Невежество и глупость.
Се Чжаочао отступала под защитой Цзян Хуая. Се Цзяньго и остальных уже затеряли в толпе.
Она пожалела о своём решении. Лучше бы не возвращалась. Взаимная любовь-ненависть с главной героиней была бы куда лучше.
Уж точно гармоничнее нынешней сцены.
Она не думала, что детская драка перерастёт в межклановое побоище.
До сих пор никто из тех, кто действительно может управлять отрядом, не появился.
Хорошо хоть, что взрослые не задирают целенаправленно детей. Просто Се Чжаочао не повезло: Хэ Эрхуа выделила её.
Хэ Эрхуа, словно прихвостень, так и вилась вокруг неё.
— Се Чжаочао вон там. — Кто-то указал на неё. Ли Тянью и ещё несколько парней побежали к ней.
Цзян Хуай уже долго её защищал. Се Чжаочао толкнула его:
— Цзян Хуай, держись от меня подальше. Не обращай на меня внимания, тогда они к тебе не привяжутся.
Цзян Хуай не ответил, просто стоял рядом, не колеблясь.
Се Чжаочао чувствовала ломоту во всём теле. Они с Цзян Хуаем всё-таки ещё малы, силы были на исходе, не говоря уже о том, что перед возвращением она уже успела подраться.
Сейчас ударов, что попадали по ней, было больше, чем тех, что она наносила сама, и это несмотря на то, что её прикрывали.
Се Чжаочао боялась представить, как больно Цзян Хуаю. Вдруг блеснул металл, и она поняла, что это:
— Цзян Хуай, быстро отойди!
Поздно.
Цзян Хуай оттолкнул её, пытаясь уклониться, но время было упущено.
На животе у него появилась резаная рана.
Се Чжаочао остолбенело смотрела, как ткань на его животе темнеет.
Несколько парней тоже перепугались — никто из них не ожидал, что среди них найдётся кто-то с ножом.
Взглянув на тех, кто ещё продолжал месиво, Се Чжаочао решила, что этот фарс нужно прекращать.
С дрожью в голосе она сказала Цзян Хуаю:
— Брат Цзян Хуай, потерпи, потерпи ещё немного. Я сейчас же отвезу тебя в больницу.
— Не бойся. — Цзян Хуай протянул руку и вытер уголки её глаз. — Мне не больно. Всё в порядке.
Се Чжаочао отпустила его, первым делом вернулась в дом, оторвала кусок одежды и перевязала ему рану, чтобы хоть немного остановить кровь. Затем побежала в сарай, схватила серп и вернулась обратно.
Она понимала принцип «поймай главаря — и банда рассыплется». Нужно было сначала взять под контроль Хэ Эрхуа.
Она быстро отыскала Хэ Эрхуа, встала позади неё и резким движением накинула серп ей на шею.
— А-а-а-а-а-а!
Хэ Эрхуа завизжала от страха. Пронзительный женский крик заставил всех обернуться.
Се Чжаочао держала серп на шее Хэ Эрхуа.
Они не решались продолжать драку. Это было не шуткой: одно неловкое движение — и шее конец.
— Не двигайся, — прикрикнула на Хэ Эрхуа Се Чжаочао.
Старуха Се поспешила подбежать:
— Чжаочао, опусти серп. Это слишком опасно. Не стоит того.
Хэ Эрхуа мелко закивала в знак согласия. Она боялась пошевелиться, чтобы не порезать шею.
— Ещё драться будете? Освободите дорогу. Четвёртый дядя, будьте добры, запрягите телегу. Брат Цзян Хуай ранен, нужно в больницу.
Се Сыню, увидев кровь на животе Цзян Хуая, не стал задавать лишних вопросов и побежал запрягать телегу.
Только тогда Старуха Се поняла, почему Се Чжаочао снова взбесилась. Раз Цзян Хуай так ранен, значит, это из-за неё. Эта девчонка с самого возвращения проявляла к нему особую заботу.
— Хэ Эрхуа, как у тебя сердце-то повернулось? Разве можно на детей с ножом бросаться?
Хэ Эрхуа тоже не ожидала, что такое случится. Она отнекивалась, говорила, что не знала, что у кого-то есть нож.
Се Сыню вернулся вместе с секретарём коммуны и командиром отряда. Раз уж дело дошло до ножа, они не могли не появиться, тем более что Хэ Эрхуа была у кого-то в руках.
Оба сначала выдали семьям Ли и Се по «пятьдесят палок», потом осудили того, кто взял нож, сказали, что и тот — всего лишь ребёнок, не рассчитал силу в игре, и в конце концов велели Се Чжаочао отпустить Хэ Эрхуа и поскорее отвезти Цзян Хуая в больницу.
