Линь Энь замер, хриплый голос разрезал безмолвное пространство:
— Хеланди?
Едва договорив, он сам не удержался и потер пальцами лоб, беззвучно усмехнувшись. Существует ли на самом деле такая шутливая болезнь? Более того, — взгляд Фэй Линьэня потускнел на мгновение, — птица возвращается только к своему возлюбленному.
Лу Лань стоял рядом, опустив глаза, глядя на него.
Да У, общаясь с Мировым сознанием, то и дело не мог удержаться и тайком поглядывал на Лу Ланя, щеки его покраснели.
Потому что это было тело оригинала, длинные волосы Лу Ланя, подобные пролитой туши, и одеяние цвета лунного света совершенно не вписывались в эту современную комнату. Изначально бледные глаза бессмертного слегка прищурились, он протянул тонкие белые пальцы и легонько обвел красивое лицо Линь Эня.
По сравнению с искаженной великолепностью в игре, в реальности в нем появилось больше человечности.
Из-за смешанной крови в его чертах своеобразно сочетались западная глубина и восточное изящество, врожденное преимущество в росте позволяло ему легко выделяться в толпе.
Лу Лань внезапно спросил:
— Всё еще не нашли подходящее?
Да У быстро барабанил по синему экрану, на эти слова утешительно ответил:
— Скоро сможем сопоставить с новым телом, в этот мир пришлось попасть поспешно, вопрос с телом еще не решили.
Лу Лань вспомнил ту картину, которую видел на экране, его тонкие губы изогнулись в опасной усмешке:
— Он с самого начала знал, что я играю?
— Да.
Лу Лань, который расслабленно сжимал руку Линь Эня, внезапно сжал ее крепче, его лицо стало бесстрастным:
— Значит, он знал, что я не могу раскрыть личность Темного Дитя, и всё равно без лишних слов швырнул в меня светлую магию?
Да У, вспомнив безумные поступки Фэй Линьэня, тут же с злорадством взглянул на подавленного Линь Эня и энергично закивал:
— Именно так!
Никакое лекарство не поможет (Три)
Услышав это, Лу Лань замолчал на несколько мгновений, и лишь спустя время из его горла вырвался тихий смех, распространяя в этой роскошной и упадочной обстановке зловещую атмосферу.
На лице Да У была улыбка, но он ничего не осмеливался сказать и ни о чем не спрашивал, просто наблюдал за представлением.
— Да У, скрытая угроза в этом мире — Линь Энь?
Да У кивнул:
— Верно, потому что Линь Энь был усилен внешними факторами до такой степени, что стал препятствовать Дитю судьбы, что привело к краху мирового русла. Задание — защитить Дитя судьбы Цзянь Цяо и помешать Линь Эню мешать ему.
Пальцы Лу Ланя на мгновение замерли, в его глазах мелькнула тень, и он неожиданно спросил:
— Ты что-то от меня скрываешь?
Да У на мгновение опешил, пушистый комочек внезапно приблизился к лицу Лу Ланя и строго произнес:
— Что ты такое говоришь, как же Да У может что-то скрывать от Лань Ланя?
Вскоре синий экран несколько раз мигнул, увидев это, Да У тут же перевел тему:
— Лань Лань, Лань Лань, нашел подходящее тело, пойдем посмотрим!
Актерская игра Да У была действительно наивной, и переход темы был слишком грубым, Лу Лань было немного неловко разоблачать его, чтобы не расстраивать.
Он медленно поднялся и лениво подплыл к Да У, бегло взглянув на экран:
— Он?
Подросток на экране, казалось, стеснялся камеры, нервно кусал губы, большие круглые глаза были полуопущены, отчего его бледное и тонкое личико казалось трогательным и жалким.
Живой, здоровый человек.
Лу Лань приподнял бровь:
— Добровольно?
Голос Да У был слегка беззаботен:
— Да, он может отдать нам свое тело, условие — помочь ему отомстить и исполнить желание.
Отомстить? Лу Лань расслабил пальцы, ему тоже нужно было кое-кому отомстить.
Видя, что обе стороны довольны сотрудничеством, и решение принято, Лу Лань рассеянно кивнул и перевел взгляд обратно на Линь Эня.
Да У завилял хвостом и радостно отправился договариваться с подростком о передаче дел, снова и снова заверяя, что найдет для души подростка хорошее пристанище.
Почувствовав, что человек по ту сторону экрана перевел взгляд, подросток, мелькнув глазами, украдкой взглянул на нефритово-прекрасное лицо Лу Ланя.
