Какаси пристально посмотрел на Сяоин, его голос стал ещё более низким: — Так ты хочешь сказать, что провал твоего задания — всё из-за того, что враг оказался слишком силён?
Какаси обычно выглядел приветливым и доступным, даже находя нелепые оправдания своим опозданиям.
Но когда он становился серьёзным, Сяоин была просто не в силах выдержать его напор.
— Сяоин, неужели ты думаешь, что ниндзя — это какая-то игра? Вчера в своей презентации ты только и твердила о Цзочжу. Неужели ты наивно полагаешь, что, решив стать ниндзя, как и он, ты заставишь его играть с тобой в эти игры?
— Я…
Сяоин хотела возразить, но встретилась с пронизывающим взглядом Какаси, который видел её внутреннюю незрелость.
В конце концов Сяоин предпочла промолчать.
— Вы что, никогда не задумывались, почему выпускников Академии ниндзя распределяют по группам, которыми командуют шанжэни?
— И почему, едва окончив школу, вы должны проходить это упражнение, где в случае провала всё начинается заново?
Какаси по очереди окинул взглядом Минжэня и Цзочжу, затем снова остановился на Сяоин: — Сяоин, ты сама сказала, что вы трое — всего лишь только что выпустившиеся ученики, и вам ни за что не одолеть меня, шанжэня… Столкнувшись с таким экзаменом, который с самого начала обречён на провал, неужели вы до сих пор не догадались, какова его истинная цель?
— Цель…?
В ответ на вопрос Какаси Сяоин растерянно повторила его слова.
— Это «командная работа»!
Какаси не поскупился и сразу же назвал им ответ.
— Это упражнение — всего лишь экзамен. Если бы вы атаковали втроём, вы как минимум смогли бы отобрать у меня один колокольчик.
Услышав слова Какаси, Сяоин удивлённо нахмурилась: — Но колокольчиков всего два, а ты заставляешь нас троих сражаться за один. При таком раскладе сотрудничество невозможно, начнутся внутренние распри!
— В этом и заключается настоящая задача, — ответил Какаси. — Результат борьбы за колокольчики не важен, важен сам процесс.
— Выполняя настоящее задание, ниндзя часто оказываются перед выбором: пожертвовать собой или командой — защищать, отказываться, жертвовать, сражаться вместе…
— Сяоин, ты уже сделала такой выбор, даже не осознавая этого.
Сяоин застыла, не успев обдумать его слова, как Какаси сам произнёс ответ.
— Ты решила отказаться от Минжэня… И твой выбор не привёл к успеху задания.
Тон Какаси сменился с наставительного на обвинительный.
— Сяоин, ты совершенно не думала о положении Минжэня! После того как атака Цзочжу провалилась, твоя голова была занята только мыслями о том, где же Цзочжу, и из-за этого ты выдала себя. Даже когда Минжэнь спас тебя, и ты захотела исправить ошибку, это уже ничего не решало.
Он не упрекал только Сяоин.
Взгляд Какаси упал на Минжэня: — А ты, Минжэнь, тоже думал только о том, чтобы сыграть героя и спасти девушку! Ты мог бы, пока я тебя не заметил, выбрать удачный момент и вызволить Сяоин из иллюзорной ловушки, но вместо этого сам попал под мою иллюзию, избавив меня, врага, от всяких забот.
Раскритиковав Минжэня, Какаси наконец остановил взгляд на Цзочжу: — Что касается тебя, Цзочжу. Ты никогда не думал о Минжэне и Сяоин, считая их обузой — все твои действия во время упражнения были основаны на ложном предположении, что ты сражаешься со мной один на один.
Меткие замечания Какаси заставили всех троих замолчать.
— Даю вам ещё один шанс. Отдыхайте час, в час дня начнём упражнение заново.
Увидев, в каком они состоянии, тон Какаси снова стал немного мягче.
— Но наказание за утреннее упражнение остаётся в силе. Цзочжу есть запрещено. Из вас троих только его действия были совершенно не связаны с «командной работой». Вы двое тоже не смейте давать ему свой обед!
