— Цзян Цзян, сестричка, может, и нам того…
Увидев, как Цзян Чаошэн за одно мгновение скрылся из виду, Ли Эршань опомнился и, улыбаясь, уставился на Цзян Цзян. Они остались вдвоём, разве не удачно?
— Спасибо за приглашение.
Цзян Цзян от холода втянула голову в плечи, затянула потуже ватник на теле и притворно слабым голосом произнесла:
— Я телом слаба, не могу выходить из дома.
С этими словами она быстро развернулась и, не оборачиваясь, ушла в свою комнату. На стене остался торчать лишь Ли Эршань, жалобно и с тоской глядя ей вслед.
Эх, Цзян Цзян-сестричка лицом хороша, да уж больно хворая.
Не зря батюшка не соглашался, чтобы я на ней женился!
Цзян Цзян:…
Я тебя благодарю, и всю твою семью тоже! *
В комнате жарко пылала печь. Му Ваньлин шила стельки. Услышав звук открывающейся двери, она на мгновение замерла, подняла глаза и, увидев, что это её дочь Цзян Цзян, тут же расплылась в нежной, ласковой улыбке и поманила её:
— Замёрзла? Иди погрейся! Ребёнок ты мой, только-только поправилась, а уже непременно надо было во двор выходить ветер гонять. Кстати, а где твой старший брат?
— Звёзды пошёл догонять.
Цзян Цзян чуть скривила губы.
Хотя… ну да, в глубине души ей тоже было очень любопытно взглянуть на этого главного злодея Гу Яньцина. Всё-таки в оригинале он был писаным красавцем с несравненной статью. Попав в этот мир, Цзян Цзян часто слышала от брата рассказы о различных блестящих деяниях Гу Яньцина.
Этот мужчина и правда был тем, кто волновал сердца. Жаль только, что он был обречённый на страшную смерть злодей.
— Звёзды догонять?
Сидевшая рядом Му Ваньлин не поняла ни слова из дочериных речей. Разве в снегопад можно увидеть звёзды?
С тех пор как дочь после прошлой горячки едва не умерла, а потом очнулась, она, кажется, то и дело стала вставлять какие-то странные слова.
Неужто тогда она себе голову напрочь сожгла?
Бедное моё дитя!
Му Ваньлин в душе жалела дочь, а куда делся сын? Всё это было неважно, она же такого большого сына не потеряет.
— Последние дни всё снег идёт, на улице холодно. Цзян Цзян, не смей больше дурить вместе с братом, сиди смирно в комнате. — Му Ваньлин взяла Цзян Цзян за руку. Её большая ладонь была мягкой и тёплой, и у Цзян Цзян мгновенно потеплело на душе.
В прошлой жизни она была сиротой, которая во всём полагалась лишь на себя.
А в этой жизни — какое же ей выпало счастье иметь таких прекрасных родных рядом.
— Ох, ещё через семь дней объявят результаты.Пусть твой брат эти дни отдохнёт. Если он не сдаст экзамен… — Му Ваньлин говорила-говорила, и голос её прервался. Она хоть и была не из знатного рода, но прежний род Му всё же с натяжкой можно было назвать имеющим книжный дух, да и её муж Цзян Пин был учёным мужем. В глубине души они всё же надеялись, что сын сможет принести славу роду, но разве так легко сдать Весенние экзамены и получить учёную степень?
Что уж говорить о первых местах — даже последнее место было бы великой честью!
— Не сдаст — пусть брат и дальше корпит над книгами в студёном окне. Я вижу, он парень не промах, в реку он точно не бросится, ты, матушка, не волнуйся. — Цзян Цзян, греясь у огня, говорила беспечно.
Брат плавал отлично, броситься в реку он не мог. Даже если б случайно свалился, он бы инстинктивно выдал тебе какой-нибудь замысловатый стиль плавания. Ну, если только он не пойдёт искать кривое дерево, чтобы повеситься?
Цзян Цзян представила себе эту картину… Поблизости, наверное, не нашлось бы ни одного кривого дерева, которое выдержало бы крупное тело брата.
Прикинув это, Цзян Цзян успокоилась ещё больше.
Уж он-то не помрёт, твёрдо.
Му Ваньлин, глядя на вид дочери, легко вздохнула и покачала головой —
Сын вечно не давал покоя, а теперь и дочь, похоже, начинает идти по кривой дорожке.
Сердце устало!
У очага мать с дочерью думали каждая о своём. Му Ваньлин горевала о делах детей, а в это время Цзян Цзян думала об одной очень важной вещи —
Лю Чэнъань возвращается в столицу, и его помолвка с семьёй Чу снова всплывёт на поверхность.
Да и настоящая главная героиня этого мира, наверное, скоро должна сюда переместиться во времени?
Подумать только.
Кажется, этого даже ждёшь с нетерпением. *
Снег с ветром утихли, незаметно разошлись и тучи. Весеннее солнце пролилось на белый снег, слепя глаза людям.
В этой весенней белоснежной мгле полностью вооружённая армия расположилась лагерем за пределами столицы. Лю Чэнъань, одетый в чёрные доспехи и алый плащ, в сопровождении небольшого отряда помчался верхом в сторону столицы.
А в это время у беседки за десять ли от города уже собралась толпа людей.
По краям толпились праздные жители столицы, а впереди всех стояли столичные вельможи и знатные особы. Самыми заметными среди них были повозки семей Лю и Чу.
Оба рода были старыми кланами государства Цинъюнь. Многие их отпрыски служили при дворе чиновниками, и даже в гареме самого государя были представительницы семей Лю и Чу.
Вокруг повозок стояла стража обоих родов. В этот момент занавеску на повозке семьи Чу кто-то слегка приподнял, и оттуда медленно высунула голову девушка в простом расшитом халате и белой меховой накидке.
Девушка была в возрасте цветения, с ясными очами и белоснежными зубами, миловидным овальным личиком. В её трогательных больших глазах застыл невинный, прозрачный свет.
Эта девушка и была второй госпожой из семьи Чу, Чу Юньфэй.
Семья Чу издавна дружила с семьёй Лю и даже заключила помолвку с детства.
Изначально этот брак должен был быть между старшей госпожой Чу, Чу Юньюэ, и младшим господином Лю, Лю Чэнъанем. Однако… несколько лет назад Чу Юньюэ внезапно заболела странной болезнью, стала слабоумной и безумной, так что уже не могла показываться на людях.
Именно из-за этого в глубине души Чу Юньфэй постепенно зародилась одна мысль, о которой раньше она не смела и помышлять —
Возможно, она сможет заменить старшую сестру и выйти замуж за Лю Чэнъаня?
Каждый раз, вспоминая об этом, Чу Юньфэй чувствовала, как сердце её бьётся, словно олень, и в то же время… наполнялось безграничным ожиданием.