слова, никаких объяснений. Мало того, теперь ещё и мои вещи отнять норовят… — Ся Цзисянь напал первым. До чего же противные люди эти Суны!
Некоторые пожилые женщины из толпы хорошо помнили эту историю. Этот камень и стал источником детского прозвища для старшего из двойняшек в их семье.
Услышав, что он говорит о том самом камне, они все сразу вспомнили тот пёстрый, разноцветный камень:
— Знаем, знаем…
Дети Ся Лаосаня часто выносили его играть. А после того как родилась дочка Ся Лаосаня, камень стал её любимой игрушкой. Все дети, кто играл с ней, это знали.
Сун Фубао, поняв, что камень ей не отдадут, так и стояла и ревела, ревела без остановки.
Мать Сун Фубао, Лю Чуньмэй, услышав плач дочери, тут же прибежала. Она только что была занята ссорой дома и не заметила, как дочка выскользнула. Если бы та не разревелась, она бы и не узнала, что её дочь на улице.
— Ся Лаосань, ты взрослый человек, как же ты смеешь обижать ребёнка? Просто паршивый камень, ну отдала бы его моей Фубао, что с того?.. — Лю Чуньмэй не успела договорить, как Ся Цзисянь её перебил:
— Да ты что, больная? С какой стати я буду отдавать свои вещи ей? Я ей не отец, хочет чего — пусть к своему отцу идёт…
Ся Лаосань не стеснялся в выражениях. Он уже всё расслышал у ворот дома Сун: это Сун Фубао сказала, что ненавидит его дочь, и поэтому Сун Дачжи набросился на неё.