Но главный экзаменатор всё равно считал, что этот кандидат не похож на других: когда явился наследный принц, остальные чуть ли не лезли из кожи вон, чтобы показаться, на лицах у них было написано желание выслужиться, — неужели они думали, что принц обратит на них внимание из-за пары лестных слов?
Главный экзаменатор пригляделся к Суй Яньюаню. Этот кандидат держался степенно и спокойно, и хотя лицо у него было измождённое, манерами и внешностью он обладал отменными. Если вдруг он не сдаст экзамен, экзаменатор решил тайком ему помочь.
Все свитки собрали и тут же принялись оценивать главный экзаменатор, надзиратели и другие члены комиссии. Троих лучших предстояло представить на высочайшее одобрение самому императору.
Разумеется, до этого момента никому из кандидатов не разрешалось покидать здание — их просто перевели в боковой зал ждать в спокойствии. Ведь если бы кто-то ушёл, а государю вздумалось бы его призвать, вышла бы морока.
Так прошёл ещё один час.
Император первым вызвал Лу Мин.
Когда Лу Мин вошла, то увидела, что там же находится и Наньгун Мо, словно он специально ждал её, чтобы она непременно заметила его в ипостаси почтенного наследного принца.
— Ваш подданный приветствует государя, приветствует наследного принца. — На этот раз Лу Мин не могла притвориться слепой, но и особого удивления не выказала, даже лицо не изменилось, будто он был всего лишь прохожим.
— Встань.
— Благодарю вас, государь.
— Ты тот самый прямой наследник семьи Суй? — Императору в этом году уже перевалило за полсотни, из-за каждодневных трудов он выглядел гораздо старше своих лет, но величия не утратил — орлиный взор, тигриная осанка.
— Ваш подданный и есть Суй Яньюань. — Голос Лу Мин звучал почтительно, и это сразу расположило к нему небесного повелителя.
— Статен лицом, к тому же талантлив и образован. Семья Суй воспитала такую величавую опору государства — хорошо, хорошо. Я спрашиваю тебя: ты уже женат?
Лу Мин про себя: …Неужели этот император собирается женить его? Такого в планах не было.
— Нет, — сколько бы она ни ворчала про себя, пришлось отвечать честно.
— В таком случае… — император просиял, — я отдам тебе…
— Государь! — Лу Мин поспешно бухнулась на колени, прерывая императора. Один неверный шаг мог навлечь на неё гнев небесного владыки, так что у неё даже ладони вспотели, и не нужно было притворяться — на лбу одна за другой выступали капли холодного пота. — Ваш подданный хил телом и одержим болезнями, поэтому жениться мне несподручно.
Лицо императора совершенно потемнело.
Раньше он считал, что Суй Яньюань пишет проницательно и обладает широкими взглядами, а при встрече оказался ещё и статен, и обходителен, и с такой поддержкой, как семья Суй, даже если не станет чжуанъюанем, может сделаться зятем императора. Но не успел он и рта раскрыть, как тот его перебил, да ещё нёс какую-то чушь про хрупкое здоровье и болезни!
Он, великий государь, — когда это его так унижали?!
— Отец, — Наньгун Мо хотя и не испытывал к Суй Яньюаню особой симпатии, но из-за него в последнее время Мэнъэр и Е Чунсяо совсем разладили отношения, к тому же он знал, что Е Чунсяо отравил Суй Яньюаня. Так что Суй Яньюань не солгал. Увидев выражение лица отца, Наньгун Мо выступил вперёд. — Когда я раньше наблюдал за экзаменом, то заметил, что Суй Яньюань выглядит бледным и измождённым, ступает легче обычного. Вряд ли он лжёт. Лучше сначала послать придворного лекаря, пусть осмотрит его, а потом уже принимать решение.
Император молча хмурился, но всё же гнев его поутих.
И правда — если бы он был здоров и не связан брачными узами, откуда бы взялась смелость перебивать государя и отказываться от высочайшего сватовства?
Наконец, в зале, где все затаили дыхание, прозвучало императорское решение:
— Быть по сему.
Порошок Пожирателя Душ и Растворения Костей не был каким-то таинственным ядом — обычный врач тоже мог определить, что человек отравлен, хотя точную природу яда не распознал бы. Придворный лекарь поставил диагноз безошибочно.
