Лу Цзиньи приехал в школу рано утром. Он рассчитал время так, чтобы прийти к самому звонку, и направился в аудиторию. Проходя мимо двери A13, его черные глаза невольно искали знакомый силуэт. Увидев пустое место, он нахмурился.
Неужели сегодня опоздала?
Возможно, аура Лу Цзиньи была слишком сильной — однокурсники быстро заметили его и, казалось, недоумевали, зачем он здесь стоит.
Парень, который раньше рисовал карту, проследил за взглядом Лу Цзиньи, мгновенно понял всё, встал и подбежал к нему.
— Босс, ты пришел искать Вэнь Юньхэ? Вэнь Юньхэ взяла отгул. Тебе лучше подождать, пока она не вернется, чтобы предъявлять претензии.
— Она взяла целую неделю. Если придешь на следующей неделе, точно ее перехватишь! — закончив с видом, будто оказал услугу, парень заметил, что Лу Цзиньи нахмурился еще сильнее, а температура вокруг него упала до пугающей.
Тьфу!
Почему чем больше он говорит, тем недовольнее тот становится? Обладая отличной интуицией, он быстро вернулся на свое место.
Мало ли что — если босс не найдет Вэнь Юньхэ, то снова примется за него!
Он у матери один-единственный сыночек!
Лу Цзиньи плотно сжал губы. Его черные глаза были глубоки, как темный омут. Кулаки невольно сжались. Неужели это из-за него?
Вспомнив, как неестественно тот человек шел прошлой ночью, Лу Цзиньи на миг ощутил, как от него повеяло ледяным холодом. В глазах мелькнула вина, но еще больше — гнев.
Он злился на себя за то, что вовремя не заметил странностей того человека.
Под звонок на урок Лу Цзиньи вошел в аудиторию. Как только он сел, сидевший впереди Линь Цзыань сильно вздрогнул — кто опять разозлил его старшего брата?
Так ведь и замерзнуть можно!
Лу Цзиньи, опустив тяжелый взгляд на парту, игнорировал всё вокруг, явно витая в мыслях.
Тем временем Ся Бинбао, глядя на пустое место рядом с собой, скривила губы в странной улыбке: Вэнь Юньхэ, жди и смотри.
Ся Сюэ, обернувшаяся поднять ручку:
— ...
Что, ее дешевая сестрица опять приступ схватила?
Иначе с чего бы это она так криво рот скривила?!
Ся Бинбао, заметив взгляд Ся Сюэ, на миг замерла, а затем мягко улыбнулась:
— Сестрица? Что-то случилось?
Ся Сюэ сильно вздрогнула и отвернулась, не желая больше обращать на нее внимания.
Она больше не выдержит!
Ся Бинбао что, не знает, что у нее на зубе кусочек петрушки?!!
Фу! Какая гадость.
Улыбка Ся Бинбао на миг застыла. Она мрачно посмотрела на Ся Сюэ: ничтожество, не ведающее смерти. Она не прочь сделать с ней еще кое-что.
Раз уж ей так нравится таскаться за Вэнь Юньхэ — пусть таскаются вместе.
...
— Брат Лу, пошли вместе! — Линь Цзыань не сдавался и спросил снова. Получив очередной отказ, он понуро ушел вместе с Сун Ючуанем.
Неужели у его брата появилась другая собака за дверью?! Он за последние два дня и не счесть, сколько раз получил отказ.
Тот все таинственный, непонятно чем занят.
Лу Цзиньи доехал до дома на автобусе. Это был старый жилой квартал. В тесных подъездах как попало были навалены вещи. Из не звукоизолированных квартир то и дело доносилась ругань. Бродячие кошки, искавшие еду, безжалостно выгонялись прочь.
Едва Лу Цзиньи поднялся на второй этаж, как у его ног прокатился железный таз. Из открытой двери донесся мужской крик:
— Убыточная дрянь! Я, твой отец, содержал тебя в университете, чтобы ты парня искала?
— Вставай! Иди постирай вещи своего брата! — мужчина, продолжая ругаться, подошел закрыть дверь. Его мутные глаза встретились с Лу Цзиньи, стоявшим на лестнице.
— О! Малыш Лу вернулся! Твой отец тоже пришел... — мужчина злорадствовал: он только что слышал, как Лу Цзун снова пришел за деньгами.
Лу Цзиньи приподнял веки, направив на мужчину прямой взгляд черных зрачков. Тому стало не по себе от этого взгляда. Он уже хотел что-то сказать, но Лу Цзиньи отвел глаза и, повернувшись, поднялся наверх.
— Тьфу! Чего этот ублюдок так задается! — мужчина схватил таз и с грохотом захлопнул дверь. Изнутри снова донеслась отвратительная ругань, и, кажется, плач девушки.
