— Брат!
Всё произошло слишком быстро, так быстро, что Цзян Цзян даже не успела среагировать. Она тоже увидела того ребёнка, но, к сожалению, у неё не было возможности спасти его. Только она никак не ожидала, что в решающий миг Цзян Чаошэн вдруг бросится вперёд!
Цзян Цзян оторопела.
— Брат! Такие дела — защищать справедливость и противостоять знати — это должны делать главные герои, ведь у них есть ореол! А мы, прохожие А… у нас его нет!
Цзян Цзян в душе подумала: «Плохо дело», но тело всё равно инстинктивно бросилось к Цзян Чаошэну.
— Нищий книжник, ты жить надоело?
В этот момент мужчина на лошади уже вытащил свой длинный кнут и злобно уставился на Цзян Чаошэна.
— Во Внутреннем городе Столицы строго запрещено скакать на лошадях!
Цзян Чаошэн слегка поднял глаза, и его праведный взгляд впился в лицо мужчины.
На мгновение знатный господин на лошади дрогнул: этот взгляд… почему-то показался ему смутно знакомым и пугающим. Но это чувство ушло так же быстро, как и появилось.
— А ты знаешь, кто я такой? Что с того, что я, из клана Мэн, скачу в Столице? Кто посмеет меня остановить? — знатный господин по фамилии Мэн задрал голову, самодовольно ухмыляясь.
Клан Мэн.
Цзян Чаошэн не изменился в лице, а Цзян Цзян изо всех сил потянула его за одежду.
В столице четыре знаменитых аристократических клана: семья Лю, семья Чу, клан Мэн и семья Дунпин. Видимо, на этот раз они столкнулись не просто со знатью, а с теми, кто стоит на вершине пирамиды.
— Клан Мэн? И что с того? Канцлер Гу проводит новую политику, реформирует законы. Даже император, если нарушит закон, несёт наказание наравне с простолюдинами!
Голос Цзян Чаошэна был громким и звучным. После этих слов вокруг собралось ещё больше зевак.
Цзян Цзян очень хотелось схватиться за голову: «Брат мой, сейчас ли время думать о твоём кумире?»
— Хм.
Знатный господин Мэн на коне зло рассмеялся над этим закостенелым нищим книжником, но в следующую секунду его взгляд стал ещё более ядовитым. Самым ненавистным человеком в его жизни был Гу Яньцин!
— Кто видел, как я скакал по главной улице Столицы? А? Сейчас я вижу только, что ты преграждаешь мне путь с дурными намерениями. Я, господин, сегодня прибью тебя, наглого преградителя, и посмотрю, какое обвинение мне предъявит Да Ли Сы! — крикнул господин Мэн и снова занёс кнут.
— Ты посмеешь!
До этого молчавшая Цзян Цзян вдруг инстинктивно выступила вперёд:
— Мой старший брат — кандидат этого года, ученик Сына Неба! Ты посмеешь убить Студента-экзаменуемого в Столице? Люди! Смотрите все! Этот человек, пользуясь своей знатностью, собирается прямо на улице избить до смерти учёного!
Цзян Цзян была низенькой и худой, но голос у неё был громкий. Кого сейчас в Столице больше всего? Конечно, учёных!
Как только Цзян Цзян крикнула, вокруг собралось много учёных. Увидев, что все они недружелюбно смотрят на него, и понимая, что скоро объявят результаты Весенних экзаменов, господин Мэн был вынужден опустить кнут и злобно уставился на Цзян Чаошэна и Цзян Цзян.
— Я запомнил вас!
С этими словами господин Мэн развернулся и понуро уехал верхом.
— Ты…
Цзян Чаошэн хотел его остановить, но Цзян Цзян крепко ухватила его.
— Старший брат, лучше меньше проблем. В конце концов… ты — не Гу Яньцин, — тихо сказала Цзян Цзян.
Гу Яньцин мог жёстко противостоять знати, потому что сам теперь был знатным, за его спиной стоял император Государства Цинъюнь. А что было у Цзян Чаошэна? Книжный пыл и отчаянная храбрость?
