Цзянь Цзаоцзао услышала это, улыбка её застыла, а лицо стало очень неприглядным. Она знала, что со второй невесткой Лу Юаньчуаня нелегко ладить, но никак не ожидала, что до такой степени.
Лу Юаньчуань, варивший лапшу на кухне, конечно же, слышал всё, что сказала вторая невестка.
С мрачным лицом он широким шагом вышел из кухни.
Возможно, Ян Цююэ не ожидала, что Лу Юаньчуань тоже дома, и внезапно увидев его с лопаткой в руке и с темнейшей тучей на лице, даже испугалась.
– Послушай-ка, четвёртый, что ты делаешь на кухне? Напугал меня! И зачем это ты с лопаткой?
Видя его свирепый вид, кто не знал, мог бы подумать, что он собрался кого-то лупить этой лопаткой.
– Вторая невестка, если впредь не умеешь следить за языком, лучше молчи. Цзаоцзао – моя жена, и она будет вставать тогда, когда захочет. Даже отец с матерью ничего не сказали, откуда тебе вообще голос подавать?
Он извечно не любил эту вторую невестку: ладно бы просто любила урвать что-то по мелочи, так ведь всё хорошее из дома тащила к своим родителям! Если бы не то, что семья ещё не разделилась, при её-то поганой привычке всё сносить в родительский дом, глядишь, и рождённых детей не удалось бы прокормить.
От таких его слов лицо Ян Цююэ позеленело от злости, и она взвизгнула:
– Четвёртый, это что ещё за слова?! Твоя жена – лентяйка, в первый же день после входа в дом поднялась так поздно, а я, между прочим, старшая невестка, и слова ей сказать не смею?
Посмотри-ка, в каком доме новая жена не встает спозаранку, чтобы приготовить еду родителям? А эта что? Дрыхнет до самого полудня!
– Это я ей разрешил! Моя жена, даже если она не станет работать и будет целыми днями спать дома, я и то не против. А если тебе что-то не нравится, то пусть вернутся отец с матерью, и мы разделим хозяйство, каждый будет жить сам по себе!
– Да ты… – Ян Цююэ чуть не умерла от злости.
– Ну и отлично, делим так делим! Вернутся родители, сразу разделим хозяйство! Я вот хочу посмотреть, как ты заживешь, когда женился на такой ленивой бабе! – бросив это, она злобно фыркнула и повернулась обратно на кухню.
А Лу Юаньчуань только этого и добивался.
Он подошел к своей молоденькой жене, взял её за руку и заговорил:
– Малышка, не бойся, я рядом, я никому не позволю тебя обижать.
Цзянь Цзаоцзао, однако, немного тревожилась:
– Разве так можно? Боюсь, отец с матерью рассердятся, когда узнают.
Она не хотела, чтобы из-за неё Лу Юаньчуань портил отношения с родными.
– Не переживай, отец с матерью давно говорили, что после моей свадьбы мы разделим хозяйство, просто это случится на пару дней раньше.
– Иди посиди в комнате, я сварю лапшу и принесу тебе.
– Правда? Только не обманывай меня. – Цзянь Цзаоцзао всё ещё беспокоилась.
– Не обманываю, иди.
Проводив её взглядом до комнаты, Лу Юаньчуань вернулся на кухню и продолжил варить лапшу для жены.
Полностью проигнорировав вторую невестку с её крайне недовольным лицом.
В полдень все вернулись домой. Сидя за обеденным столом, когда домашние уже почти наелись, а дети выбежали на улицу играть, Лу Юаньчуань напрямую заговорил о разделении семьи.
– Отец, мать, я теперь женился, народу в доме много, и жить всем вместе – значит неизбежно ссориться. Так что я думаю: давайте сегодня же разделим хозяйство.
– Четвёртый, ты о чём это?
Мать Лу замерла в изумлении: не прошло и суток после свадьбы, как он заводит разговор о разделении семьи, чего это он удумал?
– Четвёртый, перестань молоть чепуху, отец и мать живы-здоровы, какое ещё разделение? – прикрикнул старший брат Лу Юаньхан.
– Я не мелю чепуху, и как бы то ни было, сегодня хозяйство будет разделено.
Цзянь Цзаоцзао легонько потянула его за руку, призывая умолкнуть.
Лу Юаньчуань успокаивающе похлопал её по руке, давая понять, что волноваться не стоит.
– Ты и вправду так решил? – Отец Лу, до этого молчавший, перевел на него взгляд.
– Да, чтобы у некоторых снова не было повода распускать сплетни о моей жене.
