Глава 13

— Сестра, я признаю свою вину, признаю. — Безобразие. — Прекрати.

Молодой человек молил о пощаде. Один за другим раздавались мужские окрики, и наконец это возымело действие. На лицо юноши, которого держала Ли Сюнин, было уже страшно смотреть. Бьют не по лицу, бранят не за глаза. Почему Ли Сюнин била его именно по лицу — всем в душе было ясно.

— Ты уже выдана замуж, как ты смеешь так поступать с братом? Дядя Ли Сюнин смотрел на неё с гневом.

Ли Сюнин: — Ты сам сказал, я выдана замуж. Оскорблять моего мужа — ты думаешь, я глухая?

Дядя: — Ты... ты должна учиться быть хорошей женой и матерью, а не вести себя как дикарка, да ещё и на глазах у мужа. Где это видано?

Ли Сюнин обернулась и действительно увидела, что Лу Сыи смотрит на неё, в глазах его смех, ещё немного — и он захлопал бы в ладоши. На душе у неё потеплело, появилась уверенность.

— Быть женой и матерью я, конечно, умею. Но оскорблять моего мужа — нельзя. — Кто не согласен, пусть выйдет и померяется со мной силой.

Ли Сюнин вела себя так вызывающе, что мужчины в зале потеряли лицо, но не осмелились и рта раскрыть. Посторонние могли не знать, но всё младшее поколение Резиденции Ли было бито Ли Сюнин.

— Безобразие! А ну иди сюда! В этот момент раздался голос матери Ли.

Ли Сюнин окинула всех взглядом, затем плавно вышла, исчезнув у всех на глазах. То давление, что она оказывала, они не могли выносить, но вынуждены были терпеть, иначе их участь была бы такой же, как у этого юноши, а потери лица — ещё больше.

— Разорвать родство! Даже если разорвать не выйдет, пусть ноги её больше не будет в нашем доме Ли. Побитый юноша, увидев, что Ли Сюнин ушла в боковой зал, принялся с негодованием жаловаться.

Лица присутствующих слегка изменились. Впрочем, дядя посмотрел на него с особым вниманием.

Дядя: — Не тебе это решать.

— Тогда я скажу матери.

Дядя: — Почему бы тебе не пойти и не сказать моему старшему брату?

Старший брат, о котором говорил дядя, был отцом этого юноши и отцом Ли Сюнин. Услышав это, юноша задумался: — Вот когда отец вернётся, я и подниму этот вопрос. — Посмотрим, посмеет ли она ещё хорохориться.

Молодые могли и не заметить, но присутствовавшие дяди прекрасно понимали: вызов Генерала Ли во дворец сейчас — это способ насолить Канцлеру Лу.

Как ни крути, Канцлер Лу всеми помыслами был за государство. Он снова предложил напасть на Ва. Ва — не непобедимый враг. Раз Государство Пи смогло их одолеть, то и они смогут. К тому же у Государства Пи всего одна область, Цинчжоу, по соседству. Если позволить Государству Пи усилиться, первым под угрозой окажется Государство Лу, и Цинчжоу непременно станет их стратегической целью. Сейчас Цинчжоу постоянно терпит набеги Ва, экономика не развивается, береговая оборона Цинчжоу — фактически фикция. Если Государство Пи даст Ва какие-то послабления, чтобы они вместе напали на Цинчжоу, то захват Цинчжоу — лишь вопрос времени.

Генерал Ли, разумеется, думал так же, но он хорошо знал волю императора. За решениями Государя стояла тень Государственного наставника. Государственный наставник был Великим конфуцианцем, поэтому он не мог открыто высказывать свои мысли. Он был предан Государю, а не стране. Государь жив — жив род Ли. Государь умрёт — умрёт и род Ли.

Сейчас в правительстве немало голосов, призывающих к войне, но Государь стремится к стабильному развитию. Те блага, что они дают Ва, достаточны, чтобы у тех не возникло больших амбиций. К тому же первой под угрозой окажется Цинчжоу. Если Государство Пи посмеет напасть на Цинчжоу, после битвы силы Пи будут истощены. Государство Лу, отправив войска из Пучжоу, чтобы отбить Цинчжоу, не только поступит по справедливости, но, возможно, ещё и захватит Государство Пи, прибавив себе ещё одну область.

Кроме того, к северу от столицы Государства Лу — Государство Цзя, к югу — Государство Пэйго, к западу — Цзинло. Эти три государства могут напрямую достичь Пучжоу. Государство Лу в хороших отношениях с Государством Пэйго и Государством Цзя, а Цзинло постоянно точит зубы, желая поглотить Пучжоу.

Поэтому в условиях нехватки войск Государь не станет рассматривать возможность войны. Даже если воевать, то только с Цзинло. Но у Цзинло четыре области, это великая держава. Чтобы напасть на Цзинло, нужно достаточно солдат.

Даже если не нападать на Цзинло, нужно остерегаться их нападения. Цзинло может собрать миллионную армию, а Государству Лу, чтобы собрать двести тысяч, придётся перебрасывать войска из других гарнизонов, и численности всё равно не хватит.

Оставим это пока. Можно ли сформировать армию в Цинчжоу? Можно, конечно. Но военные вопросы должен решать Государь. У Канцлера Лу есть только право предлагать, но не решать.

Хотят ли люди в Цинчжоу воевать? Хотят, конечно. Страдая от притеснений Ва, разве сможет вынести такое унижение хоть один учёный муж?

Однако для создания более многочисленной армии требуются припасы. А припасы нужно выделять из казны. Как готовить новую армию, назначать командиров и так далее — Государь не может назначать напрямую. Здесь снова замешан Канцлер Лу.

