Суй Ли тоже разглядывала Ли Синцзянь.
Странно, неужели по ней совсем не скажется, что ее изнасиловали толпой?
В таком юном возрасте — и совсем не стыдится? Почему создается впечатление, будто ей легко и она ни при чем?
— Ты еще помнишь, что нужно возвращаться? — первой из прихожей вышла Го Цзин.
Указав на девушку Ли Кэвэню, она заявила: — Ты как раз вовремя! Бегала где-то два дня и две ночи, да еще и мои деньги украла. Займись-ка ей как следует.
В прошлой жизни все было иначе. В прошлой жизни она не крала деньги, а честно плакала дома, чувствуя себя хуже мертвой.
Они пришли.
Тогда первой тоже заговорила Го Цзин. Она произнесла: — Вы пришли, заберите этого позорящего нас мелкого гадёныша! Она посрамила всю мою седину.
А что тогда сказала Суй Ли?
Суй Ли с отвращением на лице бросила: — Вернуться-то можно, А-Цзянь... Раз уж с тобой приключилось такое, то, когда вернешься, не говори, что ты наша дочь. Скажи, что ты наша дальняя родственница, которая гостит в нашем доме.
Она просила о помощи, жаждала ее, глядя на Ли Кэвэня.
Но этот отец не подарил ей тепла. Ли Кэвэнь закурил сигарету и произнес: — Пусть будет так. А что еще тут скажешь? Я и вправду совершил грех, разродившись такой дочерью. Позора не оберешься.
— Чего ты ревешь? Если тебе так стыдно, почему бы тебе не сдохнуть? Заставляешь меня позориться.
Тогда она действительно потеряла всякую надежду. Она не понимала: она ведь и вправду ни в чем не виновата, почему же родители ее не понимают?
Наверное, животное стремление к выживанию заставило ее удержаться от самоубийства.
Тогда она все еще хотела жить, опустилась на колени и горько умоляла их забрать ее с собой...
— А-Цзянь, у тебя что-то случилось? Когда я шла сюда, то слышала, что у вас тут произошло изнасилование, причем замешана ученица из вашей школы. Не ты ли это случаем?
В глазах Суй Ли читался расчет. Казалось, она переживает, но на самом деле это был лишь прощупывающий почву вопрос.
Она прервала воспоминания Ли Синцзянь.
Лицо Го Цзин страшно исказилось. Размахивая метелкой из прутьев, она закричала: — Так это ты, да?! Точно ты! Иначе где ты пропадала ночами?
Суй Ли, словно пытаясь ее успокоить, протянула руку и схватила Ли Синцзянь за запястье: — Не бойся, я твоя мама. Разве ты можешь что-то от меня скрыть? Расскажи все как есть. Мы же семья, разве есть проблемы, которые нельзя решить?
Чужие родители норовят защитить своих дочерей от любых невзгод, укрыв под крылом. А ее матушка? Прекрасно, кажется, она искренне боялась, что с той ничего не случилось.
И это действительно ее мать?
На самом деле еще в прошлой жизни Ли Синцзянь сомневалась во всем этом. Она даже заказывала ДНК-экспертизу — и впрямь родная.
Ли Кэвэнь, молчаливый, словно NPC, тоже начал нервничать: — Произошло такое ЧП, а ты не связываешься с семьей и шатаешься где попало! Ты что, специально делаешь всё, чтобы меня опозорить?
Вина еще не доказана, но приговор уже вынесен.
Ли Синцзянь тихонько и глубоко вздохнула.
В прошлой жизни она думала, что у Ли Кэвэня к ней хотя бы капля чувств, и уж он-то точно не станет вешать на нее всех собак.
Похоже, два сапога — пара.
Он любит ее не больше остальных.
Глядя на Суй Ли, она произнесла: — Слышала? От кого слышала? И что именно слышала? Кажется, ты так сильно обо мне беспокоишься... А знаешь ли ты, что я ем каждый кадый день? Сколько у меня трусов? Есть ли у меня зимние ботинки? И чьи донашиваю ватные штаны — какой из старых старух?
Ты всё знаешь? Слышала... как ловко у тебя получается слушать! Набралась всякой никому не нужной болтовни, а до собственного ребенка тебе дела нет.
Ты что, умом тронулась на старости лет? Выцепляешь ушами только то, до чего самой есть дело.
Все трое: — ...
Го Цзин, одновременно испуганная и разъяренная, задрожавшими руками ткнула в сторону Ли Кэвэня: — Видел? Начиная с позавчерашнего дня — будто бешеной собаки объелась! И со мной разговаривает точно так же.
Ли Кэвэнь сузил глаза.
Не дожидаясь, пока он заговорит, Ли Синцзянь обратилась к Суй Ли: — Я к тебе обращаюсь: от кого ты в конце концов это услышала, или это дело как-то связано с тобой?
