После этих слов в зале воцарилась мертвая тишина.
Все поняли, что она задела их за живое, и переглядывались, не смея рта раскрыть.
Госпожа была права: сколько бы народу здесь ни собралось, все они зависят от ее настроения.
Ныне глава клана Ци, отец Ци Сыцяо — Ци Сяо — лежал в больничной палате, и было неизвестно, когда он очнется.
Как единственная дочь Ци Сяо, Ци Сыцяо занимала в корпорации Фэйюнь положение, которое трудно было переоценить.
Выражение лица Шэнь Синцзэ тоже стало серьезным. Он посмотрел на Ци Сыцяо с оттенком любопытства.
Другие, возможно, не понимали, но он знал эту Госпожу лучше всех.
Оставим пока вопрос, откуда ей известно, за чем именно он пришел; уже одни ее слова стоили того, чтобы над ними задуматься.
Шэнь Синцзэ, конечно, не думал, что у нее вдруг проснулась доброта; все происходящее было лишь игрой на публику.
Поэтому он пока решил, что Ци Сыцяо выручила его из чувства собственного достоинства и собственничества.
В конце концов, человек, привыкший к самодурству и деспотизму, ни за что не позволит, чтобы на людях обвиняли ее мужа в измене.
Все присутствующие таили свои мысли, и, пожалуй, только одна Ци Сыцяо чувствовала себя превосходно.
Неудивительно, что все эти всевластные президенты так любят выпендриваться — один другого круче.
Ну серьезно, от таких речей кто угодно голову потеряет!
Умеренное позерство полезно для здоровья души.
С размахом в самый раз — мозги не повредит.
Позерство — кайф на час, а позерство постоянное — кайф навсегда!
Ци Сыцяо решила, что вернется домой и прочтет еще пару романов о всевластных президентах, чтобы в следующий раз выступить еще убедительнее.
Раз уж Ци Сыцяо вмешалась, инцидент, естественно, замяли.
Увидев, что его попытка посеять раздор провалилась, Ци Чжиюань пришел в ярость.
Он пихнул Нин Ся и раздраженно бросил:
— Точно, из деревни ты вылезла, только и умеешь, что тайком пакостить. Сказала бы прямо — и делу конец!
Нин Ся, вся — само воплощение невинной обиды, закусила губу и жалобно произнесла:
— Чжиюань, я ничего такого не делала.
Видя, что Ци Чжиюань вот-вот разразится новыми упреками, Ци Сыцяо прочистила горло и недовольно заметила:
— Второй брат, я же сказала — нет, значит нет. Ты что, мне не веришь? Хм.
Фу, гадость, но можно перетерпеть!
Услышав голос красавицы, Ци Чжиюань, конечно, сразу смягчился и принялся ее успокаивать:
— Что ты, сестричка? Твои слова — священный указ, кто посмеет не поверить?
Ци Сыцяо провела белоснежным пальчиком по его переносице:
— Вот и хорошо. Я пойду спать, красоту наводить. Второй брат, ты тоже отдохни пораньше. Спокойной ночи.
Она специально понизила голос, сделав его приторно-сладким, и Ци Чжиюань совсем растаял, словно болонка.
А тут еще его любимая сестричка дотронулась до него рукой — теперь он это лицо ни за что мыть не станет!
Стоявший рядом Шэнь Синцзэ молчал, а перед уходом холодно взглянул на совершенно очарованного Ци Чжиюаня.
Всю дорогу до комнаты они не проронили ни слова.
Закрыв дверь, Ци Сыцяо неторопливо сняла пальто и лениво, небрежно плюхнулась на диван.
Шэнь Синцзэ тактично остановился перед ней, опустив ресницы — длинные тени скрывали выражение его глаз.
Ци Сыцяо не хотелось его мучить, но если бы она оставила все как есть, это было бы совсем не в характере Оригинальной владелицы.
Она принялась разглядывать свой маникюр и беззаботно заметила:
— Рассказывай. Как, по-твоему, я должна тебя наказать? Спать со мной в одной постели, а потом посреди ночи улизнуть к другой.
Закончив, она перевела взгляд на Шэнь Синцзэ, чуть прищурившись, словно маленькая лисичка, похищающая души.
