Сяо Танъюань испугался, вскрикнул, зовя на помощь, но вдруг услышал голос Цзян Юйфэна.
— Сяо Танъюань?
В это мгновение весь его страх словно исчез.
Он высунул голову из укрытия и посмотрел на него.
Перед ним стоял юноша с бледным, жалким личиком, на длинных пушистых ресницах дрожали несколько готовых упасть слезинок, глаза заволокло влажной дымкой.
Едва завидев его, слезы градом покатились вниз.
Сердце Цзян Юйфэна разрывалось от жалости. Он прижал к себе этого закутанного, словно булка, малыша.
— Не плачь, я здесь.
Юань Юань, перепуганный, вылез из-под одеяла и зарылся в его объятия. Этот простодушный малый, у которого мысли еще не пришли в порядок, ничуть не заметил, насколько двусмысленна сейчас их поза.
Он лишь обиженно обхватил его крепкую талию и, дрожащим голосом, поведал о своем страхе.
— Я не боюсь, это оно, оно меня напугало.
Услышав эти слова, сказанные сгоряча, Цзян Юйфэн усмехнулся, но, видя, как тот дрожит от страха, понял, что Сяо Танъюань и вправду слишком напуган.
Большая рука легонько похлопывала его по спине. В объятиях высокого Цзян Юйфэна Сяо Танъюань казался совсем ребенком.
Всхлипывая, Юань Юань уткнулся лицом ему в грудь. При мысли о том, что скоро ему придется уйти, а сам он останется в комнате в полном одиночестве…
Он больше не хотел переживать то чувство. Пришлось ухватиться маленькой ручкой за его рукав.
Худенькие плечи вздрагивали. От недавних беспокойных движений расстегнулись несколько пуговиц пижамы, и стала виднеться его кожа, белая, точно фарфор, и округлые плечи.
Сяо Танъюань вытянул шейку, приоткрыл маленький ротик, в котором виднелся розовый язычок, и оттуда полились отрывистые всхлипы, будто жалобный плач зверька.
— Останься со мной, ладно? Пожалуйста.
Горло Цзян Юйфэна пересохло. Пальцем он стер слезинку, задержавшись на маленькой красной родинке у внешнего уголка его глаза.
В душе он подло хотел продолжить его дразнить, но уста произнесли совсем противоположные слова.
— Хорошо, я останусь с тобой. Спи спокойно.
Он легонько похлопал его по спине, будто убаюкивая ребенка, и принялся укачивать.
Юань Юань боялся, что откроет глаза и останется в комнате один.
Он то и дело, почти засыпая, приоткрывал глаза, проверяя, здесь ли он еще.
Цзян Юйфэн терпеливо и ласково отвечал:
— Я подожду, пока ты уснешь, и тоже лягу, не бойся.
Ему было жаль. Жаль, если тот рассердится. Жаль, если тот испугается.
И он прекрасно понимал: он сам полностью упивается сладостным чувством, когда этот малыш так сильно от него зависит.
Хотя знакомы они всего лишь один день, ему все время казалось, что они знают друг друга десятки тысяч лет.
Он чувствовал: это внезапное волнение сердца — не случайность.
Возможно, в прошлой жизни они и были возлюбленными.
Цзян Юйфэн с нежностью убрал упавшие на лицо Сяо Танъюаня волосы. Глядя на следы слез на его щеках, он подумал было встать, смочить полотенце и вытереть их.
Но не ожидал, что Сяо Танъюань вцепится в край его одежды, не давая уйти.
Хоть тот и был в полусне, в его голосе, спросонья, все еще слышались слезы.
— Не уходи… Мне страшно…
Мягкий голос явно звучал капризно. Похоже, во сне он бессознательно принял его за того, на кого можно положиться.
Сердце Цзян Юйфэна растаяло. Про себя он подумал: вот бы тот всю жизнь вот так на него полагался…
Он смотрел, как малыш постепенно погружается в сон. Гроза за окном стихла. Улучив момент, Цзян Юйфэн встал и стер слезы с его лица.
