Да У, зажмурившись и прижимаясь к груди Лу Ланя в поисках утешения, услышал лишь холодную усмешку. Лань, едва шевельнув пальцем, создал мощный поток воды, смывший всё на своём пути.
— Лан-Лан, — промокший до нитки Да У шмыгнул носом, — ты изменился.
— Ага, — равнодушно бросил Лу Лань, подхватывая чистого Да У и, не глядя на кусок сырого мяса, направился прочь. Полагаться на бесполезную систему — лучше уж самому искать пропитание в горах.
— И что толку от тебя? — спросил Лу Лань, не меняясь в лице, но Да У уловил в его голосе горькую насмешку и упрёк. Обиженно поджав губы, он не посмел возразить.
*** Хочу отдать тебе лучшее (шесть) ***
Существо, прятавшееся в тени, с изумлением наблюдало, как прекрасный юноша проходит мимо еды, валяющейся на земле. В его мутных глазах мелькнула тень разочарования.
Лес велик, но не всякая птица в нём водится. В этом туристическом заповеднике, помимо завываний ветра, не было слышно ни единого звука живого существа.
Лу Лань в своем молочно-белом пальто почти слился со снежной равниной.
Когда он проходил мимо одного места, до него донеслись хрипы и отчаянная борьба. Странно, но ни одного зомби видно не было. Лу Лань раздвинул ветки, покрытые снегом, и увидел четырёх или пять зомби в даосских одеяниях, привязанных к дереву и обклеенных смятыми жёлтыми талисманами.
Рядом, опираясь на дерево, сидел мертвый даос с поникшей головой. Лу Лань удивленно приподнял бровь, и тут Да У, осенив себя догадкой, воскликнул:
— Впереди должен быть даосский храм! Может, попытаешь удачу там?
Лу Лань взглянул на небо. Снегопад усиливался. Даже если еды нет, нужно укрыться от бури.
Следуя указаниям Да У, он вскоре заметил покрытый снегом карниз. Храм был невелик, его синеватая дверь была старой и обветшалой.
Лу Лань хотел было вышибить дверь ногой, но та, скрипнув, приоткрылась сама. Он замер и убрал ногу.
Из щели на него смотрели большие глаза, и вдруг раздался звонкий голос:
— Ты кто?
Заметив, что Лу Лань собирается уйти, Да У тихо сказал:
— Ты хорошо подумал? Вокруг ни души. А ты сейчас, правда, всего лишь человек.
Незнакомец долго молчал, и в больших глазах мелькнуло колебание. Видя, что снег на его худых плечах становится всё толще, а небо темнеет, он, стиснув зубы, всё же открыл дверь.
Перед ними стоял очаровательный маленький даос. Круглое личико пыталось изобразить серьёзность, но его выдавали большие живые глаза. На макушке красовался маленький пучок. На вид ему было лет семь-восемь.
Да У замер и пробормотал:
— Ого, малыш. Какой милый.
— Снаружи сильный снегопад, заходи, пережди, — застенчиво произнес мальчик, стоя в дверях. Хотя брат-наставник учил не пускать чужаков в дом, снег был действительно слишком сильным.
Лу Лань опустил глаза и бесстрастно ответил:
— Не волнуйся. Как только снег стихнет, я уйду.
Мальчик кивнул и представился:
— Меня зовут Сун Цяньцин.
— Юй Шу.
Сун Цяньцин снова кивнул, смущенно улыбнувшись. На левой щеке появилась ямочка, напоминая всем, что это всего лишь наивный ребёнок.
— Братья-наставники все ещё не вернулись, в храме нечем угостить, только немного паровых булочек. Сойдёт?
В комнате тепло тлели угли, разгоняя холод, окутавший Лу Ланя. В его глазах мелькнула искорка, и он едва слышно хмыкнул в знак согласия.
Увидев, что Сун Цяньцин вышел ровной походкой, Да У заметил, что уши у Лу Ланя слегка покраснели. Он радостно воскликнул:
— Владыка Духовных Эмблем наконец-то не будет голодным!
Ради предстоящей еды Лу Лань решил не обращать на это внимания.
— Но почему имя Сун Цяньцин кажется таким знакомым? — вдруг нахмурился Да У, вызывая Синий прозрачный экран. — Он... он... он же Дитя судьбы этого мира! Наш подопечный!