— Кто нарушит это правило, может не приходить на послеобеденное упражнение — я сразу поставлю ему незачёт.
Не давая им возможности оправдаться или попросить пощады, Какаси закончил говорить и в тот же миг исчез, применив Шуньшэньшу.
Было очевидно, что эта выволочка сразу же добавила ему авторитета как командира отряда.
Хотя Какаси уже ушёл, Цзочжу и Сяоин оставались неподвижны.
Минжэня же это нисколько не волновало. Из всех троих он с самого начала знал правильный ответ на это упражнение.
Поэтому Минжэня слова Какаси ничуть не напугали.
Едва Какаси скрылся, применив Шуньшэньшу, Минжэнь сразу же полез за своим обедом.
Спустя долгое время Цзочжу наконец заговорил с Сяоин: — Сяоин, иди поешь.
— Но…
— На послеобеденном упражнении у меня, скорее всего, не будет сил, так что вы с Минжэнем должны поесть досыта. Я буду выполнять роль приманки… Вы с Минжэнем должны вдвоём обеспечить, чтобы отобрать у Какаси хотя бы один колокольчик.
Цзочжу покачал головой, останавливая Сяоин, которая хотела что-то сказать, и сделал рациональный анализ.
— Я поняла…
Сдержав готовые выступить слёзы, Сяоин протёрла глаза и медленно открыла свой обед.
Видя, что убедил Сяоин, Цзочжу перевёл взгляд на Минжэня.
— Минжэнь.
Окликнул его Цзочжу: — У Сяоин техника тайдзюцу немного слабая, но ниндзюцу неплохая; у тебя — наоборот. Так что вам двоим стоит действовать сообща, дополняя друг друга — когда будешь есть с Сяоин, внимательно выслушай мой план.
— М… ты говорил, что не любишь сладкое. Так солёное или кислое ты больше предпочитаешь? А, острое я буду есть сам, так что это тебе не выбрать.
Но Минжэнь и не думал обращать на Цзочжу внимания. Его обед состоял из трёх цветных онигири.
Острый онигири с васаби, солёный — со стружкой бонито и кислый — с умэбоси.
— Эй! Минжэнь! Прекрати дурачиться и слушай меня!
Цзочжу с раздражением посмотрел на Минжэня, голос его невольно повысился.
— Н-не ссорьтесь…
Сяоин, только взявшаяся за палочки для еды, поспешила разрядить обстановку.
Но Минжэнь проигнорировал их обоих.
Он немного поколебался между онигири с бонито и с умэбоси. Что там в прошлой жизни говорили о любимой еде Цзочжу? Какой онигири он любил?
He remembered incorrectly, и Минжэнь в итоге выбрал наугад, как ему самому хотелось.
Он достал онигири со стружкой бонито и, под удивлённым взглядом Цзочжу, засунул его тому прямо в рот.
— М-мф! Кха-кха!
Проглотив такой большой онигири залпом, Цзочжу почувствовал, как огромный комок застрял в горле, вызвав удушье.
— На!
Минжэнь тут же протянул ему чай со льдом, чтобы помочь проглотить.
Цзочжу было уже не до остального; он схватил чай и запил ими онигири, проглотив его целиком.
— Ах…
Опомнившись, Цзочжу застыл на месте.
— Минжэнь! Что ты наделал! Ты же нарушил правило!
С тревогой сказала Сяоин.
— Но мы же товарищи по одной команде. По сравнению с товарищами, правила не важны.
Минжэнь улыбнулся Сяоин.
Для него это упражнение было как открытая книга с готовыми ответами.
Он без тени беспокойства снова завинтил крышку чайной бутылки.
Сейчас должен появиться…
— И точно — Какаси снова внезапно возник, применив Шуньшэньшу.
— Ах вы!
Какаси гневно закричал на троих.
В следующую секунду он стал невероятно радостным и мягким.
— Зачёт!