Десять лет назад Канцлер Лу выступал за решительную войну с Государством Пи. Тогда в Цинчжоу были сильные войска и крепкие кони. В ходе одной битвы они дошли до столицы Государства Пи. Пи запросило мира. Канцлер Лу настаивал на захвате, чтобы присоединить эту область к Государству Лу. Однако множество Конфуцианских учёных подали коллективное прошение, заставив Государя передумать и согласиться на мир с Государством Пи.

Одновременно были ослаблены войска в Цинчжоу, казна наполнилась, и в Государстве Лу наступил расцвет.

Только Канцлер Лу понимал, что Государя заставил передумать Государственный наставник, сказав: «Благородный муж не стоит под опасной стеной». Боялись вызвать недовольство других государств, дать им повод напасть на Государство Лу, особенно Цзинло.

Почему Государство Цзя и Государство Пэйго были в дружеских отношениях с Государством Лу? Потому что Канцлер Лу вёл переговоры и заключил союз. Захвати они Государство Пи — и если бы Цзинло посмело напасть на Государство Лу, можно было бы обратиться за помощью к Цзя и Пэйго. А Государство Пи на юге граничило с Государством У. После захвата войска из Цинчжоу могли бы отправиться в Пи и без проблем сдержать У. Дай ещё пять лет на развитие — и три области были бы надёжно закреплены.

Всё это осталось в прошлом. Сейчас Государство Пи имеет сильную армию и крепких коней. Хоть у него всего одна область, никто не смеет нападать. Они отбили Ва и не дают им бесчинствовать, их слава гремит.

Канцлер Лу не верил, что у Государства Пи нет видов на Цинчжоу. Просить мира для Государства Пи было унижением. Десять лет точили меч, да ещё и точили его о Ва.

Государство Пи на юге граничит с Государством У, на западе — с Бескрайними горами, пути нет, на востоке — море. Как только они заключат союз с У, тут же нападут на Цинчжоу.

Но другие этого не видят. А Канцлер Лу видит.

Под управлением Канцлера Лу амбары Цинчжоу забиты зерном, войны не боятся.

Генерал Ли вошёл во дворец, но Государь долго не принимал его. Прождав два часа, Государь наконец появился перед ним.

Канцлер Лу, разумеется, прослышал об этом, но сделал вид, что не знает. То, как Государь поступил, когда приехал его сын, немного огорчило Канцлера Лу.

В это время обоз Лу Сыи уже покинул Пучжоу и шёл по горам Цинчжоу. Его сын прибыл в столицу, а отец даже мельком не смог на него взглянуть. Неизвестно, сколько ещё ждать.

Четыре часа спустя Канцлер Лу получил секретное письмо, и лицо его сильно изменилось. На его же сына устроили засаду. Использованное оружие было из Оружейной палаты. Канцлер Лу казался спокойным, но пальцы, сжимавшие тайное послание, побелели.

Затем он сжёг письмо, и всё будто бы осталось по-прежнему. Ночь была глубока, но Канцлер Лу, глядя на документы, не чувствовал ни малейшей сонливости.

В горах Цинчжоу по обеим сторонам казённой дороги высились кручи. Лу Сыи обнимал Ли Сюнин, и одна его рука проникла к ней за пазуху. Ли Сюнин не понимала, откуда у Лу Сыи такая смелость, а его мысли были и вовсе неприличными.

Её буйное поведение в родном доме ничуть не смутило Лу Сыи, кажется, даже не испугало его. Откуда же ей было знать, что сам Лу Сыи от этого поступка дрожал от страха.

Видя, что Ли Сюнин раскраснелась и не сопротивляется, он с облегчением подумал: «Вот это драйв».

В то же время Лу Сыи размышлял: если разозлить жену, она, пожалуй, одним ударом может отправить его на тот свет. Глядя на неё, он не сдержался, наклонился и поцеловал её в губы.

Словно уточки-мандаринки, играющие в воде, в голове у Ли Сюнин помутилось. Хотя это было и не впервые, но чтобы в карете — такого ещё не бывало. Когда она опомнилась, то поняла: если кто-то узнает, о добром имени можно забыть, её назовут «распутницей», и стать законной женой в Клане Лу будет почти невозможно. Только она собралась с силами, чтобы оттолкнуть его, как вдруг почувствовала, что его рука скользит у неё между ног.

Все силы мигом улетучились, тело обмякло.

— Муж, не надо, — застенчиво прошептала Ли Сюнин так тихо, что слышал лишь Лу Сыи.

— Чью! — раздался странный звук. — Шлёп!

В этот момент послышался ещё один странный звук. Лу Сыи замер. Ли Сюнин наконец перевела дух и тоже услышала этот странный звук. Она почувствовала, что повозка резко остановилась, и раздался рёв Да Чжуана.

— Внимание! — Оборона!

Восемь Стражников мгновенно окружили карету Лу Сыи, обнажив оружие. Если полетят стрелы, они будут готовы прикрыть их своими телами, и оружие в их руках — не для вида.

Ли Сюнин пришла в себя, лицо её стало серьёзным.

— Что случилось? Хотя она не чувствовала опасности, но понимала: эти Стражники не станут поднимать тревогу по пустякам.

— Госпожа, мы не знаем. Сяоюй и Сяоби, две Служанки, выхватили мечи с поясов. Они почувствовали, какая убийственная аура мгновенно исходит от этих Стражников. Непонятно, сколько скота они зарезали или сколько душ загубили, чтобы накопить такую. Сейчас явно не до шуток.