— Что?
Да У поднёс экран к лицу Лу Ланя. На нём был изображён молодой человек — бледный, но суровый, с холодным и отрешённым взглядом, который, казалось, пронзал экран насквозь. Он был совершенно не похож на смущённого ребёнка с ямочками на щеках.
Да У вздохнул:
— Только посмотри на этот взгляд. Сразу видно, что он многое пережил. Так жалко.
Лу Лань, опешив, странно посмотрел на Да У и спросил:
— Ты не находишь, что в последнее время ведёшь себя странно?
— Странно мило?
Лу Лань покачал головой:
— Нет. Странно извращённо.
*** Хочу отдать тебе лучшее (семь) ***
Пока они разговаривали, Сун Цяньцин уже вернулся с разогретыми паровыми булочками. Еда была скудной, но для Лу Ланя, голодавшего два дня, она казалась изысканным блюдом.
Наблюдая, как Лу Лань ест элегантно, но быстро, Сун Цяньцин, сидевший до этого с прямой спиной, слегка покачнулся и с любопытством спросил:
— А что сейчас там, снаружи?
Лу Лань замер на мгновение, затем ответил:
— Стадо ходячих трупов.
На лице Сун Цяньцина отразилось изумление, которое постепенно сменилось беспокойством:
— Не знаю, как там мои братья-наставники. Несколько дней назад возле храма появилось несколько ходячих трупов. Братья объединились, чтобы уничтожить их, а потом вдруг решили спуститься вниз разведать обстановку. До сих пор не вернулись. И они ведь ещё были ранены.
Лу Лань опустил глаза, его лицо ничего не выражало. В комнате повисла долгая тишина. Наконец он заговорил, и его холодный голос прервал размышления Сун Цяньцина:
— Они мертвы.
— Что? — не понял Сун Цяньцин.
— Когда я поднимался в гору, я прошёл мимо их тел. Некоторые превратились в ходячих трупов, другие замёрзли насмерть от ран.
— Мертвы? — Глаза Сун Цяньцина расширились. Сначала он пытался сохранять спокойствие и снова сел на стул, но в его живых глазах невольно застыла влага. Веки покраснели, но слёзы не пролились. Он смотрел в пустоту, не в силах понять происходящее.
Услышав слова Лу Ланя, Да У понял, что случилось нечто ужасное, и в ярости закричал:
— Как ты мог сказать ему это! Он же ещё ребёнок!
Лу Лань смотрел на Сун Цяньцина, который, кусая губы, сдерживал слёзы. Выражение лица Лу Ланя было холоднее снега за окном, но его слова были жестоки и правдивы:
— С тех пор, как его братья-наставники, скрыв заражение, спустились с гор, он перестал быть ребёнком.
Да У с жалостью кружил вокруг Сун Цяньцина:
— Но ему всего семь лет!
Лу Лань не сомкнул глаз всю ночь. Из другой комнаты доносились прерывистые, едва слышные всхлипывания. Он закрыл глаза, скрывая холод в зрачках, и тихо вздохнул. Чтобы выжить в этом мире, одной наивности недостаточно.
Перед рассветом он так и не уснул. Поэтому встал и подошёл к окну. Зимнее утро окутало землю пустым, белым пространством. Но в этом белоснежном мире вдруг появилось бледно-синевато-серое пятно.
Сун Цяньцин был одет в толстое даосское одеяние, лицо его было белым, как снег, глаза сильно опухли. Он выпрямил своё маленькое тело и уже собирался толкнуть дверь.
— Подожди.
Сун Цяньцин вздрогнул, обернулся и увидел стоящего у окна Лу Ланя. Он замер на мгновение, затем быстро отвернулся, пряча покрасневшие глаза, и звонко спросил:
— Что, старший брат?
— Куда ты собрался? — Лу Лань не спеша подошёл к нему. — Один? Снаружи опасно.
Сун Цяньцин опустил голову и строго произнёс:
— Я должен привести братьев-наставников обратно.
Тёплая рука легла ему на макушку. Хотя она была холодной, в ней чувствовалась уверенность и участие. Глаза Сун Цяньцина снова наполнились влагой, слёзы упрямо наворачивались на глаза. Он всхлипнул:
— Братьев больше нет, и еды в храме не хватит мне на всю жизнь. Рано или поздно мне придётся выйти в этот мир.
