Вэнь Лин решил, что проснувшийся сегодня Чэн Гэ весьма занятен и послушен, а потому охотно подготовил для него кое-какие принадлежности.
Ждать пришлось недолго — вскоре Чэн Гэ увидел, как Вэнь Лин возвращается в комнату, сжимая в одной руке дымящееся полотенце, а в другой — пакет с лекарствами.
Чэн Гэ первым делом взял горячее полотенце, сложил его прямоугольником и приложил к лицу Вэнь Лина:
— Приложи.
Вэнь Лин снял полотенце, недовольный обдавшим его жаром, нахмурился и с лёгким недоумением уставился на Чэн Гэ.
— Это улучшает кровообращение, помогает от отёков, — объяснил Чэн Гэ, взял руку Вэнь Лина и снова приложил горячее полотенце к его разбитому, опухшему лицу.
Закончив, он принялся обрабатывать рану на собственной ноге.
Вэнь Лин на этот раз не стал снова снимать полотенце. Он сидел рядом с коленом Чэн Гэ и следил за его движениями.
Протерев ранку йодом, Чэн Гэ поднял глаза на Вэнь Лина, тыльной стороной ладони проверил температуру полотенца и бесстрастно произнёс:
— Остыло. Нужно горячее, только тогда есть толк.
Вэнь Лин наконец соизволил включить мозги, взял полотенце и ушёл в ванную.
Когда Вэнь Лин вернулся, Чэн Гэ как раз закончил наносить мазь и, поскольку нужно было дать ей подсохнуть, сказал Вэнь Лину:
— Приляг на кровать лицом вниз.
Вэнь Лин не стал спорить, протянул полотенце Чэн Гэ и лёг на край кровати.
— Подвинься ближе.
Вэнь Лин послушно сместился.
Чэн Гэ приподнял свободную пижаму Вэнь Лина, сложил горячее полотенце вдвое и приложил к его посиневшей пояснице и спине.
Вэнь Лину не нравилось ощущать всем телом тепло, но ему очень нравилось, что Чэн Гэ так с ним обращается, такой послушный, поэтому он не стал, как в прошлый раз, срывать полотенце.
Полежав немного, Вэнь Лин вдруг спросил:
— Почему ты не такой, как проснувшийся вчера?
— Какой такой?
Чэн Гэ понадобилось мгновение, чтобы сообразить: маленький псих спрашивает, почему он утром не сбежал тайком.
Тон Чэн Гэ был не слишком любезным:
— Потому что не хочу, чтобы на второй ноге появилось ещё две трещины.
Услышав его ответ, Вэнь Лин начал смеяться:
— Ты сегодня такой послушный, такой честный.
Ха-ха. Чэн Гэ не хотелось больше разговаривать с психом.
Закончив перевязку, Чэн Гэ снял полотенце со спины Вэнь Лина, ощупал синяки, не удержался и надавил посильнее, но голос его звучал заботливо и мягко:
— Болит?
Ресницы Вэнь Лина дрогнули, зрачки метнулись туда-сюда:
— Немного горячо.
— Я нанесу тебе мазь, так быстрее пройдёт.
— Зачем быстрее? — в голосе Вэнь Лина звучало недоумение. Чэн Гэ не мог понять, то ли тот придирается, то ли правда не понимает.
— Если быстрее пройдёт, будет не так больно.
Вэнь Лин на мгновение затих, может, о чём-то задумался, и лишь спустя долгое время произнёс:
— Мне не бывает больно.
Чэн Гэ, не скрываясь, закатил глаза, набрал на руку холодной лекарственной настойки и с силой прижал ладонь, растирая спину Вэнь Лина.
— Потерпи, нужно как следует размять.
— …Ммм, — голос Вэнь Лина прозвучал отстранённо, непонятно, было ему больно или нет.
В любом случае, нога у Чэн Гэ и правда адски болела.
Закончив с растиранием, Чэн Гэ, которому не нравился резкий запах, запрыгал на одной ноге в ванную, чтобы вымыть руки с мылом.
Помыв руки, он захотел посмотреть, как в книге выглядит Чэн Гэ, но обнаружил, что в ванной нет зеркала. Вернувшись в комнату и оглядевшись, он тоже не нашёл ни одного зеркала.
Кажется, в книге упоминалось, что Вэнь Лин не любит зеркала. Это было ненормально.
Он хотел спросить, почему нет зеркала, но Чэн Гэ помнил пословицу «слово — не воробей, вылетит — не поймаешь», поэтому не стал спрашивать, а как ни в чём не бывало вернулся в кровать:
— Будешь завтракать?
— Завтракать? — переспросил Вэнь Лин.
— Ага.
— Я не завтракаю.Чэн Гэ спросил:
— А я могу приготовить себе сам?
Вэнь Лин некоторое время пристально смотрел на Чэн Гэ, а затем вдруг странно изогнул губы в улыбке:
— Конечно, можно.
В детстве Чэн Гэ часто не завтракал, из-за чего испортил желудок. Когда он сам встал на ноги, то начал его лечить и приучил себя завтракать каждый день.