В этих словах Лу Юаньчуаня крылся глубокий подтекл, он даже бросил взгляд на слегка смущенную вторую невестку.
Тут уж всем стало ясно: без сомнений, это вторая невестка учудила какую-то пакость, сказав что-то, что вызвало такое отвращение у четвёртого.
Иначе с чего бы ему заикаться о разделении семьи в такой момент?
Лу Юаньчуань продолжил:
– После разделения мы будем жить своим малым домом. Если отец с матерью захотят прийти пожить с нами, мы тоже будем рады.
К тому же, дети старшего и второго братьев уже подросли, места в доме явно не хватает, делить хозяйство рано или поздно пришлось бы, так почему бы не сделать это сейчас?
– Ладно, пусть будет по-твоему. – Отец Лу знал, что этот дом всё равно рано или поздно придется делить, парой дней раньше, парой дней позже – неважно. Он посмотрел на мать Лу: – Старуха, иди принеси деньги, раз уж делить – так делить всё сразу.
– Хорошо. – Мать Лу вздохнула, отложила палочки, ушла в комнату и вынесла все семейные сбережения.
– Комнаты разделим по тем, в которых вы сейчас живете.
Отец Лу положил принесенные матерью деньги на стол:
– Здесь чуть больше пятисот юаней. Каждой семье по сто пятьдесят, а оставшееся – нам с вашей матерью.
Мать Лу раздала деньги. Ян Цююэ, глядя на свои сто пятьдесят юаней, расплылась в широчайшей улыбке.
Мысленно она злорадствовала: подумать только, у отца с матерью было спрятано столько денег! Знай она об этом раньше, когда несколько лет назад поднимался вопрос о разделе, она бы билась до последнего – глядишь, и отхватила бы больше.
Прекрасно! Имея столько денег, она сможет накупить всякой вкуснятины и отвезти в родительский дом – младшему брату и племянникам на радость.
– Денег столько, сколько есть. Семейные котлы, чашки и тарелки делить не будем – хотите пользоваться, покупайте новое. А если надумаете съезжать, построите на эти деньги пару комнат.
У старшего и среднего дети тоже подросли, особенно у старшего – Сяо Янь уже девочка, ей одиннадцать лет, не дело всем жаться в одной комнате.
Зерно лежит в амбаре, нам с матерью оставьте сто цзиней, остальное делите меж собой как знаете.
Землю разделили ещё пару лет назад, когда проводили земельную реформу по дворам, так что всё останется по-прежнему.
В курятнике всего десять кур. У старших и средних семьи с детьми, им выделим на одну больше – по три курицы на семью. Четвёртому – две, а оставшиеся две достанутся нам с вашим отцом.
Есть еще два кабана – каждому по половине.
Один кабан идет старшему сыну, а второй – вам двоим пополам.
Сами решайте: продадите ли перед Новым годом и поделите деньги поровну, или забьете и разделите мясо пополам.
Что до нас, стариков, будем жить сами. Мы ещё не дошли до того, чтобы на ногах не стоять, а вы, братья, просто будете ежегодно давать нам немного денег на старость.
– Отец, мать, лучше поживите с нами. – Он был старшим сыном, и то, что родители останутся с ними, было само собой разумеющимся.
Однако Ян Цююэ осталась недовольна: у стариков наверняка припрятано немало добра, если они уйдут к старшим, разве всё это богатство не достанется старшей ветви?
Там же целый кабан! За него можно выручить кучу денег.
С какой стати старшему достается целый кабан, а им – только половина?
– Отец, мать, перебирайтесь-ка лучше к нам.
Ян Цююэ даже дернула Лу Юаньчжи за руку, бешено перемигиваясь с ним.
Родители здоровы, могут и по хозяйству помочь, и за детьми присмотреть, а главное – у них в руках полно добра.
Стоит родителям сойтись с ними, как всё это добро в итоге окажется у их второй семьи.
Мать Лу с презрением зыркнула на неё:
– Вторая невестка, не думай, будто я не знаю, что у тебя на уме.
Мы, старики, будем жить отдельно. – Она посмотрела на среднего сына, Лу Юаньчжи: – А ты, второй, присмотри своей женой. Теперь, когда хозяйство разделено, во всём придется полагаться только на себя.
Не позволяй жене растаскивать деньги и еду по её родительскому дому. Дети ещё маленькие, им всем расти и кушать надо.
У твоей жены в голове каша, но ты-то не будь дураком! Когда не останется ни денег, ни еды, я посмотрю, чем ты станешь кормить своих сыновей и дочерей.