Лу Лань едва слышно вздохнул. В конце концов, это всего лишь ребёнок. Даже в его прежней школе о нём заботились и баловали.
— Ты один не сможешь привести всех братьев. Я пойду. Сочту это за плату за твоё гостеприимство. — Он стряхнул снег с перил, и дверь со скрипом отворилась.
— Старший брат! — Сун Цяньцин растерянно смотрел на спину Лу Ланя, исчезающую в снежной пелене. Слёзы, которые он сдерживал, предательски упали в снег, оставляя на нём маленькие тёмные точки.
Лу Лань по памяти нашёл то место. Несколько зомби, привязанных к деревьям, учуяв запах, тупо уставились на него, а затем начали дёргаться, разрывая гнилые рты до предела, в которых уже не осталось и следа от прежней благородной осанки.
Да У скомандовал:
— Сожги их.
— Хорошо.
*** Хочу отдать тебе лучшее (восемь) ***
В дверь постучали. Сун Цяньцин вздрогнул, поспешно отложил одежду, которую складывал, и побежал открывать.
Он ошеломлённо уставился на прозрачную Ледяную банку, стоящую на земле, в которой был прах. Сверху на банке лежало несколько красивых Неправильных кристаллов, переливающихся на солнце.
Но фигура старшего брата исчезла.
Да У, чем дальше, тем больше чувствовал неладное:
— Лан-Лан, ты собираешься спуститься с горы?
— Да.
— Ты... ты... ты что, бросишь Сун Суна?
Лу Лань, глядя на Да У, преградившего ему путь, бесстрастно произнёс:
— Разве ты не говорил, что нельзя вмешиваться в рост Дитя судьбы?
Да У опешил, затем поспешно начал объяснять:
— Всё в порядке, пока Дитя судьбы развивается нормально! Кажется, на следующем этапе он попадёт на Базу Жунпэй, и его кто-то удочерит. Ты же можешь сначала отвести его туда!
Помолчав, он добавил:
— К тому же, тебе ведь тоже будет жалко, если Сун Сун станет таким, как тот, в будущем!
В его маленьких чёрных глазках читалась мольба. Глаза Лу Ланя потемнели, и он открыл было рот:
— Я оставил ему... — но не успел договорить, как вдруг слегка отступил в сторону, прячась за деревьями.
Послышались беспорядочные шаги, сопровождаемые самодовольными голосами, которые становились всё громче.
— Я тебе говорю, если бы не это время, не видать бы нам такого нежного мяса! Малышке всего четыре года!
— Его родители и правда жестоки. Сами побоялись есть, а нам за еду отдали.
— Хе-хе, смутное время, кому какое дело до детей? — один из них причмокнул, словно смакуя воспоминания.
— Интересно, попадётся ли нам ещё такая удача. Как он плакал и звал родителей перед смертью, аж сердце щемит, хе-хе-хе.
Четверо или пятеро рослых мужчин несли ружья. За ними, сгорбившись, брели истощённые женщины. Они оставляли извилистые следы на снегу. Куда они направлялись, было непонятно.
— Лан-Лан! — голос Да У был готов разреветься.
Тёмная глубина глаз Лу Ланя затянулась мраком. Он сжал губы, ничего не говоря, но развернулся и пошёл в другую сторону.
Сун Цяньцин как раз собирал свой узелок, когда снова раздался стук в дверь. Сердце его радостно забилось: он был уверен, что вернулся старший брат, и поспешил к двери.
Увидев вошедшего, Сун Цяньцин, забыв о всех правилах приличия, бросился и обхватил Лу Ланя за талию:
— Старший брат, ты вернулся!
Лу Лань тихо вздохнул и погладил маленький пучок волос на его макушке:
— Пойдём внутрь.
Усевшись, Лу Лань едва заметно дёрнулся. Да У, пользуясь тем, что Сун Цяньцин его не видит, вовсю тёрся о лицо Лу Ланя. Зрелище было не для слабонервных. Не долго думая, Лу Лань замахнулся и с размаху отправил его в полёт.
Сун Цяньцин опешил, а затем, сам не зная почему, прижался щекой к ладони Лу Ланя:
— Старший брат, ты чем-то расстроен?
