Мэн Хэчуань холодно покосился на Сяо Чжоу:
— Ласточки из КГБ все красивы, но и опасны! Тебя разве не учили контрразведке, когда ты прибывал в Аэрокосмическую команду?
Бай Янь в двадцать первом веке слышала о Ласточках — так в КГБ называли агентов сексуальной разведки.
И этот мерзавец посмел назвать её такой?
— Отпусти меня! Кто сказал, что я шпионка? Я же говорила — я просто хотела сесть на поезд!
Спину Бай Янь больно вдавило, она попыталась вырваться и убежать.
В этот момент поезд дал гудок, вышел с платформы и начал набирать ход. Вагон слегка тряхнуло, когда проезжали Треугольную яму.
Оба пошатнулись и рухнули прямо на полку.
Мэн Хэчуань, не теряя ни секунды, не собирался давать Бай Янь шанса сбежать. Он быстро схватил её за руки, заломив их за голову, и прижался бёдрами к её коленям.
Со стороны их поза казалась тесной и двусмысленной.
Дыхание было слышно.
Сяо Чжоу перевели в Аэрокосмическую команду к Мэн Хэчуаню только в начале года.
Ходили слухи, что этот молодой главный инженер — холодный, аскетичный и гордый, словно цветок на вершине горы, к которому нельзя прикоснуться.
Даже когда ведущая танцовщица Ансамбля песни и пляски открыто призналась ему в любви, этот Главный инженер Мэн и бровью не повёл.
Он был целиком поглощён научными исследованиями.
Со временем в Ансамбле песни и пляски у него появилось новое прозвище — Старейшина Мэн.
Но сейчас Главный инженер Мэн действовал так ловко, что прозвище Старейшина Мэн явно ему не подходило.
И как раз когда Сяо Чжоу был занят этими мыслями, раздался ледяной голос Мэн Хэчуаня:
— Выйди и закрой дверь.
— А? Главный инженер Мэн, это... уместно?
— Я буду её обыскивать. Закрой дверь и свяжись с полицейским поезда!
Тут до Сяо Чжоу дошло: Главный инженер Мэн подозревает эту красивую девушку и собирается её обыскать.
Но в его крови была хорошее воспитание клана Мэн, поэтому даже с женщиной, подозреваемой в шпионаже, он старался обращаться с должным уважением.
Сяо Чжоу крякнул, поспешно закрыл дверь и побежал в вагон начальника поезда искать полицейского.
Бай Янь думала только о том, чтобы сесть в поезд и побыстрее убраться от Мэн Хэчуаня, разойтись с ним разными путями. Но теперь всё вышло из-под её контроля.
Обыск?
Её будут обыскивать?
— Ты... ты хулиган! Как ты смеешь меня лапать? — побледнела Бай Янь.
Мэн Хэчуань выглядел абсолютно невозмутимым:
— Я не собираюсь пользоваться тобой. Я тебя обыскиваю!
— А какая разница?
Пока они стояли в тупике, поезд снова тряхнуло.
Бай Янь слегка подбросило на месте, и Мэн Хэчуань по инерции наклонился вперёд —
их губы скользнули друг по другу.
Мэн Хэчуань застыл, и Бай Янь тоже.
Он опомнился первым и отвернул голову:
— Держись от меня подальше.
Помолчав, добавил:
— Мы с вражескими шпионами — враги.
Его гримаса отвращения была слишком явной. Он быстро провёл большим пальцем по губам, стирая прикосновение.
Этот жест больно задел самолюбие Бай Янь.
А после того как Мэн Хэчуань снова и снова называл её шпионкой-соблазнительницей, Бай Янь была готова взорваться от ярости.
Но руки и ноги у неё были зажаты, она не могла пошевелиться и только отчаянно дёргалась:
— Кого ты называешь шпионкой-соблазнительницей? Ты видел, чтобы я тебя соблазняла?
— Тя сама выдала, что знаешь моё имя, обнимала меня и даже пыталась сбить с толку поцелуем!
Бай Янь опешила.
Неужели все мужчины в восьмидесятые такие чистой воды дураки?
Случайное прикосновение — это соблазнение?
— Ты вообще понимаешь? Это всё случайность! Я ни сном ни духом не хотела тебя соблазнять!
