Приблизительно почти десять тысяч цзиней добычи! — улыбнулся Тянь Гочжун.
Сколько?!
Брат Цкай был потрясен до глубины души.
Длиннозубый кивнул:
— И правда так много, поэтому я и попросил тебя позвать побольше людей.
— Как это у тебя получилось добыть столько?
Брат Цкай испытывал жгучее любопытство. Обычно охотники приносят максимум несколько сотен цзиней добычи, а у этого парня сразу около десяти тысяч! Разве можно быть настолько неправдоподобным?
— Просто повезло, — слегка улыбнулся Тянь Гочжун.
Раз Тянь Гочжун не хотел вдаваться в подробности, Брат Цкай не стал допытываться. Подумав, он произнес:
— Длиннозубый, давайте в том же месте, о котором мы договаривались раньше, вы доставите добычу...
Длиннозубый покачал головой:
— Доставить не получится, добычи слишком много.
Брат Цкай кивнул:
— Тоже верно. Тогда поступим так: вы сначала возвращаетесь, а потом ждете нас в том месте. Поскольку людей много, легко привлечь внимание, поэтому мы придем только вечером.
Длиннозубый посмотрел на Тянь Гочжун.
Тянь Гочжун с улыбкой ответил:
— Без проблем.
— Хорошо, значит, договорились, я пойду искать людей. — Брат Цкай повернулся, собираясь уходить.
Тянь Гочжун окликнул его:
— Постойте, брат Цкай, а что насчет цены?
Брат Цкай рассмеялся:
— Не переживай, пока товар хороший, в обиду не дам.
Длиннозубый тоже заступился за него:
— Гочжун, не беспокойся. Я уже много лет веду дела с братом Цкаем и знаю, что он человек исключительно честный, занижать цену просто так не станет.
Тянь Гочжун кивнул и снова спросил:
— А нельзя ли выдать мне немного денег или продовольственных талонов в качестве аванса? Честно говоря, дома у нас уже такая нищета, что и котелок поставить не на что.
Брат Цкай перевел взгляд на Длиннозубого.
Тянь Гочжун пояснил:
— Его отца зовут Тянь Лаонянь, в семье девять сыновей. А этот парень Тянь Гочжун раньше был редкостным мерзавцем, вечно таскал добро из дома, чтобы пропивать и проедать его сомнительными дружками, и совершенно не заботился о судьбе родных.
— Конечно, всё это я слышал от других, но что у него дома бедность — это к бабке не ходи.
— Девять сыновей?!
Брат Цкай снова удивился, усмехнувшись Тянь Гочжуну:
— Ну надо же, какие твои родители плодовитые! И сколько ты хочешь в аванс?
Тянь Гочжун улыбнулся:
— Разумеется, чем больше, тем лучше.
Брат Цкай закатил глаза:
— Ладно, давай так: я выдам тебе в аванс двадцать цзиней продовольственных талонов и десять юаней, а с остальным разберемся, когда я увижу товар.
— И то верно, — согласился Тянь Гочжун.
Брат Цкай вытащил из кармана одежды большую стопку разномастных талонов, отсчитал Тянь Гочжуну двадцать цзиней продовольственных и в придачу дал крупную десятиюаневую купюру.
В эту эпоху без талонов нельзя было купить абсолютно ничего.
Впрочем, одного наличия талонов тоже было недостаточно, чтобы получить товар бесплатно — за него всё равно нужно было платить деньги.
Заполучив талоны и наличность, Тянь Гочжун распрощался с Братом Цкаем и его людьми.
Он в одиночку направился в магазин снабжения.
Поселок Хэйту был небольшим, всего-то одна улица.
Дома в нем стояли деревянные, но куда более просторные, светлые и солидные, чем в деревне Цзюлун. Издалека они даже казались старинными, обладая особым колоритом древних богатых усадеб.
Магазин снабжения находился в самом центре главной улицы. Прежний владелец тела уже бывал здесь раньше, так что Тянь Гочжун чувствовал себя вполне уверенно.
Товаров внутри было немного, покупателей — тоже.
Жителям глухих гор деньги доставались нелегко, поэтому тратили они их очень бережно, не разбрасываясь попусту ни единой монетой.
Продавщицей оказалась молодая девушка с длинной косой лет семнадцати-восемнадцати, чьи разрумяненные щеки еще хранили следы юношеской пухлости.
Заметив вошедшего Тянь Гочжуна, она лишь мельком взглянула на него и снова склонила голову, продолжая вышивать стельки для обуви. По ярко-красной ткани тянулась золотистая нить — похоже, она готовила приданое для собственной свадьбы.
Тянь Гочжун бросил взгляд на прилавок, слегка улыбнулся и спросил:
— Скажите, вы скупаете здесь горные травы, дичь, грибы и всё в таком духе?