Расстроен. Благодаря памяти оригинала он неплохо изучил этот мир. Система оказалась любителем мальчиков. Да У только делает вид, что выполняет задания, а на самом деле просто не может оторваться от красоты Сун Цяньцина. Лу Лань, конечно, не показывал, что у него на душе, но на лице появилась тень недовольства.
— М-м, старший брат, нежно, — пробормотал Сун Цяньцин. — Раньше братья-наставники говорили, что когда они расстроены, им помогает, если я тру лицо.
Он запнулся, моргнул и опустил голову.
Лу Лань замер, поняв, что не удержался и погладил его ещё пару раз. Да У, стоящий в стороне, смотрел на него с обидой, словно обвиняя.
На холодном, бесстрастном лице Лу Ланя мелькнуло смущение. Он кашлянул:
— Я не расстроен. Давай спущу тебя с горы.
Сун Цяньцин поднял голову, в глазах его засияла едва скрываемая радость. Он поспешно ухватился за рукав Лу Ланя и пообещал:
— Я умею готовить и стирать, я точно не буду тебе обузой, старший брат!
Да У удовлетворённо заметил:
— Как хорошо. Теперь можно будет любоваться им всю дорогу.
Лу Лань бросил на него холодный взгляд.
*** Хочу отдать тебе лучшее (девять) ***
— Бум!
Рука Сун Цяньцина с чашкой воды дрогнула, но её тут же мягко поддержала длинная, изящная кисть.
— Спасибо, брат. — Сун Цяньцин покраснел, крепче сжал кружку и с недоумением посмотрел на дверь. Шум раздавался снова и снова, снег так и сыпался с карниза. — Что там случилось?
Лу Лань, прищурившись, вспомнил дневную компанию с ружьями и равнодушно бросил:
— Сиди здесь.
Сун Цяньцин вздрогнул от неожиданности, увидев, что старший брат направился к выходу. Забыв о предупреждении, он спрыгнул со стула и побежал за ним.
— Чёрт, откуда здесь взялся зомби второго уровня? И какой резвый!
— Может, это Скоростной зомби, — предположил другой, сплюнув кровавую слюну, и со злобой открыл огонь по уклоняющейся фигуре.
Пули со свистом проносились в воздухе, высекая искры, и глубоко врезались в снег.
Серая фигура ловко уворачивалась от града пуль и неслась прямо на людей. Из её горла вырывалось низкое, хриплое рычание, от которого мороз продирал по коже. Она напоминала бешеного пса.
Красные глаза были прикованы к группе людей, выискивая момент для атаки. Серый зомби не заметил, как сзади к нему подкралась зелёная тень.
Внезапно серая фигура замерла, медленно опустила голову. Сквозь её грудь, пронзив сердце, проросла лоза, которая, словно живая, начала проникать глубже, опутывая внутренние органы.
Пуля вонзилась прямо в голову зомби.
Один из мужчин, на чьей ладони мерцал зелёный свет, презрительно усмехнулся.
Выйдя за дверь, Лу Лань увидел вдалеке несколько человек, окруживших распростёртую на земле фигуру. Его зрачки резко сузились, и он застыл на месте.
Доносилась ругань и смех.
— Этот зомби получил кучу пуль, а ему хоть бы хны. Но стоило Четвёртому применить свою Древесную способность, как он тут же свалился. — Говоривший привычным жестом провёл по ещё тёплому стволу ружья, усмехнулся и пнул ногой зомби, лежащего лицом вниз. Тот мелко дрожал, словно его внутренности уже превратились в фарш.
Вдруг он вспомнил о чём-то и обернулся:
— Кстати, Третий, ты как?
Третий, прислонившийся к дереву, хрипло рассмеялся:
— Нормально. Хорошо, что я быстр. Схватил одного вместо себя. — Он мотнул головой в сторону.
Неподалёку, сбившись в кучку, дрожали женщины. Рядом с ними на земле лежала женщина, которую били судороги. Её измождённое лицо быстро заливала синевато-серая бледность. В животе зияла огромная дыра, от которой стремительно распространялась гниль.
Та компания тоже заметила Лу Ланя. У некоторых загорелись глаза. Давненько они не видели такой чистой, опрятной девушки.