Цзян Чаошэн замер, в глазах бурлили эмоции.
В это время подошли другие учёные и стали оживлённо беседовать с Цзян Чаошэном. Эти учёные были очень горды, но, увидев, как Цзян Чаошэн осмелился противостоять знати, они в душе восхищались им.
— У-у-у.
Цзян Цзян оттеснили в сторону, и она сразу заметила маленькую девочку, которую спас её брат. Девочка совершенно не понимала, насколько опасным был тот миг, и сейчас плакала «у-у», глядя на упавшую на землю сахарную ягоду.
В глазах ребёнка, возможно, эта сахарная ягода и была самым важным. Неведение… иногда это благо.
— Не плачь, я дам тебе свою.
Цзян Цзян присела, протянула девочке свою сахарную ягоду и заботливо вытерла ей слёзы.
В конце длинной улицы медленно отъезжала роскошная карета. Внутри Гу Яньхуань опустила занавеску, повернулась и пристально посмотрела на старшего брата:
— Брат, тот учёный… очень похож на тебя!
Хотя она смотрела издалека, но почему-то аура того учёного была почти такой же, как у брата, когда он несколько лет назад только начинал свою чиновничью карьеру!
Гу Яньцин промолчал и перевёл взгляд на «Географические записи столицы», лежащие рядом. Сегодня у него не было дел, и, вспомнив, что автор дневника сказал, что сегодня прибудет в Столицу, он сам не зная зачем приехал на эту длинную улицу возле ворот. Не ожидал… что увидит такое представление.
Клан Мэн. Эти титулованные особы и впрямь считают себя законом…
Гостиница Облачного Прибытия.
Цзян Цзян и Цзян Чаошэн сняли дешёвый номер. Войдя, Цзян Цзян сразу же принялась обрабатывать рану на ладони Цзян Чаошэна. Рана была неглубокой, но сочилась кровью.
— Брат…
Голос Цзян Цзян дрожал, её миндалевидные глаза блестели от слёз, казалось, она вот-вот заплачет.
— Я в порядке.
Цзян Чаошэн, видя сестру в таком состоянии, смягчился и инстинктивно утешил её:
— Эта царапина — пустяк, не волнуйся за меня.
— Я не о тебе волнуюсь, ты влип в большую беду, ты понимаешь?
Цзян Цзян шмыгнула носом — она плакала о себе!
— Власть клана Мэн огромна! Что, если этот человек действительно нас запомнил? Если ты сдашь экзамен на цзюйжэня и в будущем попадёшь на службу, он обязательно будет тебе вредить. А если ты провалишься… будет ещё хуже — нам, простым людям, с ним не справиться. Похоже, всей семье придётся бежать!
Цзян Цзян вовсе не преувеличивала. Ведь это мир романа, а в романе, кроме Главной Героини и героя, среди знати мало добрых людей. По обычным сюжетам книг и сериалов, если бедняк без власти связывается с аристократом, в лучшем случае его семья распадается, в худшем — гибнет. А главные герои обычно появляются в конце, с высоты морали, чтобы заступиться за этих разорившихся простых людей, добиться справедливости и отомстить. Может, ещё и похоронят их семью заодно. Но… к тому времени вся её семья уже остынет — какой смысл в этой запоздалой справедливости?
У Цзян Цзян не было амбиций или жажды мести, она хотела только спокойно жить.
Услышав слова сестры, Цзян Чаошэн не стал спорить, потому что понимал: сестра права. Подсознательно он сжал кулаки, и из раны снова закапала кровь.
— Брат, осторожнее с раной! — с тревогой сказала Цзян Цзян.
— Я в порядке.
Взгляд Цзян Чаошэна стал глубоким:
— Цзян Цзян, не волнуйся, я решу эту проблему. Любой… ценой.
На самом деле, приезжая в Столицу, Цзян Чаошэн держал в уме ещё один план, но не рассказывал о нём никому из семьи. Он не желал быть заурядным и не собирался им становиться. Даже если в этот раз он действительно провалит экзамен, Цзян Чаошэн хотел остаться в Столице… чтобы совершить великое дело!