Лу Цзиньи не обратил на это внимания. Открыв дверь, он увидел Шэнь Хуайюнь, стоявшую к нему спиной и разливавшую кашу. Лу Цзун развалился на диване, как барин, нагло положив ноги на стол. Услышав звук открываемой двери, он тут же вскочил и направился в комнату.
Лу Цзиньи, мельком взглянув на него, ничего не сказал, положил рюкзак и пошел помочь Шэнь Хуайюнь накрывать на стол.
— Вернулся? Учеба не утомила? Сегодня мама сварила тебе ребрышки на бульоне. Выпей потом побольше. — голос Шэнь Хуайюнь звучал как обычно, она ни разу не подняла головы.
Лу Цзиньи нахмурился и, протянув руку, поднял ее лицо. Одного взгляда было достаточно, чтобы в его черных глазах вспыхнул гнев:
— Он опять тебя бил?
Он повернул голову в сторону спальни, заслонил Шэнь Хуайюнь собой и, занеся ногу, со всей силы пнул дверь. В его черных глазах едва сдерживалась ярость, от него исходила устрашающая аура.
— Сяо И, с мамой всё в порядке! Давай сначала сядем, хорошо? — Шэнь Хуайюнь подняла голову: губы ее распухли, на щеке красовался синяк. С умоляющим взглядом она потянула Лу Цзиньи.
Лу Цзиньи не обратил на нее внимания. Он с силой пинал дверь снова и снова. Старая деревянная дверь, видавшая виды, пошла трещинами и, наконец, не выдержав, рассыпалась в щепки.
Он острым взглядом уставился на мужчину, который собирался выпрыгнуть в окно и сбежать. Широким шагом приблизившись, он схватил его и швырнул назад, и в следующую секунду на того обрушился град ударов.
— А-а! Ублюдок, кто позволил тебе бить своего отца!
— А-а! Не бей меня! Я виноват, я больше не буду бить твою мать!
Лу Цзиньи не проявил ни капли снисхождения. В его черных глазах бушевала злоба, проступала едва заметная жажда убийства. Он бил почти со всей силы, будто стараясь убить.
Лу Цзун сначала уворачивался и просил пощады, но потом затих. Его лицо было всё в крови — очевидно, он потерял сознание.
— Сяо И! Сяо И! Послушай маму, с мамой правда всё в порядке... Лу Цзиньи! Если с тобой что-то случится, что мне тогда делать! — Шэнь Хуайюнь наконец не сдержалась и громко разрыдалась.
Плакала она не из-за Лу Цзуна. Если бы Сяо И случайно убил его, вся жизнь сына была бы загублена. Она уже полностью разглядела этого мужчину. Лу Цзун — просто зверь.
Она не могла допустить, чтобы этот зверь погубил ее сына.
В глазах Лу Цзиньи на миг прояснилось. Он слез с Лу Цзуна, который лежал, как дохлая собака.
— Мам, я не буду его бить. Ты... не плачь. — голос его был слегка хриплым.
Шэнь Хуайюнь обняла этого достойного жалости сына и дала волю слезам. Ей давно следовало это понять. Ее Сяо И с детства хлебнул слишком много горя. Ей давно следовало это понять.
Так больше не будет. Она больше не позволит сыну волноваться. Она разведется с Лу Цзуном!
Шэнь Хуайюнь вытерла слезы, похлопала сына по плечу, которое было куда шире ее собственного:
— Сяо И, мама на этот раз точно в порядке. Давай сначала поедим, хорошо? Мама специально для тебя приготовила ребрышки.
— Мама знает, чего ты боишься. Мама так больше не поступит. Завтра я пойду с ним разводиться.
Шэнь Хуайюнь взяла всё еще сжатый кулак Лу Цзиньи, осторожно обходя ссадины, и подвела его к столу.
— Сяо И, сначала попробуй, вкусно ли мама приготовила. А когда поедим, мы вместе обработаем твои раны, хорошо? — ласково проговорила Шэнь Хуайюнь и мысленно вздохнула: Сяо И совсем не слушал ее слов, всё время смотрел на рану у нее на лице.
Лу Цзиньи на миг замер, поднял голову и пристально посмотрел на Шэнь Хуайюнь. Убедившись, что она нисколько не жалеет о Лу Цзуне, он опустил взгляд и принялся за еду.
Шэнь Хуайюнь почувствовала себя беспомощной. Неужели она настолько ненадежна? Впрочем, да. Она прожила столько лет, но не видит дальше собственного носа, в отличие от почти взрослого парня.
Но ничего, лучше поздно, чем никогда. Теперь ее очередь заботиться о Сяо И. Не думает же он, что она не знает: он всё это время тайком помогал ей зарабатывать деньги и часто возвращался весь в синяках, а на вопросы не отвечал.
Ах! — Шэнь Хуайюнь с жалостью подложила ему еще два кусочка мяса. Сяо И в последнее время сильно устал и похудел.
Они мирно ужинали, и никто не обращал внимания на полумертвого Лу Цзуна в спальне.