Сейчас было семь утра, точные внутренние часы Линь Эня заставили его внезапно открыть глаза. Он молча встал, как обычно, тщательно совершил утренний туалет — несколько дней, прожитых в игре, казалось, нисколько не повлияли на его реальность.
Ассистент ровно в восемь прибыл вниз. Сдержанный и роскошный Maybach на фоне холодной ауры мужчины явно стал лишь аксессуаром.
— Поехали. — Линь Энь бесстрастно согнул ноги и сел в машину, кивнув водителю впереди.
— Слушаюсь, босс.
Сегодня в компании было как-то необычно. Среди группы ожидающих, надевших свои лучшие наряды сотрудниц, глава Клана Линь, их президент Линь, у которого даже один волосок ценился на вес золота, наконец соизволил появиться, хоть и с опозданием.
Но они с удивлением обнаружили, что сегодня президент забыл побриться! Светлая щетина и покрасневшие глаза делали его похожим на потерявшегося в ночи пьяницу-игрока.
Раньше такое было невозможно! Сотрудницы компании, хмурясь, перебирали пальцами и молча определили тему сегодняшних сплетен.
Линь Энь потер виски. Он понимал каждое слово в документах, лежащих перед ним, но сейчас они казались гипнотическими заклинаниями. С досадой он отбросил их в сторону, откинулся на спинку кресла и поднес руку к глазам.
— Босс. — Дверь тихонько постучали дважды, голос ассистента доносился из-за двери.
Линь Энь убрал руку и бесстрастно произнес:
— Войдите.
Никакое лекарство не поможет (Четыре)
Юй Хан, держа стопку документов, осторожно открыл дверь. Увидев плохое настроение босса, он мысленно ахнул, и подумав о том, что нужно доложить, через силу подошел к столу, опустил голову и быстро заговорил:
— Босс, данные по миру Санкт-Бертц вместе с резервными копиями таинственным образом исчезли. Технический отдел работает, засучив рукава, и многие партнеры хотят вас видеть. — Юй Хан поднял голову дрожащим голосом: — Как вы посмотрите...
— Не надо искать.
Линь Энь длинными пальцами с четкими суставами легонько провел по черноволосому персонажу на фото, опустил глаза, скрывая неясные чувства, и не терпящим возражений голосом медленно произнес:
— Снимите «Санкт-Бертц» как фильм.
...
Стены белого тона сливались с потолком, комната была наполнена свежей и элегантной атмосферой уюта. Широкое панорамное окно позволяло солнечному свету легко касаться всего внутри.
Человек у стола, одетый в одежду теплых тонов, держал ручку, неясно, что набрасывая.
Дверь внезапно открылась, но никто не появился. Человек у стола на мгновение опешил, затем, придав лицу теплую улыбку, сказал в сторону двери:
— Извините, сегодня приема нет.
— Это я. — С прозвучавшим холодным голосом внутрь вошла фигура, излучающая подавляющее давление, мгновенно окрасив изначально уютную комнату в тона убийственной атмосферы.
Узнав вошедшего, рука врача, державшая ручку, дрогнула:
— Садитесь.
Стул скрипнул, и врач посмотрел на этого человека, который не должен был здесь появиться, привычно улыбнувшись. Его голос был нежным, словно обладал силой успокаивать души:
— Не расскажете мне, что случилось?
Он с некоторой осторожностью добавил:
— Полностью, от начала и до конца.
Мужчина сжал губы и молчал, его зеленые глаза, подобные соколиным, пристально смотрели на психотерапевта. Исцеляющая улыбка на лице врача невольно застыла на мгновение, и в его сознании мелькнула иллюзия, будто его самого загнали на край пропасти.Уголок губ Линь Эня дрогнул, он опустил веки, голос, пропитанный усталостью, прозвучал ровно:
— Я полюбил набор данных...
Врач опустил глаза, внимательно слушая каждое слово пациента, ручка в его руке то останавливалась, то двигалась.
Он низко опустил голову, но омут в глазах Линь Эня становился всё глубже. История, не дойдя и до середины, внезапно оборвалась. Врач удивленно поднял голову.
— Я болен. — Внезапно сказал Линь Энь.
Врач, потрясенный, открыл рот, и лишь спустя достаточно долгое время вновь обрел выдержку психотерапевта. Он поспешно привел в порядок выражение лица и хотел было заговорить снова, но мужчина перебил его.
Линь Энь внезапно встал и, не оборачиваясь, вышел, стул с резким скрежетом поцарапал пол.
За его спиной врач внезапно стер улыбку с губ, лицо его помрачнело:
— Линь Энь, как твой друг, я предупреждаю тебя: изволь уважать психотерапевта и уважать свое тело.