Они уже долго блуждали в горах в поисках той мерзавки и собирались заночевать в храме. А тут ещё и такая красотка. В глазах многих мелькнул нездоровый блеск.
Главарь свистнул и с грязной усмешкой протянул:
— Ого, красавица, не холодно ли одной в такой мороз? — Заметив подбежавшего Сун Цяньцина, его похотливая улыбка стала ещё шире. — И ещё один малыш.
Остальные поддержали его грязным, грубым смехом.
Главарь уже собрался подойти к Лу Ланю, как вдруг почувствовал острую боль в ноге. Опустив взгляд, он увидел, что зомби, которого он считал мёртвым, вцепился зубами ему в лодыжку и вырвал большой кусок мяса.
*** Хочу отдать тебе лучшее (десять) ***
Главарь взвыл от боли. После мгновенного онемения боль пронзила мозг. Крик, который он сдерживал, наконец вырвался наружу. Он бешено дёргал ногой, пытаясь стряхнуть зомби, но тот, выплюнув кусок плоти, снова вцепился мёртвой хваткой.
Очнувшийся Четвёртый быстро схватил ружьё и прицелился в тварь у своих ног.
Лу Лань, до этого молчавший, вдруг поднял руку.
Выстрела всё не было. Остальные с ужасом увидели, как Четвёртый, с остекленевшим взглядом, медленно поднимается в воздух. Лёд сковал его тело. Перед тем как задохнуться, он краем глаза заметил приближающуюся фигуру, от которой веяло ледяным холодом.
Последней его мыслью было: «А ведь это парень». И он провалился во тьму.
Одних пронзили сосульки, с инерцией подбросив их вверх. Других ледяные копья пронзили насквозь, превращая в причудливые ледяные скульптуры. Женщины с визгом бросились врассыпную.
Всё это обходило стороной лишь распростёртое на земле тело.
Сун Цяньцин, оцепенев, смотрел на эту картину, напоминающую адское побоище. В воздухе, казалось, стало ещё холоднее.
Увидев, что Лу Лань направился к лежащему на земле человеку, в его глазах мелькнули страх и сомнение, но затем они сменились решимостью. Он поспешил следом, стараясь не отставать от Лу Ланя.
Лу Лань, прикрыв глаза и сжав губы в тонкую линию, смотрел на зомби, который притворялся мёртвым, скорчившись на земле. Его голос звучал холодно:
— Подними голову.
Серая фигура заметно дёрнулась, но голову не подняла, упорно продолжая притворяться.
Подойдя ближе, Сун Цяньцин увидел серую, местами обнажённую кожу на лохмотьях. Он широко раскрыл глаза и рот от удивления:
— Это ходячий труп?
Лу Лань кивнул. В душе его царила странная смесь чувств, которая сменилась гневом на это существо, пытающееся от него спрятаться. Эмоции нахлынули неожиданно, но в них чувствовалась и доля беспомощности.
На миг он даже растерялся.
— Если ты не поднимешься, я приму тебя за обычного зомби и выковыряю мозговое ядро.
Серая фигура на мгновение замерла, а затем, к немалому удивлению всех, быстро вырыла небольшую ямку и с головой зарылась в неё, оставив снаружи только крупное туловище.
Снег возмущённо молчал: «А меня никто не спросил?»
Да У, сидевший на плече Сун Цяньцина, вытаращил глаза и через мгновение прыснул со смеху:
— Ха-ха-ха! Он что, страус?
Посмеявшись, он почувствовал неладное. Повернувшись, он увидел, что Лу Лань его даже не замечает!
Лицо Владыки Духовных Эмблем было чернее тучи.
Лу Лань, прикрыв глаза и сжав губы, молчал. Внезапно снежинки закружились в воздухе, оседая на оставшееся снаружи туловище, превращая его в лежащего снеговика.
Лу Лань с каменным лицом развернулся и направился обратно к храму.
Сун Цяньцин, который всё это время был лишь немым свидетелем, с недоумением посмотрел на засыпанного снегом зомби, но, не найдя ничего странного, побежал догонять Лу Ланя:
— Брат, подожди меня!
Услышав удаляющиеся шаги, снеговик зашевелился. Снег посыпался с него. Он медленно приподнял голову, глядя вслед удаляющейся, слегка раздражённой фигуре юноши, и, понурившись, снова уткнулся лицом в яму.