С этими словами Бай Янь, одетая в широкие рабочие штаны, дёрнулась, и из-под брючины показалась тонкая белая щиколотка, невольно задевшая Мэн Хэчуаня.
Все его мышцы мгновенно напряглись.
Мэн Хэчуань с трудом подавил странное волнение в теле и хрипловато спросил:
— Что ты трёшься?!
Он стиснул зубы:
— Эти твои штучки на меня не действуют, брось. Государство не потерпит шпионов. Кража секретных документов — серьёзное преступление. Если ты не одумаешься и не расскажешь, кто тебя послал, то конец у тебя будет один — пуля!
Услышав такие клеветнические слова от мерзавца, Бай Янь стало ещё обиднее.
А его фраза про пулю испугала её.
Если он и вправду, не разобравшись, обвинит её в шпионаже, то единственное, что её ждёт, — это тюремная решётка.
На глазах у Бай Янь выступили слёзы:
— Я не шпионка! И не хотела красть чертежи! А то, что я говорила, будто порву их, — просто врала, чтобы ты помог мне сесть в поезд! Отец и брат Бай хотели выдать меня замуж за мясника, я не согласна, я просто хотела сбежать.
— Я говорю чистую правду! Чертеж у меня в руке, я могу сейчас же его вернуть!
Чтобы доказать свою невиновность, Бай Янь разжала пальцы, и чертёж мягко упал вниз.
Она как раз повернула голову, уворачиваясь от Мэн Хэчуаня, и взгляд её упал на надпись на чертеже. Она машинально выпалила:
— Aircraft manufacturing? Самолетостроение?
Мэн Хэчуань замер:
— Ты понимаешь?
Бай Янь явно почувствовала, что его тон стал мягче.
Чтобы выиграть себе шанс на спасение, она закивала, как болванчик:
— Понимаю, понимаю!
Мэн Хэчуань прищурился, словно оценивая, насколько словам Бай Янь можно верить.
— Я знаю английский! Я не шпионка!
Бай Янь, стараясь повернуть голову, посмотрела на надпись на чертеже:
— Я училась в старшей... нет, я училась! Я девушка, окончившая старшую школу, знаю английский! Давай я переведу тебе!
Мэн Хэчуань ослабил хватку, выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз:
— Переведи весь чертеж полностью.
Бай Янь не посмела упустить этот спасительный шанс. Она быстро пробежала глазами содержимое чертежа и выдала одну за другой несколько фраз:
— Этот чертеж описывает конструкцию деталей крыла самолёта...
Лицо Мэн Хэчуаня стало ещё более мрачным.
Она сказала то же самое, что и Ван Лаоши...
Мэн Хэчуань отправился на юг с заданием — тайно найти новую партию чертежей американского Boeing 737.
Государство отдало Аэрокосмической команде приказ: к Новому году собственными силами разработать первый самолёт.
Чертежи-то достали, но они были настолько сложными, что никто не мог их понять.
Командующий уже уехал на юг искать специалистов, но время не ждало.
Мэн Хэчуань вспомнил своего старого учителя Ван Сяолуна. Тот не только добился успехов в авиастроении, но и немного знал английский.
Мэн Хэчуань через множество знакомых нашёл его в деревне под Цзиньлином.
Ван Лаоши посмотрел на чертежи и дал ему много полезных советов.
Но точно перевести содержание чертежей он всё равно не мог.
— Ачуань, мой английский — так, половинчатый. С простым справлюсь, а с такой специальной терминологией боюсь, не осилю.
Увидев разочарование на лице Мэн Хэчуаня, Ван Лаоши поспешно добавил:
— Но... я вспомнил одну девушку. Она очень молода, но за полгода нашего знакомства я понял, что её английский на высоте! Я дам тебе адрес, поищи её — может, она сможет перевести!
Мэн Хэчуань с благодарностью кивнул.
Перед уходом он пригласил Ван Лаоши в Цзинчжоу:
— Учитель, сейчас страна поднимается из руин, ей нужны такие профессионалы, как вы, чтобы вместе создавать отечественные самолёты!
Но Ван Лаоши всё ещё боялся того, что случилось в прошлом. Он прожил в деревне уже больше десяти лет и привык.
Мэн Хэчуань понимал, что у него на душе камень, поэтому настаивать не стал, сказал только, что найдёт ту девушку и вернётся к нему, чтобы обсудить всё подробнее.