Линь Энь на мгновение задержал шаг, переступая порог кабинета, и равнодушно подумал: раз болен — пусть болеет. Всё равно в этом мире больше не найти того единственного лекарства от этой болезни.
Юй Хан, прислонившись к машине, увидев Линь Эня, появившегося под козырьком здания, обрадовался и тут же открыл зонт, подбежав, чтобы укрыть его от дождя.
— Босс. — Юй Хан украдкой окинул взглядом внезапно повеселевшего босса, с некоторым удивлением посмотрел на это неприметное здание и подумал про себя: что же это за божественное место, раз президент снова стал нормальным?
Он сделал шаг вперед, но его президент, проигнорировав его, бросился прямо в моросящий дождь. Мелькнувшее перед глазами взволнованное лицо, казалось, стремилось схватить что-то легко ускользающее, драгоценное.
Юй Хан, пораженный, тут же побежал следом.
Никакое лекарство не поможет (Пять)
— Хеланди!
Линь Энь догнал застывшую впереди фигуру спиной, внезапно схватил за худые плечи и силой развернул человека к себе.
Перед глазами предстала пара живых черных глаз, затуманенных пеленой из-за мокрых, загнутых вверх ресниц, похожих на вороново крыло.
Это было не то солнечное затмение, которое он ждал. Это был не он.
Свет в глазах Линь Эня померк.
Подросток сначала выглядел растерянным, затем, испугавшись пугающего выражения лица мужчины, поспешно попытался вырваться. Линь Энь опешил, отпустил руки и сказал:
— Извините.
Подросток влажными глазами посмотрел на этого странного незнакомца и, тщательно подбирая слова, спросил:
— У вас ко мне дело?
Зрачки Линь Эня невольно слегка сузились. Между ними повисла неловкая атмосфера. Как раз подоспел Юй Хан, еще не разобравшись в ситуации, он, тяжело дыша, сказал:
— Босс, зонт.
Линь Энь сжал губы, взял зонт и, к крайнему изумлению Юй Хана, протянул его подростку. Приподняв волевой подбородок, он произнес:
— Извините, я обознался. Возьмите этот зонт.
С этими словами он вернул себе отчужденность высокомерного человека, а его глаза и брови наполнились холодом.
Подросток, опешив, взял зонт и, подняв голову, спросил:
— А вы?
Вместе с мужчиной, который развернулся и ушел, исчез и характерный туманный и сильный запах сигар «Атуро». Подросток застыл на месте, глядя, как мужчина садится в медленно подъезжающую роскошную машину.
Капли дождя скатывались по костюму высокой моды, с шлепком падая на землю. Безупречно уложенные волосы намокли и примялись, в облике сквозила безнадежность и усталость.
Дождь постепенно усиливался. Прохожие на улице торопливо сновали туда-сюда, изредка кто-то невольно бросал взгляд на странного подростка, стоящего под дождем.
Да У, глядя на Maybach, медленно вливающийся в поток машин, тихо произнес:
— Он не вернется.
Лу Лань приподнял бровь и усмехнулся, но ничего не сказал.
...
Когда раздался звук открывающейся двери, жаркие обсуждения в комнате постепенно стихли. Лу Лань остановился, его безучастные глаза быстро окинули взглядом обстановку, в которой жил первоначальный владелец тела.
Небольшая квартира. На кожаном диване сидело несколько молодых людей, с разной внешностью и характерами, но всех их объединяло одно — они одновременно уставились на подростка за дверью.
Красивый подросток в красной толстовке, сидевший в центре, на мгновение замешкался, затем, повернув голову, вместе со всеми посмотрел на вошедшего Лу Ханьцина. На его лице еще сохранилась тень сияющей улыбки, с которой он только что разговаривал с товарищами.
Тонкое, изящное личико, губы, подобные лепесткам вишни, каштановые слегка вьющиеся пушистые волосы, полные жизненной силы.
Лу Лань сразу всё понял: это, должно быть, Ми Сюань, та маленькая белая лилия, которая, согласно памяти оригинального владельца, постоянно развлекалась, унижая его.
Впрочем, у Ми Сюаня действительно были основания для капризов: он красив, голос сладок, и, благодаря юному возрасту, умел угождать и задабривать, отлично вписавшись в эту малоизвестную маленькую группу. Только оригинальный владелец не понимал, почему тот постоянно, осознанно или нет, задирал именно его.
Ми Сюань поднялся с дивана и направился к двери. Его изящные брови были слегка нахмурены, он протянул руку, пытаясь забрать у Лу Ланя доставку, не забыв при этом сказать:
— Почему ты так поздно? Мы все ужасно проголодались. — Сладкий голос подростка слегка взлетел в конце, с ноткой едва уловимой кокетливой обиды.
