Разумеется, Минцзюэ был благородным и холодным злодеем и не стал бы произносить подобные грубые речи, а лишь небрежно бросил: — Сойдёт.
— Мне не очень хорошо, — с тоской во взгляде произнёс Юй Чанъань, глядя на Минцзюэ.
Если бы за твоей спиной не стояла эта стая подручных, что пожирают меня глазами и в любой момент готовы растерзать на куски, я бы, возможно, и поверил твоим словам хотя бы на сотую долю процента.
— Не знаю, отчего так, но в последнее время мне всё чаще вспоминается твой голос и образ, брат Мин. Стоит подумать о грядущем — и меня охватывает беспокойство, не знающее покоя.
Этот сценарий неправильный.
Глядя на исполненного глубоких чувств Юй Чанъаня, Минцзюэ невольно усмехнулся про себя: похоже, он перескочил из канала боевого фэнтези в канал сянься о любви.
— Брат Мин, — Юй Чанъань внезапно схватил руку Минцзюэ, что была совсем рядом. Его прекрасные глаза переполняла жаркая, пылкая привязанность.
— Ты мне нравишься. Я заберу тебя в Школу Духовного Меча.
При этих словах опешил не только Минцзюэ, но и подручные за его спиной пришли в волнение.
— Опасно! Старый лис Мин сбивает с толку нашего главу!
— Я же знал, что у этого старого лиса есть ещё козырь в рукаве! Глава, не дайте ему себя обмануть!!
Сам Минцзюэ пребывал в полном замешательстве. Полнейшем.
Сейчас ему до безумия хотелось сжать руку Юй Чанъаня и, со слезами на глазах, сказать ему: хорошо бы ты произнёс эти слова на два часа раньше. Я уже принял яд, обрывающий жизнь, и одной ногой стою на том свете.
Минцзюэ смотрел на лицо Юй Чанъаня, с которым они враждовали всю жизнь и который стоял сейчас совсем рядом.
Надо признать, немудрено, что именно он стал Главным героем и собрал целый гарем. Это лицо — истинно лицо протагониста.
Ресницы густые и длинные, словно природная подводка, очерчивающая разрез глаз. Контур глаз очень глубокий, зрачки чётко отделены от белков. Когда он всматривается пристально, легко может возникнуть обманчивое чувство глубины и нежности.
Минцзюэ едва не поддался этой иллюзии.
Всю жизнь он был одинок, а перед самой смертью вдруг нашёлся человек, который перед всеми заявил, что он ему люб. И, невзирая на всеобщие возражения, готов был отказаться от репутации праведника, чтобы забрать его домой.
Заманчиво.
Но Минцзюэ давно понимал, чем всё кончится. Как добросовестный злодей, он ответил:
— Можешь забрать моё тело и хорошенько по нему тосковать.
Юй Чанъань стиснул руку Минцзюэ ещё крепче.
— До твоего прихода я выпил «Пьянящий напиток бессмертных». Если будет следующий раз, запомни: не доводи меня до отчаяния, а потом задавай этот вопрос. Признаваться в любви нужно вовремя, приятель.
Закончив, Минцзюэ красиво умер.
Яд «Пьянящий напиток бессмертных» сохраняет тело нетленным — после смерти оно выглядит как живое. Потому Минцзюэ и выбрал такую смерть. Однако он не до конца потерял сознание, хотя и лишился контроля над телом.
Ему почудилось, будто кто-то плачет.
За всю свою смутную, никчёмную жизнь он удостоился того, что кто-то оплакивает его после смерти. Уже стоило того.
Внезапно горячие слёзы упали ему на лоб, обжигая до дрожи в сердце.
Он знал — это плачет Юй Чанъань.
И услышал его яростный крик:
— Ты не можешь умереть! Вставай!
На душе у Минцзюэ стало горько.
Если бы не эти проклятые Небесные законы, ему не пришлось бы становиться злодеем. Быть может… быть может, они с Юй Чанъанем могли бы стать друзьями.
В конце концов, его сознание угасло.
И в то же мгновение он открыл глаза.
Первое, что предстало перед взором Минцзюэ, — его пухленькая маленькая лапка.
— Охренеть?
Он помнил, что с тех пор, как научился принимать человеческий облик, больше не обращался в Тело дракона. И что это за лапка такая?
Минцзюэ, барахтаясь, попытался добраться до медного зеркала, чтобы взглянуть на себя, но внезапно обнаружил, что его ручки и ножки — слишком маленькие, чтобы ползти.