На воре и шапка горит — Суй Ли тут же взвизгнула: — Я твоя мать! Как ты со мной разговариваешь? С чем это со мной связано? Какое я имею к этому отношение?
— Если не связана, чего ты так бесишься? Боишься, что люди узнают? — Ли Синцзянь усмехнулась. — Раз тебе так хочется знать, я скажу: меня действительно попытались заманить. Ты абсолютно права, дело тут громкое.
Стоило ей закончить фразу, как Ли Синцзянь заметила, как уголки глаз и брови Суй Ли разгладились — с души будто упал тяжелый камень.
Словно та только и ждала, когда девушка попадет в беду.
И тон Суй Ли действительно стал куда более непринужденным: — А-Цзянь, раз уж всё случилось, какой толк злиться на нас? Твой дед велел нам забрать тебя домой. Давай так: ты возвращаешься с нами, уезжаешь отсюда, а об этом инциденте просто забудешь.
Ли Кэвэнь уже собирался выдать что-то вроде чего она еще не сдохла, раз смеет проситься домой к отцу,
как его прервал истеричный голос Го Цзин: — Я же говорила, что эта шлюшка — девка беспутная! Ее отымели так, что она и нос боится показать! Проваливай отсюда, проваливай, ты мне больше не нужна!
Повернувшись к Суй Ли, она взвизгнула: — И ты еще сюсюкаешь с ней! Пусть ее отец забьет ее до смерти! Забьет до смерти эту позорницу!
Суй Ли с неловким видом проговорила: — Мам, девочка ведь не со зла, остыньте.
Она всегда мастерски умела играть роль доброй матушки в такие моменты.
Повернувшись обратно к Ли Синцзянь, она продолжила: — Сама видишь, даже бабушка от тебя отреклась. А-Цзянь, это невероятный позор. Твой дед — человек авторитетный, у нашей Семьи Ли безупречная репутация. И у твоего отца, и у меня есть постоянная работа, общественные связи. С тем, что с тобой произошло, мы не можем даже заявить после твоего возвращения, что ты наша дочь.
Это же такой удар по репутации Семьи Ли!
Давай сделаем так: скажи всем, что ты ребенок моей племянницы, будешь звать меня тетей. Мы якобы подобрали тебя, узнав, что твои родители погибли. Запомнила?
Так вот почему Суй Ли плела все эти интриги и подставляла ее — чтобы члены Семьи Ли от нее отреклись.
Была и еще одна причина: так ею станет намного проще управлять.
В любом случае, если заявить наотрез, что они с матерью чужие друг другу люди, а саму ее полностью извалять в грязи — это принесет Суй Ли и Ли Чэньси сплошную выгоду и никакого вреда.
Ли Синцзянь усмехнулась: — Не хотите меня признавать?
— А не ты ли сама не хотела меня отпускать домой и специально всё подстроила? Какая у тебя ко мне смертельная обида и лютая ненависть?
— Ишь чего удумали! Я член Семьи Ли, мой дед — Ли Минли, мой отец — Ли Кэвэнь. Если я не ребенок Семьи Ли, то чья же я дочь? Мой дед еще жив, а вы уже отправляете меня оплакивать чужие могилы? Смелости тебе не занимать.
Суй Ли гневно нахмурилась: эту маленькую шалавку изнасиловали, почему же у нее нет ни капли стыда и страха, почему рассудок не помутился? Как она смеет быть настолько непослушной и дерзить ей в ответ?
Тяжело вздохнув про себя, Суй Ли с притворно-капризным видом посмотрела на Ли Кэвэня: — Муж мой, я же стараюсь ради папы и ради чести нашей семьи! Посмотри...
— Можешь на него не смотреть, — Ли Синцзянь криво улыбнулась. — Меня и вправду заманили обманом, но со мной ничего не случилось, я цела и невредима. Заодно я уже заявила в полицию.
Она перевела взгляд на Суй Ли: — Так что ты вполне могла об этом услышать — весь городок ведь на ушах стоит? Напоить несовершеннолетнюю, организация проституции несовершеннолетних, изнасилование несовершеннолетней... Пару дней — и покажут по центральному телевидению в вечерних новостях.
Остается только молиться, чтобы сутенеры бегали быстро, а не то не знаю, сколько им лет тюрьмы светит.
— Что? Ты обратилась в полицию? — Суй Ли растеряла всю улыбку и с удивлением и гневом уставилась на Ли Синцзянь.
Ли Синцзянь развела руками: — Возникли трудности — обращайся в полицию. Полиция — это наши родные люди. Защитят тебя, защитят меня, защитят ее, защитят всех нас. Не к тебе же мне идти? Разве я смогла бы тебя найти? Вы же на меня плевали с высокой колокольни, так что полиция — мои самые близкие люди. В беде, ясное дело, идут к близким.
— Ты...