В глазах Лу Ланя мелькнула насмешка. Он мог заметить равнодушие и даже одобрение во взглядах сидящих на диване людей, выражение лиц которых сильно различалось.
Юэчжэн, чья внешность несколько не вязалась с образом типичного прекрасного юноши, слегка пошевелил губами и поспешно подошел, намереваясь забрать у Лу Ланя доставку. Благодаря своему высокому росту он, глядя сверху вниз, с врожденным высокомерием, равнодушно бросил:
— Ты что, соревновался в медлительности с черепахой?
Никакое лекарство не поможет (Шесть)
Ми Сюань не удержался и тихонько засмеялся, его круглые глаза изогнулись полумесяцем, два блестящих клыка в глазах посторонних выглядели мило, но в глазах оригинального владельца были настоящими клыками.
— Ладно, не вини Ханьцина. Я уверен, его что-то задержало, он не забыл о нас нарочно. — С этими словами Ми Сюань игриво подмигнул Лу Ланю, ожидая, что Лу Ханьцин, как обычно, молча опустит голову.
Но неожиданно Лу Лань мягко улыбнулся, в его глазах тьма всколыхнулась, как волна, и голосом, полным равнодушия, произнес:
— Ты такой уродливый, что еда для тебя — пустая трата продуктов, не так ли?
Из-за своей мужественной внешности Юэчжэн в этой группе HR, ориентированной на образ нежных красавчиков, всегда был в невыгодном положении, и в Weibo его постоянно прямо или косвенно высмеивали, говоря, что он не заслуживает здесь находиться.
Поэтому Юэчжэн больше всего на свете ненавидел, когда кто-то говорил о его внешности. Услышав слова Лу Ханьцина, он изменился в лице, его брови и глаза наполнились злобой, и он рявкнул:
— Лу Ханьцин! — Он шагнул вперед и замахнулся, собираясь ударить по бледному лицу.
Ми Сюань, ойкнув, как раз собрался вмешаться, посчитав, что момент подходящий, но в следующую секунду застыл на месте.
Подросток, который в его памяти всегда был робким и безвольным, не спеша поднял руку и перехватил запястье рослого мужчины.
Лицо Юэчжэна изменилось. Думая, что легко вырвется, он изо всех сил попытался высвободиться, но его слабая рука оставалась неподвижной, словно железная.
Стоя спиной ко всем, Юэчжэн побагровел и подумал про себя: что он, силач Папай, шпинат наелся?!
Да У посоветовал:
— Гармоничное общество, цивилизованное правосудие.
Лу Лань ответил вопросом на вопрос:
— М?
Да У хихикнул:
— Только не убей до смерти, окей?
Великий Босс ничего не ответил, лишь его тонкие белые пальцы медленно сжались. Юэчжэн побледнел как полотно, а хруст запястья прозвучал у него в ушах, как взрыв петарды.
Когда боль достигает определенного предела, даже речевой аппарат перестает работать. Юэчжэн разинул рот, его рослое тело невольно слегка согнулось, и он дрожащим голосом, в котором слышалась мольба, произнес:
— От... отпусти.
Услышав это, Лу Лань опустил уголки глаз и, глядя в испуганные глаза Юэчжэна, медленно усилил хватку.
Ми Сюань замер, стоя ближе всех, он тоже ясно слышал этот звук. Люди позади него всё еще были ошеломлены внезапной переменой в поведении юноши, но Ми Сюань уже бросился вперед, пытаясь оттолкнуть Лу Ланя.
Лу Лань краем глаза заметил это и отступил на шаг раньше.
Ми Сюань схватил Юэчжэна за руку и обнаружил, что запястье уже распухло до безобразия. Он мгновенно понял, что к чему: его бегающие глазки быстро подернулись влагой, и он с гневом посмотрел на безразличного Лу Ланя:
— Ханьцин, как ты можешь так поступать! Юэчжэн просто пошутил с тобой.
Юэчжэн, которого Ми Сюань неосторожно сжал за запястье, глухо застонал, лицо его исказилось:
— Сюань Сюань, отпусти.
Ми Сюань не обратил внимания на этот слабый звук, потому что Лу Лань поднял бровь и взглянул на него, переспросив таким же вопросительным тоном:
— Я тоже просто пошутил с ним.
Ми Сюань покраснел от злости и хотел было возразить, но Лу Лань внезапно помрачнел и бесстрастно шагнул вперед. Было заметно, как Ми Сюань вздрогнул и отступил назад, не забыв потянуть за собой Юэчжэна.
