Чу Линъи, сторонясь людей, поехала на своём горном велосипеде за город.
Внимательно осмотрелась по сторонам — никого, и сразу принялась вытаскивать вещи.
Провозилась с полчаса и наконец всё подготовила!
Чу Линъи подумала и добавила из пространства десять полос свиной грудинки, каждая по два цзиня.
Снова всё тщательно перепроверила — ошибок нет, и только тогда убрала обратно в пространство.
Времени ещё было много, но ей нужно было вернуться домой, иначе не объяснишь.
Хотя, по большому счёту, отчитываться перед ними она ничем не обязана, но ночевать не дома всё-таки нехорошо.
Подумав так, Чу Линъи снова села на велосипед и поехала обратно.
Едва она вошла во двор, как услышала крик старшей тётки, не разобрать, о чём именно…
Стук открывшейся двери словно щёлкнул выключателем — мгновенно оборвал весь шум в доме.
— Откуда у тебя деньги на Государственный ресторан?! А ну-ка отдавай!
Раздался пронзительный женский голос — это была её дорогая старшая тётка Ван Сяохуа.
Сказав это, она, видимо, решила, что этого мало, и замахнулась, чтобы ударить.
Чу Линъи тоже не лыком шита — раньше она позволяла себя обижать, потому что слишком тяжело переживала смерть родителей и не думала давать сдачи.
Но раз уж она здесь, настало время свести счёты.
Она и так собиралась подождать до завтра, когда передаст дела, а уж потом с ними посчитаться, но раз уж они сами поднесли ей такую возможность, чего же ждать?
Чу Линъи уклонилась в сторону.
Быстро развернулась, распахнула дверь настежь, взлохматила волосы и закричала.
— Помогите!
Пронзительный вопль разнёсся по двору, сопровождаемый звуком чего-то упавшего на пол.
Не прошло и минуты, как сбежались соседи.
В те времена не было особых развлечений! А в последние дни почти каждый день можно было слышать, как её старшая тётка бранится.
Теперь же, когда выпал случай увидеть представление вживую, все примчались сюда сломя голову.
Маленькая девочка полулежала на полу, волосы растрёпаны, глаза полны слёз — ну как не пожалеть! Рядом валялся облупленный эмалированный таз.
Когда люди подошли, они увидели именно эту картину.
— Ай-яй, что случилось-то? Как же ты на полу-то оказалась?
Первой заговорила тётушка из соседнего дома.
Она больше всех недолюбливала семью старшей тётки — с тех пор как они приехали, от них не было ни дня покоя, и они всё время вели себя так, будто они здесь хозяева!
Она и хотела бы помочь, да только раньше Чу Линъи была сама не своя и, казалось, ни о чём не заботилась. А сунешься — ещё и не по-хорошему выйдет, чего доброго, и сама крайней останешься.
Чу Линъи поняла, что тётушка ей помогает, и тут же, заливаясь слезами, принялась жаловаться, выкладывая всё, что натворила семья старшей тётки.
— Тётушка, с тех пор как вы приехали, за эту половину месяца я ни разу мяса не ела!
— А сегодня я пошла в Государственный ресторан, потому что у меня было сильное кровотечение и врач сказал, что нужно подкрепиться.
Чу Линъи плакала и говорила, и стоявшие вокруг женщины слушали её с сердечной болью.
— Вы записали меня на отправку в деревню, и послезавтра мне уже уезжать!
— Говорят, на Северо-Востоке очень холодно, а дома никто не помогает собираться, вот я и бегала сегодня весь день, искала, кто бы помог.
— Вы хотите забрать мой дом и мою работу, я всё…
Чу Линъи продолжала, опустив голову, мастерски играя роль, и на полуслове принялась вытирать слёзы, замолчав.
Собравшиеся зеваки возмутились до крайности!
Мало того что они явились грабить, когда родители девочки только-только умерли, так они ещё и её саму в деревню отправляют!
Ребёнку всего пятнадцать — ну и совесть же у людей!
Кто-то заметил бинт на лбу Чу Линъи — было видно, что её ударили! Возмущение стало ещё сильнее.
— Ой-ой, горькая же у девчонки доля, такие бессовестные родственники!
— Да родители-то у неё и померли-то всего ничего, а они уже сироту обижают, не боятся, что по ночам…
Тётушка-соседка снова подлила масла в огонь.
— Да уж, да уж~
Толпа согласно загудела.
Чу Линъи, увидев, что эффект достигнут, больше ничего не стала говорить.
Молча поднялась, вошла в дом, легла на свою маленькую деревянную койку в гостиной, и плечи её всё ещё вздрагивали.
