Парень, который передавал сообщение для Шэн Цици, всё ещё стоял возле парты Цинь Нуна.
Да уж, смена настроения просто молниеносная! Парень снова прокрутил в голове произошедшее: мрачная аура подростка в одно мгновение исчезла без следа, а выражение лица сменилось с пасмурного на ясное. Недоумённо почесав затылок, он вернулся на своё место.
Остальные тоже стали свидетелями этой внезапной смены настроения и не переставали удивляться.
— Это правда был Цинь Нун, который только что улыбался во весь рот?
— Да его подменили! А я-то думал, у него только одно выражение лица — угрюмое…
— Я всегда считал, что он довольно симпатичный, но из-за этой мрачной ауры его трудно было воспринимать. Оказывается, он просто для нас такой мрачный!
— Погодите, эта девушка случайно не Лу Сяньинь?
— Это Лу Сяньинь?
— Точно Лу Сяньинь! Я учился с ней в одном классе на первом курсе старшей школы.
— Разве она не бывшая девушка школьного хулигана? Говорят, из-за Ци Чу… И фото есть в доказательство.
— Да быть не может! По-моему, она из-за Цинь Нуна…
Тема постепенно уходила в сторону, а может, и приходила к тому, к чему должна была прийти. Ци Чу положил ручку, пытаясь унять внезапно нахлынувшее раздражение. Розовый конверт от девушки всё ещё был заложен в одну из его книг.
Он забыл в какую. Мысли Ци Чу разбрелись…
…
А Шэн Цици, сложив руки в молитвенном жесте, с умоляющим видом смотрела на него. Её прекрасные персиковые глаза, полные слёз, длинные ресницы, которые при каждом моргании девушки слегка трепетали, словно лёгкие бабочки.
— Хорошо.
Едва Цинь Нун произнёс это, Шэн Цици в порыве бурной радости обняла его.
— Ура —
Внезапно осознав, что она сделала, Шэн Цици резко оборвала свой возглас. Запах свежести у его носа был одновременно незнакомым и знакомым, и она резко отскочила.
— П-прости, я не нарочно.
— Ничего… — уши подростка всё ещё были красны. — Мы же хорошие друзья? Объятия между хорошими друзьями — это нормально.
— Д-да-да! Объятия между хорошими друзьями — это нормально.
Но её сердце билось ненормально!
Шэн Цици сейчас серьёзно подозревала, что система, чтобы помочь ей выполнить задание по обольщению, влияет на её тело и изменяет его. Иначе прежняя она… ладно, прежняя она тоже не обнималась с представителями противоположного пола.
С любым противоположным полом, включая её так называемого отца.
Что касается тех мужчин, которых она «обманывала», хоть она и была жалкой и трогательной, вызывая жалость, она не позволяла им даже прикоснуться к своей руке. В конце концов, она была чистой и непорочной маленькой белой лилией, она должна быть безупречной.
— Тогда — договорились: ты отвечаешь за мои дополнительные занятия, а я отвечаю за твою еду! Никаких возражений, никаких отступлений. Иначе я рассержусь.
Девушка притворно нахмурилась, но в этом не было ни капли устрашения; наоборот, она была по-детски сердитой и очень милой.
— Хорошо.
На сердце у Цинь Нуна стало тепло, и он тихо согласился.
Он хотел добавить ещё что-то, но его прервал зычный голос.
— Вы двое что здесь делаете!
Шэн Цици и Цинь Нун одновременно обернулись и увидели суровое лицо завуча.
Молодые люди наедине, в укромном коридоре, при тусклом освещении, в двусмысленной атмосфере, да ещё оба с красными щеками. Завуч как ни пытался себя убедить, что ничего такого нет, но не мог. Таким образом, занявший второе и занявший пятое места в параллели были заподозрены в ранней любви и впервые вызваны в кабинет завуча.
Шэн Цици была в недоумении: исходная владелица тела и Хэ Сю так открыто всем мозолили глаза — и их не поймали, те, кто издевался над Цинь Нуном, тоже не были пойманы, а главная героиня и главный герой по сюжету открыто встречались — и их тоже не поймали.
Почему же именно её, с Цинь Нуном, застукали с поличным!
Проблема в том, что они и не встречались вовсе, а самым серьёзным образом обсуждали учёбу! Шэн Цици могла поклясться, что, кроме её мыслей, которые были не совсем чисты, всё остальное было приличным!
Шэн Цици чувствовала, что к ней придираются!
Завуч целый час втолковывал им о вреде ранней любви. Шэн Цици с умным видом кивала, будто прозрела и всё поняла.
— Не волнуйтесь, господин завуч, я обязательно буду строго себя контролировать, требовать от себя, чтобы думать только об учёбе. Честно, мы с Цинь Нуном просто обсуждали учёбу, правда ведь, Цинь Нун?
Девушка толкнула его локтем.
И тут завуч увидел, как обычно молчаливый и угрюмый ученик, занимающий второе место, повернул голову и, с предельно серьёзным выражением лица глядя на личико девушки, с улыбкой в глазах кивнул в знак согласия.
При этом он даже не удостоил его, завуча, взглядом.
— Сяньинь права. Мы действительно друзья и обсуждали учёбу.
Есть такая поговорка: я как собака на обочине, которую вдруг пнули ногой. Завуч почувствовал, что сейчас именно это он и испытывает.
— Вот видите! Господин завуч, вы должны нам верить!
Услышав такой ответ, Шэн Цици приняла вид «вот именно так всё и есть», широко распахнула и округлила глаза, изо всех сил стараясь сделать свой взгляд более искренним.
Если бы только Цинь Нун хоть раз взглянул на него, завуча, он бы, возможно, и поверил их россказням, что между ними ничего нет!
А сейчас — чёрта с два я поверю!
…
Однако кое-что Шэн Цици всё же добилась: например, наказания для Ли Сюаня и его компании было не избежать!