В глазах Юэчжэна мелькнуло отчаяние:
— Сюань Сюань, рука.
Трое других тоже пришли в себя и поспешно выступили вперед, прикрывая собой Ми Сюаня и Юэчжэна. У каждого из них брови были нахмурены, и они без страха смотрели на Лу Ланя. Лидер группы, Е Лин, упрекнул:
— Лу Ханьцин, ты посмел повредить запястье Юэчжэну! Ты разве не знаешь, что он гитарист в нашей группе? — Его взгляд мрачно мерцал, и он холодно выкрикнул: — Ты специально!
Лу Лань неторопливо оглядел этих поборников справедливости. Увидев за их спинами Юэчжэна, которого, казалось, вот-вот стошнит от боли, и готового расплакаться Ми Сюаня, он усмехнулся. Его большие круглые глаза чуть изогнулись, но голос был холоден, как зимний лед, и он произнес, чеканя каждое слово:
— А если и специально?
Никакое лекарство не поможет (Семь)
— Да У, я вышел из образа?
— Хи-хи, кто не взрывается в молчании, тот погибает в молчании.
Пятеро в комнате синхронно изменились в лице.
Линь Чэ, один из близнецов, обладал самым вспыльчивым характером. Увидев агрессивный вид Лу Ханьцина, его взгляд стал острым. Его брат, Линь Чэн, еще не успел остановить его, как Линь Чэ рявкнул:
— Лу Ханьцин, тебе еще не стыдно тут стоять? А ну вали отсюда! — Линь Чэ указал на дверь, собираясь вытолкать Лу Ланя.
— Какие же бесстыдные эти люди! Им так удобно жилось в доме настоящего хозяина, что они забыли, каково это — жаться вшестером в маленьком общежитии? — Да У лежал на плече Лу Ланя, его бегающие глазки разглядывали этих клоунов.
Если Ми Сюань просто цеплялся к оригинальному владельцу осознанно или нет, то Линь Чэ действительно его травил: он не только нарочно сбивал его с ног во время тренировок, но и на одном из отборочных прослушиваний подговорил лидера группы сократить реплики оригинального владельца.
Уголки губ прекрасноликого юноши приподнялись. Он ловко перехватил протянутую к нему руку. Не было заметно, чтобы Лу Лань прилагал особые усилия, но звук чего-то сломанного внезапно разнесся по напряженной комнате — чистый и звонкий.
Еще один покалечен.
Линь Чэ, в отличие от толстокожего и гордого Юэчжэна, никогда не знал лишений. Его лицо тут же исказилось гримасой боли, он вскрикнул, а его красивые, притягательные, словно персиковый цвет, глаза мгновенно заволокло слезами.
Да У:
— Маньяк-костолом.
Голос Лу Ланя был ленивым и беспечным:
— Спасибо за комплимент.
— Ты! — Е Лин был напуган поступком Лу Ханьцина. Он начал невольно отодвигаться к двери и, не подумав, выпалил: — Ты не боишься, что тебя вышвырнут из HR?
Лу Лань равнодушно посмотрел на них:
— Лучше не придумаешь.
Линь Чэ, который всё еще держался за руку и поскуливал, услышав это, холодно усмехнулся, совершенно забыв, как мгновение назад этот человек сломал ему запястье. Увидев спокойное лицо Лу Ханьцина и насмешку в его глазах, он, не думая, бросил угрозу:
— Ты это сказал.
— Хватит, Линь Чэ! — Линь Чэн подавил любопытство в своих глазах, потянул брата за другую, здоровую руку, прерывая его желание ляпнуть еще что-то унизительное, и холодно приказал: — Уходим.
Прогнав троих, Лу Лань медленно перевел глаза на оставшихся двоих в комнате. Ми Сюань, встретив этот лишенный всяких эмоций взгляд, почувствовал, как волосы у него на загривке встали дыбом, поспешно закивал, выдавив осторожную улыбку:
— Мы сейчас уйдем.
Он без особой нежности поднял Юэчжэна, подгоняя:
— Вставай.
Дверь с грохотом захлопнулась. Ми Сюань, обернувшись в последний раз, неожиданно встретился взглядом с этими спокойными черными глазами, в панике отвел взгляд, скрывая пробежавшую в голове мысль.
Видя, что Ми Сюань хмурится, Юэчжэн сжал его руку, в глазах мелькнула злоба:
— Не волнуйся, Сюань Сюань, я найду способ заставить его пожалеть, что родился на свет.
Ми Сюань на мгновение замер, закусил губу, в замешательстве опустил голову и тихонько посоветовал:
— Не перебарщивай.