Мужчина стоял прямо, глядя на нее холодными глазами. Он знал за собой вину и молчал.
Тогда на глазах у изумленной Ци Сыцяо он невозмутимо расстегнул верхние пуговицы рубашки и сбросил ее на пол.
Откуда-то из-за спины Шэнь Синцзэ достал ремень, протянул его Ци Сыцяо, а сам, выпрямившись, повернулся к ней спиной и опустился на колени.
У него было отличное тело — ни грамма лишнего, все мышцы на месте.
Талия туго стянута, кожа светлая, и в теплом желтоватом свете лампы казалась отполированным самоцветом.
Если бы не несколько отчетливых царапин на спине — видимо, оставшихся с прошлой ночи.
Глядя на его спину, потом на сунутый ей в руки ремень, Ци Сыцяо устало потерла виски.
Ну ладно, ладно. Выходит, некоторые только с виду такие невинные, а на деле заходят далеко.
Так Шэнь Синцзэ, похоже, настоящий мазохист! Она даже испугалась, что, стегни его ремнем, он получит от этого удовольствие.
Видя, что стоящая позади не двигается, Шэнь Синцзэ холодно спросил:
— Мне самому встать на клавиатуру?
Ци Сыцяо:
— …
Извращенцы! Группа извращенцев!
Она встала и слегка хлопнула его по плечу:
— Ладно, сегодня я устала. Потом разберемся. Давай спать.
Вставай давай, братец Шэнь, я — бо—юсь—гла—з—моз—гу!
Если она сегодня всерьез его ударит, то, когда в будущем главный герой возвысится, не свяжет ли он ее и не выпорет?
Ци Сыцяо больше не обращала на него внимания, сама забралась под одеяло и выключила ночник.
Только тогда Шэнь Синцзэ поднялся с колен. На мгновение его лицо застыло в растерянности.
Раньше его бивали не раз — эта Госпожа никогда не церемонилась и даже запрещала пользоваться мазями, велела ждать, пока раны заживут сами.
А сегодня, весь день, она, кажется, тайно ему помогала.
Что же пошло не так…
Шэнь Синцзэ нахмурился.
Он тихо подошел к кровати, накрылся одеялом и, глядя на изящный силуэт справа, почувствовал сумятицу в голове.
Откуда она узнала, что он собирается забрать материнскую реликвию?
Он проверил телефон — никаких жучков. Или… она приставила к нему слежку?
Ци Сыцяо не знала, о чем думает лежащий рядом человек. Она слишком устала и заснула, едва коснувшись подушки.
…
На следующее утро, еще не открыв глаз, Ци Сыцяо почувствовала неладное.
Матрас был какой-то твердый, бугристый и вдобавок горячий.
Она сонно приоткрыла глаза и тут же снова их зажмурила.
Наверное, она неправильно проснулась? Иначе почему она лежит на Шэнь Синцзэ?
Шэнь Синцзэ уже давно проснулся, а может, и вовсе не спал этой ночью.
До того раза в гостинице они никогда не спали в одной постели.
Понятия не имел, что у Госпожи такие вольные манеры во сне.
Прошлой ночью, едва он начал засыпать, как она вдруг заехала ему ногой прямо в поясницу.
Шэнь Синцзэ проснулся от испуга, но это было еще не все.
Ци Сыцяо, видимо, что-то снилось: она беспорядочно заворочалась под одеялом, а потом недовольно придвинулась к нему.
Шэнь Синцзэ хотел отодвинуть ее обратно, но, глядя на ее безмятежное спящее лицо, сам не зная почему, засмотрелся.
Днем взбалмошная и строптивая Госпожа во сне становилась на удивление кроткой.
Прелестное яркое личико без грамма косметики немного деформировалось оттого, что она лежала носом в подушку.
Губы чуть сжаты, брови нахмурены — видимо, ей снилось что-то неприятное.
Из-за этих десяти с лишним секунд промедления Шэнь Синцзэ больше не сомкнул глаз до конца ночи.
Потому что Ци Сыцяо перевернулась и повисла на нем, словно коала.
Он почувствовал, как мохнатая головка потерлась о его грудь.
Шэнь Синцзэ:
— …
Если столкнуть ее сейчас, она проснется и залепит ему пощечину?