Если не случится ничего непредвиденного, ему придётся провести здесь довольно много времени, так что Чэн Гэ не собирался терпеть неудобства.
Кухня у Вэнь Лина была совсем новой, похоже, ей почти не пользовались. Чэн Гэ припомнил, что с тех пор, как он здесь оказался, поел только раз, и еда на вкус напоминала доставку — видимо, Вэнь Лин готовить не умеет.
Так и оказалось: холодильник был пуст, но, к счастью, нашлись яйца и зелень, а на крышке холодильника висела лапша — можно сварить суп с лапшой, яйцом и зеленью.
Чэн Гэ разбил яйцо в кастрюлю и мысленно спросил: «Сколько сейчас очков расположения Вэнь Лина?»
«2,5%».
Чэн Гэ, не меняясь в лице, перевернул глазунью: «Впредь, когда его расположение вырастет, просто сообщай мне».
«Хорошо, носитель».
Чэн Гэ почти сварил лапшу. Из-за неудобной ноги он собирался поесть прямо на кухне, но внезапно почувствовал за спиной изучающий взгляд, устремлённый на него.
Тогда Чэн Гэ взял большую миску, выложил в неё лапшу, прихватил маленькую мисочку и медленно, прихрамывая, развернулся.
Встретившись взглядом с Вэнь Лином, Чэн Гэ немного смутился, а затем угодливо улыбнулся ему:
— Не поможешь донести до стола? Нога ужасно болит, боюсь, расплескаю суп.
Вэнь Лин посмотрел на выражение лица Чэн Гэ, потом на большую миску с лапшой, подошёл, взял её и, улыбаясь, сказал:
— Твой аппетит сильно вырос.
Кончики пальцев Чэн Гэ дрогнули — он чуть не испугался этой жуткой улыбки Вэнь Лина. С ноткой жалобы в голосе он произнёс:
— Я за весь вчерашний день съел всего полмиски риса, а потом ещё и двигался всю ночь. Разве я не могу немного проголодаться?
Вэнь Лин опустил ресницы и снова посмотрел на Чэн Гэ:
— Почему я не голоден?
Да чтоб тебя! У тебя, мать твою, вообще желудок чувствительность потерял?
Чэн Гэ потрогал живот Вэнь Лина и констатировал:
— У тебя желудок маленький.
Похоже, это объяснение показалось Вэнь Лину убедительным. Он опустил голову, посмотрел сквозь одежду на область своего живота, больше не придирался к Чэн Гэ и понёс миску с кухни.
Чэн Гэ, держа в одной руке две пары палочек, а другой опираясь на стену, допрыгал до стола и сел на стул.
— К тому же, — Чэн Гэ переложил палочками часть лапши из большой миски в маленькую и пододвинул маленькую миску к Вэнь Лину, — такая большая миска не только для меня одного.
Вэнь Лин посмотрел на дымящуюся лапшу:
— Я не завтракаю.
— Не завтракать вредно для желудка, — Чэн Гэ, не глядя на выражение лица Вэнь Лина, отправил в рот первую ложку. — На вкус неплохо, ешь.
Тут же рядом послышался шорох — Чэн Гэ догадался, что Вэнь Лин начал есть.
«Очки расположения: 3%».
Чэн Гэ показалось, что пресная лапша стала намного вкуснее.
— Почему у меня маленькая миска? — вдруг спросил Вэнь Лин.
Чэн Гэ: «…»
— Ты раньше не завтракал, если сразу съешь слишком много, заболит желудок.
Но Вэнь Лину было плевать, заболит желудок или нет. Главное — сохранить ощущение удовольствия. Он подвинул миску к Чэн Гэ:
— Хочу ещё.
Чэн Гэ на мгновение опешил:
— В кастрюле ещё немного осталось, можешь сам взять.
Вэнь Лин и правда пошёл накладывать. Он выскреб остатки бульона и кусочки лапши в маленькую миску — вышла полная миска.
Чэн Гэ отметил, что тот довольно самостоятельный — сам потом и кастрюлю вымыл, иначе пришлось бы мысленно ругать его десятки раз.
Насытившись, Вэнь Лин почувствовал себя очень хорошо. Глядя на Чэн Гэ, он находил его даже более милым.
Чэн Гэ, почувствовав на себе взгляд Вэнь Лина, поднял миску и допил остатки бульона. Краем глаза он скользнул по Вэнь Лину, их взгляды встретились. Чэн Гэ улыбнулся Вэнь Лину, а затем отвёл глаза.
Убрав посуду, Чэн Гэ, держась за стену, вернулся в комнату.
В книге говорилось: если Чэн Гэ непослушен или пытается сбежать, Вэнь Лин запирает его в лаборатории или подвале в наказание; если же Чэн Гэ послушен, особенно после того, как между ними что-то произошло, Вэнь Лин обнимает Чэн Гэ и спит с ним вместе.
Чэн Гэ уже мог представить, какой будет его жизнь дальше…