Переговоры прошли успешно, и когда он вернулся в Сад Ся, Ся Мянь выходил из машины, напевая песенку.
Сканированием лица открыл ворота. По пути слуги косились на молодого господина, которого совсем недавно признали и вернули в семью.
— Смотрите-ка, он вон какой довольный.
— Из трущоб да сразу в сынки богатеев, ещё бы не радоваться. Будь я на его месте, тоже бы каждый день песенки напевал.
— Он вообще не чета молодому господину Минчжао, такой придурковатый. Хорошо ещё, что господин с госпожой вернули молодого господина Минчжао, а то прислуживать этому — ууу, замучаешься.
— И не говори. Слыхала, он намедни стащил часы господина, нацепил и пошёл гулять, да ещё и сломал. Ясно же, вырос в трущобах, ни воспитания, ни стыда…
Слуги говорили негромко. Ся Мянь не разобрал, что именно они про него говорят, но по выражениям лиц понял: прежнего хозяина этого тела тут совсем не жаловали.
Ся Мяню было лень с ними связываться. Он вошёл в дом. Судя по всему, ужин там только что закончили. Ся Минчжао не было, а супруги Ся сидели на диване с серьёзными лицами, словно что-то обсуждали.
Увидев его, Ся Дунбо тут же выпрямился:
— Почему ты трубку не брал!
Было уже почти десять вечера. Когда ребёнок вернулся домой, первым делом не спросили, ужинал ли он, а устроили допрос. Ся Мянь сразу перестал улыбаться:
— В телефоне села батарея.
— Да что ты вообще творишь? Как ты посмел поднять такой шум на обручальном банкете Минчжао, да ещё и при всех посвататься к Директору Чжоу? Ты хочешь, чтобы род Ся потерял лицо?
— Я и не хотел шум поднимать, — Ся Мянь развёл руками. — Вы ушли первыми, меня не подождали. Мне ничего не оставалось, вот и опоздал.
Ся Дунбо поперхнулся. Невольно вспомнился тот день, когда он забирал Ся Мяня из трущоб.
В тот день его родной сын по крови стоял возле мусорного бака, с патлами спутанными жёлтыми, и, опустив голову, запинаясь, бормотал: «Я, я вас не знаю. Мой отец умер, мать дома на кровати лежит».
Тогда ему показалось, что ребёнка испортили, что он слишком глупый и робкий, но в душе он искренне жалел сына.
Кто ж знал, что потом Ся Мянь натворит таких дел!
А теперь он становится всё более непослушным.
Ся Дунбо был в ярости. Тут Тан Вэньхуа отодвинула его в сторону и, ласково улыбнувшись, спросила:
— Мяньмянь, ты правда ездил в Старую усадьбу рода Чжоу к Третьему господину?
Выходит, клан Ся знает о его «сватовстве» к Чжоу Пинчуаню. Не зря они ждали до сих пор. Ся Мянь на миг замешкался:
— Ездил.
— И что сказал Третий господин?
Ся Мянь не ответил прямо, а взял супругов за руки:
— Папа, мама. Когда я узнал, что со мной приключилась эта нелепая, одна на миллион, путаница, я сотни раз проклинал небеса за несправедливость. За то, что они заставили меня и моих настоящих родителей быть в разлуке так долго. За то, что забросили меня в трущобы и сделали таким, каким вы меня не любите. За то, что я не мог расти у вас на глазах и заботиться о вас каждый день.
Но вчера я вдруг всё понял. Что такое сыновья почтительность? Это просто помогать родителям, избавлять их от тревог и бед.
Папа, мама, простите. В последнее время я вёл себя глупо и заставил вас и Минчжао страдать. Сегодня, чтобы загладить вину, я осмелился предложить Третьему господину пожениться. Что бы ни было дальше, буду ли я счастлив или нет, я хочу только одного — чтобы вы были здоровы и чтобы у вас всё было хорошо.
Под конец у Ся Мяня покраснели глаза и дрогнул голос.
В конце концов, он — плоть от плоти, кровь от крови. Каким бы плохим ни был ребёнок по своей природе, в глубине души он всё равно любит родителей и заботится о них. Ся Дунбо слушал, и у него защемило в груди.
— Мяньмянь, мы тебя не не любим. В твоих жилах течёт наша кровь, мы тебя обожаем. Просто в последнее время ты… эх…
— Ладно, раз у Мяньмяня есть желание исправиться, то прошлого не поминаем. Мяньмянь, — снова спросила Тан Вэньхуа, — а в Резиденции Чжоу что Третий господин сказал?