Люди, видя это, снова принялись осуждать семейство старшей тётки за бесчеловечность.
Тут и старшая тётка с мужем опомнились, громко хлопнули дверью, закрывшись, но это не остановило пересудов за порогом.
В доме сразу стало тихо. Старшая тётка хотела было снова разразиться бранью, но старший дядя её удержал.
Старший дядя Чу Цзяньшэ был человеком, дорожащим репутацией. При людях он прикидывался добряком, а за глаза то и дело подначивал жену буянить.
В этом старший двоюродный брат пошёл в него целиком и полностью!
Он подговорил вторую кузину записать Чу Линъи на отправку в деревню, а сам уцепился за её работу.
Вторая кузина тоже была дурой, вся в мать — и глупая, и злая!
Старшая же кузина относилась к типу «моя хата с краю» и сейчас думала только о своих делах.
Чу Линъи и без того знала, что у них сейчас на душе!
Раз уж хотели сделать всё потихоньку, а Чу Линъи всё вывела наружу, то они и вовсе перестали притворяться.
Они громко фыркнули и ушли в свою комнату спать. Спали они или нет — не её забота.
Чу Линъи тихо лежала на своей койке, глядя на лунный свет, пробивающийся в окно, и в душе у неё была смутная пустота.
Прошёл всего один день с тех пор, как она здесь оказалась, а такое чувство, будто она выдержала целую битву — до смерти устала.
Оглядываясь на сегодняшние события, она подумала, что оно того стоило. Завтра всё наконец решится.
Позже ей ещё нужно было выходить на сделку, так что Чу Линъи решила не ложиться.
Дождавшись, пока из внутренних комнат донесутся ровные звуки спящих, она незаметно достала из пространства немного еды и, жуя, принялась осматривать свои владения.
Кроме того, что нужно решить вопрос с хлопком, ей ещё требовалось найти кого-нибудь, кто сошьёт ватную куртку и штаны. Если ничего не выйдет, можно будет и в деревне найти швею.
Сейчас конец сентября, как она туда доберётся, скоро, наверное, начнётся осенняя уборка урожая, поэтому нужно приготовить всё, что можно, заранее.
Чу Линъи наелась и напилась досыта и, словно лесной царёк, принялась обходить своё пространство.
Первый этаж она уже осмотрела — книги на стеллажах принадлежали дедушке, это были его сокровища.
Две верхние полки занимали книги, оставшиеся от родителей, их дедушка бережно хранил.
О родителях у Чу Линъи осталось не так много воспоминаний — она только знала, что они были очень заняты, всё время куда-то летали.
Ещё до их смерти маленькая Чу Линъи бо́льшую часть времени жила с дедушкой, но тогда она была совсем маленькой и многого не помнила.
Осмотрев первый этаж, Чу Линъи бегом взбежала на второй.
Ожидаемой большой кровати она не увидела!
На втором этаже оказалась небольшая дедушкина лечебница!
Слева был смотровой кабинет: помимо стола, по стенам стояли шкафчики разного размера — одни для обычных лекарств, другие для книг.
Дальше находилось несколько коек и кое-какое обычное медицинское оборудование; раньше иногда оставались пациенты, нуждавшиеся в ночном наблюдении.
Справа был аптекарский кабинет, где стояло несколько рядов шкафов с лекарственным сырьём китайской медицины, готовыми китайскими препаратами, травами для отваров, а также кое-какими распространёнными западными лекарствами.
К каждому были приклеены этикетки, многие из которых она писала сама по просьбе дедушки.
В самом углу стоял рабочий стол, где дедушка смешивал лекарства.
Дальше находилась небольшая, но хорошо оборудованная операционная — да, дедушка был не только опытным врачом китайской медицины, но и неплохо разбирался в западной!
Как он рассказывал, когда-то он даже учился за границей.
В самом конце были кабинет и спальня. В свободное время дедушка любил сидеть здесь, а устав, мог сразу пройти в спальню отдохнуть.
Глядя на знакомую обстановку, Чу Линъи почувствовала, как глаза защипало от тепла, и она, скрывая это, шмыгнула носом, после чего быстро вернулась на первый этаж.
Взглянув на висевшие на стене часы с мерно тикающим маятником, она вдруг поняла — время на втором этаже остановилось!
Чу Линъи быстро привела себя в порядок и вышла из пространства.
Проверив, что в доме по-прежнему тихо, она зажгла ещё одну успокаивающую палочку.
На всякий случай!
После этого, стараясь не шуметь, открыла дверь и выскользнула наружу…