Духовные звери — это не чета обычным животным. Всё в них, от шкуры до костей, приносит пользу духовным культиваторам, а некоторые обладают такой разрушительной силой, что их можно приручить как духовных питомцев для защиты самого культиватора.
Короче говоря, духовные звери — большая редкость.
В оригинальной книге действительно был императорский пир-охота на духовных зверей, и именно там главный герой Вэнь Минсюань впервые завоевал расположение главной героини Цзян Ваньшу.
Однако на этот императорский пир-охоту на духовных зверей мог попасть далеко не каждый — требовалось быть чиновником не ниже третьего ранга.
Выходит, Клан Ян положил глаз на неё. Сами они не имели права участвовать в охотничьем пире, вот и решили прокатиться за её счёт, делая вид, что везут её мир посмотреть.
В оригинальной книге родная мать Княжны Нинюэ происходила из Клана Ян. Ян, пользуясь близкими отношениями с Княжной Нинюэ, прикрывались её именем, творили беззакония и бесчинствовали довольно долгое время.
Стоило им столкнуться с трудностями или нуждами, они сразу бежали к Княжне Нинюэ за золотом и снаряжением. Главному герою Вэнь Минсюаню тоже изрядно досталось от их наглости и самоуправства, но в конце концов и они пали.
— Не поеду, — отрезала Юэ Яоцзин.
Эти люди при жизни Княжны Нинюэ прикрывались её именем и творили беззакония, а после её смерти, с одной стороны, поносили её ведьмой, с другой — прибирали к рукам её имущество. Истинные ханжи и лицемеры.
Она, Юэ Яоцзин, естественно, не питала к этой компании симпатии и не желала иметь с ними ничего общего.
— Тебе же всего лишь языком почесать, чего ты не едешь? Я твой двоюродный брат! Ты и брата слушать не станешь?
Без согласия Юэ Яоцзин, даже если бы они пошли на поклон к Князю-регенту, то получили бы лишь холодный приём.
Духовные звери не только защищают хозяина, но и по силе атаки не уступают духовным культиваторам. Многие платят бешеные деньги, чтобы добыть хоть одного зверя. А Юэ Яоцзин стоит лишь слово молвить — и бояться, что им не из чего будет выбирать?
Но Юэ Яоцзин отказалась содействовать.
Не услышав желаемого, Ян Фэнцзинь тут же вскочил, стукнув по столу, и принял начальственный вид старшего брата.
Он и не ведал, что на Юэ Яоцзин это не произведёт ни малейшего впечатления. Человек, хлебнувший горя по самую макушку, не боится ни мертвецов, а уж тем более угроз какого-то Яна Фэнцзиня.
— Моя мать не говорила, что ты мне двоюродный брат. Юй Хэ, проводи гостей, — Юэ Яоцзин выставила их вон.
Юй Хэ, услышав это, бросила на Юэ Яоцзин недовольный взгляд, но сказала:
— Княжна, вы только что вернулись из деревни, они о вас беспокоятся. К тому же я лишь исполняю приказ Князя — приглядывать за вами.
Подразумевалось, что её это не касается.
Она, Юй Хэ, прослужила в Резиденции Регента добрых десяток лет, и не всякий может ею командовать.
Если бы Князь-регент не разыскал Юэ Яоцзин, эта девчонка до сих пор торчала бы бог знает в какой деревенской глуши.
Ян Фэнъюй тоже не могла усидеть на месте, видя такое отношение. Сбросив маску, она заявила:
— Юэ Яоцзин, не надо испытывать наше терпение! Мы пришли тебя навестить с добром, а ты что? Даже служанкой не можешь командовать — какая же ты после этого княжна?
Они полагали, что Юэ Яоцзин, только что из деревни, к тому же десяти лет от роду, будет легко оседлать, но никак не ожидали такой неблагодарности.
— Что? Люди из Клана Ян собираются пойти против старших? Сколько голов у вас есть, чтобы Императорский дядя их срубил?
Юэ Яоцзин без зазрения совести тоже прикрывалась чужим авторитетом. Голос её не был столь взволнован, как у них, но напором она не уступала.
Княжна Нинюэ, как-никак, была пожалована самим императором и номинально принадлежала к императорскому роду. Да, власти у неё не было, но за спиной стоял всесильный Князь-регент Ди Ухэнь, чья мощь сотрясала двор.
Ди Ухэнь годами пропадал на полях сражений, милосердием не отличался — сказал рубить, и рубит, глазом не моргнув.
И верно: стоило брату и сестре услышать имя Ди Ухэня, как они присмирели, словно мыши при виде кошки, и тотчас заткнулись.
— Разве я не говорил, что никто не смеет видеть Цзинэр? — в этот момент донёсся издалека голос, подобный журчанию горного ручья — чистый, тёплый, пронизанный мягкостью.
— Князь-регент! — стоило Ян Фэнцзиню и Ян Фэнъюй увидеть Ди Ухэня, как они тут же рухнули на колени. Куда делась их недавняя наглость и напор?
— О чём вы говорили?
Все трое молчали. Юэ Яоцзин было лень отвечать, а брат с сестрой из Клана Ян не смели и рта раскрыть.