Она прямо места себе не находила от нетерпения. Ся Мянь холодно смотрел на неё, с трудом сдерживая желание усмехнуться, и нарочно растягивая слова, ответил:
— Третий господин... согласился. Как только у него будет время, он приедет к нам вручать Свадебное письмо.
Чета Ся переглянулась. На их лицах было написано полное изумление!
Борьба в богатых кланах — это всегда война без порохового дыма. Чжоу Пинчуань, ещё в год окончания университета, встал у руля в ходе борьбы за власть, буквально пройдя по костям. За один короткий год он расправился со всеми недовольными фракциями — его хватка была очевидна.
Сейчас он уже прочно занял место главы клана Чжоу, владеет несметными богатствами и огромной властью, да к тому же красив. Хоть у него и есть физический недостаток, но на брачном рынке он самый завидный жених. Когда он появляется на мероприятиях, все светские львицы готовы его живьём проглотить.
И вот такого человека сумел уболтать всего парой фраз их недавно возвращённый, никчёмный сын.
Они даже сомневались, не снятся ли им всё это.
Ведь клан Ся и клан Чжоу не были ровней по положению. То, что Минчжао удалось вскружить голову Чжоу Тину, их уже более чем устраивало.
А Ся Мянь оказался ещё круче — он взял самого главу, у которого реальная власть.
Неужели само Небо решило их одарить?!
— Однако есть одно дело… — тут Ся Мянь сделал страдальческое лицо и замялся, словно не решаясь говорить.
Ся Дунбо тут же спросил:
— Какое? Говори, не стесняйся.
— Третий господин обещал мне, что я войду в дом Чжоу с почётом и славой. Но вот я… Вы знаете моё положение. У меня нет за душой ровным счётом ничего. Если я ничего с собой не принесу, боюсь, мне там и головы не поднять.
— Ах ты дитятко… Ты же мой родной сын, Ся Дунбо, само собой, я всё устрою как надо! Только, Мяньмянь, скажи, клан Чжоу правда говорил, что ты войдёшь к ним с почётом?
Ся Мянь «угукнул»:
— Третий господин мне сам так сказал.
Этот брак был мезальянсом из мезальянсов. Чжоу Пинчуань не был обязан ничего обещать Ся Мяню.
Но он пообещал.
Это могло означать только одно: Ся Мянь ему и вправду сильно приглянулся.
Ся Дунбо так развеселился, что очки сползли на переносицу. Он широким жестом махнул рукой:
— Не волнуйся, Свадебное приданое я тебе приготовлю заранее, всё как полагается!
— Спасибо, папа.
— Ай, какие между своими могут быть счёты!
Ся Дунбо ещё поболтал с Ся Мянем. Тот отвечал односложно, а сам думал о своих родных родителях.
Они всегда ставили его счастье на первое место и ни за что не заставили бы его жертвовать собой ради семьи.
А Ся Дунбо и Тан Вэньхуа не питали к нему ни капли любви.
И раз уж любви прежних родителей ему не получить, то хорошо бы получить побольше денег.
******
Вечером Ся Мянь сладко проспал всю ночь. Слуга дважды звал его завтракать, но он даже не проснулся.
Разбудил его телефонный звонок. Ся Мянь разблокировал экран и, спросонья, нажал ответить.
Вместо приветствия на него обрушилась ругань:
— Я тебе звоню уже раз двадцать, а ты трубку не берёшь! Если не хочешь работать — вали, оформляй расторжение контракта, не трать моё время!
Ся Мянь глянул на имя звонящего — Цянь Хуэй. Если память не изменяет, это должна быть агент прежнего хозяина.
Он нахмурился:
— Хуэй-цзе, ты по делу?
Голос у этого маленького придурка был ещё и нахальный. Цянь Хуэй решила, что Ся Мянь совершенно безнадёжен:
— Я нашла для тебя варьете. Живо дуй в компанию подписывать контракт. Опоздаешь — пеняй на себя!
С этими словами Цянь Хуэй сразу повесила трубку.
Ся Мянь вдруг вспомнил, что в «Ладони страсти» был момент, когда во время съёмок в одном варьете у «Ся Мяня» разразился скандал, поднявший шум во всей сети. Из-за этого клан Ся тоже опозорился, а Ся Дунбо и Тан Вэньхуа, окончательно разочаровавшись, выгнали его из дома.
Вот незадача: поскольку он слушал аудиокнигу с перерывами, он совершенно не помнил этого эпизода.
Ся Мянь беззвучно взвыл.
Похоже, впереди его ждёт очередное тяжёлое сражение.