Цинь Сяюй ответила, даже не поднимая головы:
— Скупаем.
Тянь Гочжун поинтересовался снова:
— И каковы расценки?
— Смотря что за товар. Принес?
— Нет, я пока просто справляюсь.
— А-а.
— А можно мне получить прейскурант?
— Какой еще прейскурант?
— Прейскурант.
— Что такое прейскурант?
— Ну, таблица, в которой указано, за что и сколько вы платите.
Цинь Сяюй покачала головой:
— Ничего... не поняла.
Тянь Гочжун умолк.
— Мне двадцать цзиней риса, найдется?
— Это есть. Тебе грубый, отборный или клейкий?
— Отборный.
— Двадцать цзиней талонов и еще восемь юаней сверху.
Тянь Гочжун тут же протянул продовольственные талоны и десять юаней.
Цинь Сяюй отсчитала Тянь Гочжуну два юаня сдачи, отвесила двадцать цзиней отборного риса и спросила:
— Что-нибудь еще нужно?
Тянь Гочжун уже собирался отказаться, но боковым зрением вдруг заметил на прилавке туалетную бумагу и торопливо произнес:
— Мне еще вот эту штуку хочется, но у меня нет на нее талонов. Купить можно?
Цинь Сяюй проследила за его пальцем и удивленно воскликнула:
— Тебе понадобилась туалетная бумага? В горах все подтираются палочками или бамбуковыми щепками, а ты собрался тратить туалетную бумагу? Не боишься, что родители тебя за расточительство отругают?
В представлении Цинь Сяюй Тянь Гочжун был всего лишь мальчишкой, которого родители послали в поселок за рисом.
Если бы он притащил домой еще и туалетную бумагу, отец с матерью наверняка отходили бы его ремнем, так что она решила предупредить его из лучших побуждений.
— Ты просто скажи, продается она или нет? — отрезал Тянь Гочжун.
Цинь Сяюй ответила:
— Этот товар лежит у нас уже очень давно. Раньше на него требовались талоны, но пару дней назад заведующий сказал, что можно отпускать и без талонов. Так что раз ты настаиваешь, отговаривать не стану. Сколько тебе нужно?
— Почем она? — спросил Тянь Гочжун.
— Два мао за цзинь.
— Заверните десять цзиней! — не раздумывая выпалил Тянь Гочжун.
В мгновение ока он истратил двадцать цзиней талонов и десять юаней, после чего, взвалив на плечо двадцать цзиней риса и десять цзиней туалетной бумаги, покинул магазин снабжения.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Тянь Гочжуна, Цинь Сяюй покачала головой:
— Парень рослый и крепкий, а такой транжира. Вернется домой — небось реветь будет, когда отец отлупит.
Воссоединившись с Длиннозубым, тот тоже принялся толковать о том, что Тянь Гочжун выбросил два юаня на туалетную бумагу — сущая пустая трата.
И лишь сам Тянь Гочжун был готов горько плакать.
Обратный путь до Холодной пещеры занял какое-то время, и к моменту возвращения уже почти совсем стемнело. Возле входа дежурили Тянь Гои и Тянь Гожэнь — в пещере стоял такой собачий холод, что высиживать там они больше не могли.
— Вы двое, отнесите-ка рис и бумагу вглубь, а я, пожалуй, задержусь, вернусь еще нескоро.
Тянь Гочжун отдал ношу братьям.
Те оказались послушными, расспрашивать ни о чем не стали, подхватили рис с бумагой и скрылись внутри.
— Гочжун, ты подожди здесь, Брат Цкай с людьми вот-вот подойдет, я пойду встречу их и выведу сюда, — произнес полчаса спустя Длиннозубый и тоже удалился.
Тянь Гочжун остался у Холодной пещеры в полном одиночестве.
На всякий случай он немного обустроил окрестности, расставив неподалеку ловушки. Если эти люди вздумают играть не по правилам, пенять тогда пусть пеняют на себя — в жестокости он им не уступит.
Ночное небо сегодня выдалось на редкость язвенным, лунный свет заливал всё вокруг ярким сиянием.
Примерно через час из чащи донесся нестройный топот ног, и задремавший от ожидания Тянь Гочжун мгновенно вскинулся.
Вскоре показались Брат Цкай и Длиннозубый, уверенно ведущие за собой человек пятьдесят-шестьдесят.
Среди них были и мужчины, и женщины — на вид самые обыкновенные, простодушные крестьяне.
— Где добыча?! — едва завидев Тянь Гочжуна, громко окликнул его Брат Цкай.
Тянь Гочжун молча указал пальцем в сторону Холодной пещеры.
Толпа тут же двинулась внутрь.