Не могли же они сказать Ди Ухэню, что только что угрожали Княжне Нинюэ?
Ди Ухэнь спросил как бы между прочим, но в воздухе повисла тягостная тишина.
— Юй Хэ, ты скажи, — взгляд Ди Ухэня обратился к Юй Хэ.
Она служила ему дольше всех, и её словам стоило верить.
— Князь, раба не смеет! — Юй Хэ тоже упала на колени.
До чего же этот злодей всех запугал? Стоит во дворце кому-то из прислуги слово поперёк сказать — сразу на колени валятся.
И не только Юэ Яоцзин скривилась, даже Ди Ухэнь нахмурился, глядя на троих на полу, и с лёгким недоумением в голосе спросил:
— Ты чего встала на колени?
— Раба не смеет сказать, прошу Князя простить рабу за непочтение, — выдала Юй Хэ, озадачив остальных троих — они будто смертный грех совершили.
— Я тебя не убью. Говори.
— Княжна и они говорили о вас, говорили, что вы евнух... — Юй Хэ выглядела испуганной, уткнувшись головой в пол и не смея взглянуть на мужчину, о котором грезила всем сердцем.
— Говорили, что вы хоть и красивы, но бесполезны: столько лет искали её, а нашли только сейчас.
В глазах Юэ Яоцзин мелькнуло удивление — она не понимала, к чему клонит Юй Хэ, но лицо её оставалось невозмутимым.
— Ты... что ты, подлая рабыня, несёшь! — Ян Фэнцзинь, потрясённый словами Юй Хэ, гневно уставился на неё, но не нашёлся, что возразить.
Что задумала эта служанка!
— Вот именно, как у тебя, паршивой рабыни, язык поворачивается клеветать! Да мы бы ни за что не посмели...
Кому не ведомо, что Князь-регент Ди Ухэнь убивает, не моргнув глазом? Как они могли осмелиться сказать такое!
Ян Фэнъюй взглянула на его гордую, внушающую трепет фигуру, и её голос становился всё тише, пока совсем не стих — она даже говорить боялась.
То, что Ди Ухэнь не интересовался женщинами, правда, но кто во всём Цинхуэе посмел бы обозвать его евнухом? Жить надоело?
— Ты сама так думаешь или хочешь, чтобы Императорский дядя так подумал? — голос Юэ Яоцзин, холодный, словно столкновение ледяных нефритов, звонко прозвучал, когда она перевела взгляд с распростёртых на полу брата и сестры Янов на понуро стоящую на коленях Юй Хэ.
Она тоже не понимала, что за игру затеяла эта Юй Хэ: мало того, что она смотрела на неё свысока, так ещё и вздумала сеять раздор между ней и Ди Ухэнем.
Ни один мужчина не стерпит, если его назовут евнухом. Эти два слова — красная тряпка для любого.
Ди Ухэнь, молодой, но уже достигший вершины власти, чьё влияние затмевало весь двор, из-за своей холодности и неприязни к женщинам тоже был предметом разных пересудов и догадок.
Одно из самых смелых предположений гласило, что у Ди Ухэня нелады с мужской силой.
Юй Хэ долго не слышала гневного рёва Ди Ухэня. Она обернулась и бросила взгляд на стоящую позади Юэ Яоцзин — в глазах мелькнуло удивление.
Юэ Яоцзин была по-прежнему невозмутима. На её ещё по-детски неоформившемся лице читалось спокойствие и самообладание, не свойственные её возрасту.
А брат с сестрой из Клана Ян, обвинённые в этой выдуманной непочтительности, уже не могли связать двух слов, лепетали что-то нечленораздельное.
— Князь, нет, нет, не слушайте эту подлую рабыню! Ваша доблесть не знает предела, как мы могли посметь назвать вас... евнухом...
— Виноваты, мы виноваты! Нам не следовало проявлять непочтение к Княжне! Умоляем Князя даровать нам жизнь!
Брат и сестра Ян заикались от страха. Стоявший перед ними человек был прекрасен, как божество, но в их глазах он был не иначе как сам царь ада. Страх и ужас, отразившиеся на их лицах, не оставляли сомнений.
Юэ Яоцзин прищурилась, наблюдая за реакцией брата и сестры.
Слухи о жестокости и свирепости Ди Ухэня оказались даже страшнее, чем она предполагала. Стоило ему появиться — и брат с сестрой остолбенели от ужаса.
Юй Хэ украдкой взглянула на Ди Ухэня и снова заговорила:
— Князь, те, кто вместе с Княжной называл вас скопцом, и есть её двоюродные брат и сестра.
Ди Ухэнь был побратимом с Князем Динъань и Княгиней Динъань, а с Князем Динъань, выходцем из императорского рода, его связывали номинальные братские узы.
С родным домом Княгини Динъань, то есть с Кланом Ян, у него родства не было, но это не мешало тем, цепляясь за родство с Княжной Нинюэ, пытаться примазаться к высокому покровительству Князя-регента Ди Ухэня.
Если считать по такой логике, то, хоть кровного родства с Кланом Ян у Ди Ухэня и не было, их всё же можно было назвать родственниками.