Чистое личико беззащитно и сладко спало. Малыш и не ведал, что перед ним, неотрывно глядя, стоит дьявол.
Цзян Юйфэн смотрел на его беззащитную шейку, где под бледной кожей отчетливо проступали голубоватые жилки. Казалось, стоит лишь слегка сжать…
И он испустит дух прямо здесь.
Тогда он навсегда будет принадлежать только ему…
Взгляд его потемнел. Он приблизился.
Пальцы скользнули по коже, словно по живому произведению искусства.
Провел по ней. Пальцы, набухшие от гормонов, вздулись венами — словно затаившийся зверь оценивал свою добычу, прикидывая, с какого места удобнее начать трапезу.
Глаза Цзян Юйфэна заволокло тьмой. Он наклонился, прикусил нежный участок плоти и оставил на шее малыша свою метку.
Юань Юань почувствовал дискомфорт, захныкал, попытался оттолкнуть его и натянуть одеяло, но и не подозревал, что каждое его движение теперь может всколыхнуть сердце стоящего перед ним человека.
Пуговицы на пижаме не были застегнуты, несколько расстегнутых ранее так и остались расстегнутыми. Белая кожа открылась взору, обнажились красивые плечи.
А самая заметная маленькая метка осталась на шее Юань Юаня. Цзян Юйфэн едва сдержался. Кадык его дернулся.
С усилием отвернув голову, он привел дыхание в норму.
Укрыв Сяо Танъюаня одеялом, он все же отправился в ванную и принял холодный душ.
Пытаясь остыть.
Сяо Танъюань спал крепко и не заметил, что едва не был проглочен дьяволом целиком.
Когда Цзян Юйфэн вернулся после душа, то увидел, что озорник скинул одеяло и сонно бормочет, что ему жарко.
Ничего не поделаешь, чтобы не простудился.
Цзян Юйфэн мысленно вернул Сяо Танъюаню его же фразу, сказанную ранее.
Лег в постель, укрыл его одеялом и не мог отвести взгляда, изучая черты его лица.
— Сяо Танъюань, тебе не сбежать. Смирись, это судьба…
Голос был очень тихим, но безумие в нем знал лишь сам говорящий.
Цзян Юйфэн закрыл глаза и вместе с ним погрузился в сон.
*
На следующее утро.
Затрезвонил желтый утенок-будильник на тумбочке. Звенящий звук разбудил Юань Юаня.
Спросонья он протер глаза. Когда взгляд прояснился…
Первое, что он увидел, — глубокие глаза Цзян Юйфэна, смотревшие прямо на него.
От того, что он спал, короткие волосы юноши сбились назад, открывая гладкий, чистый лоб. На его точеном лице играла улыбка, в глазах стояла ясность — видимо, проснулся он уже давно.
Тут Юань Юань окончательно проснулся. Он резко распахнул глаза.
Только что пробудившийся малый, чьи зрачки дрожали, недоуменно спросил:
— Как ты оказался в моей постели?!
У Сяо Танъюаня был не очень опрятный вид после сна. По сравнению с растрепанными, но все равно выглядящими стильно волосами Цзян Юйфэна…
Его волосы, можно сказать, совершенно его не слушались: торчали в разные стороны, а на макушке задорно стоял непослушный вихор.
Изящные черты лица ничуть не потеряли своей красоты даже после сна, а, наоборот, придавали ему немного трогательный вид.
Цзян Юйфэн лениво раскинул руки и, глядя на этого Сяо Танъюаня, который все еще нежился в его объятиях, насмешливо заметил:
— Сяо Танъюань, может, посмотришь, сколько ты с меня поимел?
Юань Юань опустил голову и увидел, что халат на нем почти стащен, а на животе, прямо над кубиками пресса, расплылось огромное пятно слюны.
Сяо Танъюань: ?!!!
Это… неужели его рук дело?
От такого потрясения в голову мгновенно вернулись воспоминания о многих событиях… например, о прошлой ночи.