У Се Чжаочао действительно не было времени с ними связываться. Цзян Хуай уже начал бледнеть.
Она без промедления отпустила Хэ Эрхуа. В телеге уже была постелена подстилка. Се Дашань поднял Цзян Хуая и уложил его.
В больнице Цзян Хуай был уже в полузабытьи. Врачи срочно принялись за лечение. Рана была недлинная, но довольно глубокая. Врачи долго её чистили и зашивали, прежде чем Цзян Хуая перевели в палату.
Се Дашань суетился, оплачивал счета, приносил еду:
— Чжаочао, поезжай-ка ты с четвёртым дядей домой. Я тут за ним присмотрю.
Се Чжаочао покачала головой:
— Четвёртый дядя, поезжайте сначала. Дядя, ты присмотри за Цзян Хуаем. У меня ещё есть дела.
— Ох, бедовая ты моя! — воскликнул Се Дашань. — Какие у тебя могут быть дела в таком возрасте? Слушайся четвёртого дядю и поезжай домой. И смотри, не натвори ещё чего.
Его за этот день чуть кондратий не хватил.
Се Сыню тоже принялся уговаривать:
— Послушай старшего дядю. У семьи Ли сила, у них везде связи. Не зря же отец с сыном умудрились и секретаря, и командира отряда занять. Потерпим их.
— Какими бы большими они ни были, они всего лишь местные царьки в Ли-Се.
— Они и есть настоящие царьки, — согласился Се Дашань. — Но нам с ними не совладать. И раньше были недовольные, но сколько ни пытались — в коммуне на это просто не обращали внимания.
Се Дашань был прав. Пытаться решить проблему снизу — бесполезно.
Раз семья Ли действует без оглядки, если не придумать, как с ними справиться, сколько ещё мерзостей они учинят?
Се Чжаочао решила раздуть скандал. Если снизу не выходит, нужно давить сверху.
— Не волнуйтесь. Я их не боюсь. Если дело провалю, вы просто отречётесь от меня, а я вернусь к маме, — заявила Се Чжаочао.
Се Дашань и сам не знал, как брат воспитывал детей, откуда у неё такая смелость.
— Я сейчас пойду делать дела. Ты присмотри за Цзян Хуаем, — сказала она.
Ей нужно было решить всё быстро, не дать им возможности и дальше портить жизнь ей и Цзян Хуаю.
— Се Дашань, беги быстрее за ней, — поторопил его Се Сыню. — А я здесь за Цзян Хуаем послежу.
Он вспомнил, как его брат жаловался на Се Чжаочао, и подумал: может, у этой девчонки и вправду получится.
Слишком долго семья Се терпела от семьи Ли.
Догнав Се Чжаочао, Се Дашань осторожно спросил:
— Куда теперь?
Раз Се Дашань пошёл с ней, ей не пришлось расспрашивать дорогу. Она попросила его отвести её в Управление общественной безопасности.
Се Чжаочао сегодня была в светлой кофте, и пятна крови на ней были особенно заметны. На Се Дашане тоже были следы крови — остались, когда он нёс Цзян Хуая.
Нетрудно представить эффект, который произвёл их вид в полицейском участке. Начальник даже сам вышел их встречать.
— Вы отец и дочь? С какой проблемой?
Се Дашань сидел напротив, скованный:
— Я ей не отец, а дядя. Я с ней пришёл.
Начальник и не думал, что дело касается ребёнка. Но вид у обоих был в крови — значит, случай нешуточный.
Се Чжаочао, прикрываясь сумкой, достала из Пространства удостоверение павшего героя.
— Я сирота павшего героя. Я здесь, чтобы заявить о преступлении. В отряде Ли-Се на меня было совершено покушение. Кровь на мне — того, кто меня спасал. — Она также передала медицинское заключение Цзян Хуая.
Затем она достала нож, обёрнутый в тряпицу:
— Вот орудие преступления, которое обронил преступник. А ещё оба местных начальника из отряда Ли-Се, Ли Мутоу и Ли Баогэнь, покрывают виновных. Хэ Эрхуа из этого отряда пыталась незаконно меня задержать, ограничить мою свободу. Тогда это слышало много людей.
Чем дальше слушал начальник, тем серьёзнее становилось его лицо. Военные и политика — дело тонкое. Тут замешана не только семья военнослужащего, но и нападение с ножом.
— Не волнуйтесь, товарищ. Если факты подтвердятся, мы немедленно возбудим дело и задержим преступников.
Се Чжаочао кивнула.
Выйдя из участка, Се Дашань спросил:
— И всё? Этого достаточно?
— Конечно, нет. Поедем в редакцию газеты. Дядя, какая газета в уезде самая крупная?
Се Дашань не понял:
— А как определить, какая крупная?