Поскольку перед ним стоял всего лишь книжник, а не человек из мира боевых искусств, лекарь немало изумился, обнаружив симптомы действия Порошка Пожирателя Душ и Растворения Костей.
— Господин, позвольте спросить — вы с кем-то в ссоре?
Лу Мин в полном недоумении покачала головой.
Лекарь вздохнул и с озабоченным лицом доложил:
— Осмелюсь доложить государю: этот человек действительно отравлен. Яд — знаменитый в поднебесной Порошок Пожирателя Душ и Растворения Костей, противоядия нет. Отравленный ежедневно испытывает боль, словно душу пожирают, а через сорок девять дней кости превратятся в пыль и выйдут вместе с нечистотами. Этому господину, боюсь, суждено на всю жизнь остаться калекой…
Император:
…
— Ступай.
— Ваш старый слуга откланивается.
Что чувствуешь, когда собственными ушами слышишь, что богатейшая опора государства вот-вот превратится в калеку?
Горько до слёз, словами не передать.
Ведь богатства семьи Суй превосходили государственную казну самого Чжоу Го!
Это был поистине род, равный по богатству целой стране.
Самой Лу Мин, однако, было всё равно — она даже взялась утешать императора:
— Ваш подданный знает, что отныне ему суждено лишь лежать в постели до конца своих дней, а потому не тревожится. Я лишь боялся, что государь, не ведая правды, по незнанию обручит принцессу, поэтому и осмелился прервать высочайшую речь. Прошу государя даровать мне наказание.
Император:
…
— Ладно, я знаю, что у тебя доброе сердце. Прощаю тебя, ты не виновен.
Что ему ещё оставалось говорить? Человек объяснил, что прервал его сгоряча, чтобы принцесса не вышла замуж за страдальца, к тому же яд неизлечим. Если бы он после этого ещё и наказал его, вышло бы, что он платит злом за добро.
Однако странно, с чего бы это его вообще отравили?
Наньгун Мо знал, но не мог рассказать.
Ведь императору было неведомо, что наследный принц тайком покидал дворец, сопровождая главную героиню в путешествиях по горам и водам.
Когда же император спросил, Лу Мин тоже с растерянным видом покачала головой — мол, не знает.
Глядя на его невинное лицо, явно не ведающее правды, император снова приуныл.
Вот тебе и попал в тройку лучших — а его отравили! После того как станет калекой, на должность его, конечно, не возьмёшь. Но такой выдающийся талант — если лишить его учёной степени из-за отравления, это непременно ранит его сердце.
Иметь талант, но не иметь возможности его использовать — это как знать, что в сейфе полный ящик золота, но не знать шифра; хоть головой об стену бейся.
Однако Лу Мин, понимающая всё с полуслова, ни за что не дала бы императору так тревожиться.
Она снова заговорила:
— Ваш подданный знает, что яд этот не имеет противоядия. Потому, пока ещё могу передвигаться как обычный человек, я уже записал все труды своей жизни. Если государь соизволит, ваш подданный вернётся домой и принесёт ту тетрадь, чтобы вручить её вам.
Император поперхнулся словами — чувства его смешались.
— Ты страдаешь от боли, не стоит тебе лишний раз ходить. Я пошлю кого-нибудь, это то же самое. — Свитки уже пробудили в императоре любовь к таланту; как же было заставлять Суй Яньюаня, который ежедневно терпит муки пожираемой души, ещё и утруждать себя поездкой?
Вскоре посланный человек принёс тетрадь и показал её императору. Тот прочитал — и теперь в его взгляде на Лу Мин прибавилось и уважения, и сожаления.
И обращение стало мягче.
Но при мысли, что такой человек не сможет служить чиновником, приносить пользу государству, он снова вздохнул и придумал компромисс:
— Суй Яньюань, ты нездоров. Я исключу тебя из числа трёх победителей. Согласен ли ты?
— …Ваш подданный согласен.
На этот раз в голосе Лу Мин уже не было той безоблачной безмятежности — в нём звучала скрытая печаль.
Хотя, отвечая императору, она не поднимала головы, по тону легко можно было представить, как разочаровано его лицо.