Эта самая Гу Лэжань, что побывала на том свете, словно переродилась: стала злой и сильной. Боюсь, как бы она не рассердилась и не влепила пощёчину. А беда в том, что, когда она бьёт, никто снаружи не верит, что это она их ударила, ещё и нас, всю семью, бессовестными называют!
Вот они и шушукались полдня, пока не придумали новый план.
Гу Лэжань не знала, что эти мерзавцы, отведав её тумаков, уже через полдня снова забеспокоятся. Знай она об этом, непременно врезала бы им ещё пару раз, прежде чем выйти.
Она шла к дому старосты по памяти прежней хозяйки тела. Когда проходила мимо кукурузного поля, воздух застыл.
Кулон из гальки у неё на груди засиял голубым светом, и перед ней возник образ господина Системы.
— Ты наказала злодеев и получила награду — тысячу юаней, а также подсказку, где найти цель, — произнёс господин Система.
Тысяча юаней в восьмидесятые годы была суммой немалой, но эти наградные деньги можно было тратить только в пространственном хранилище. А цены там такие же высокие, как в её мире: обычная коробка с обедом стоит двадцать юаней, так что тысяча — это не бог весть что.
Гу Лэжань надула губы и пробормотала:
— Господин Система, почему всего тысяча? Не маловато ли?
— Хе-хе, — отозвался господин Система, — мы считаем по головам. Четверо — ровно тысяча. Нельзя нарушать правила Бюро!
Четверо — тысяча, значит, на каждого выходит по двести пятьдесят?
Гу Лэжань, подумав об этом, не удержалась и рассмеялась.
— Ладно, не хочешь прибавлять — не надо. Но скажи хотя бы, как мне найти того самого господина Дао?
— Выйти замуж за мужчину по имени Цзи Чжэнъе.
Гу Лэжань скрестила руки на груди и с недоумением спросила:
— Ничего не путаешь? Судя по времени, господин Дао сейчас ещё семи-восьмилетний ребёнок. Зачем мне выходить замуж за какого-то мужчину?
— Это результат вычислений Системы на основе Больших данных. Пожалуйста, доверяй нашим подсказкам.
Гу Лэжань погладила подбородок:
— Но в этом огромном мире где мне искать мужчину по имени Цзи Чжэнъе? К тому же он, возможно, уже женат. Может, дашь другую подсказку?
— Пока есть только эта. Если нужны другие, придётся встать в очередь.
— В очередь? — Гу Лэжань вытаращила глаза. — Для такого пустяка нужна очередь?
— Я ведь обслуживаю не только тебя, одна сотрудница временной полиции. Все сотрудники Бюро временной полиции получают информацию от меня одного. Дел много, приходится стоять в очереди.
Гу Лэжань закатила глаза на господина Систему и спросила:
— Тогда скажи хотя бы, где искать Цзи Чжэнъе?
— На сегодня лимит обслуживания исчерпан. Мне нужно подключиться к другому времени и другому сотруднику. Прощай!
Гу Лэжань хотела ещё что-то сказать, но голубой свет перед ней исчез, воздух снова пришёл в движение.
Ладно, раз так, придётся пока запомнить эту подсказку про Цзи Чжэнъе, а остальное — когда господин Система разузнает.
Шёпот
Закончив разговор с господином Системой, Гу Лэжань направилась прямо к дому старосты.
— Староста, я пришла, — поздоровалась она, подойдя к воротам.
Староста, сидевший под большим деревом у входа и обмахивавшийся веером, увидев Гу Лэжань, долго не мог прийти в себя.
— Ой, это же Лэжань, — погладил он себя по голове. — Умылась — такая красавица стала, я тебя едва узнал, ха-ха…
— Староста, не захваливайте меня, а то я возгоржусь, хе-хе…
— Я не хвалю, я правду говорю!
Староста поднялся и пригласил Гу Лэжань в дом пообедать, крикнув своей снохе Чжан Хуа:
— Чжан Хуа, Лэжань пришла, ты еду приготовила?
— Готово, готово! Садитесь — и можно есть!
Чжан Хуа, как и староста, была добрая душа.
Утром, узнав о смерти Гу Лэжань, она долго горевала.
Потом староста вернулся домой и сказал ей, что Гу Лэжань воскресла и собирается прийти к ним пообедать. Чжан Хуа тут же отрезала половину связки домашнего копчёного сала, чтобы приготовить его с чесночными стрелками, и сварила яичный суп с люффой — подкрепить бедную девочку.
— Спасибо, тётушка Чжан, — сказала Гу Лэжань, усаживаясь вместе со старостой за низкий круглый стол. — Тётушка Чжан, садитесь с нами!
— Ничего, вы ешьте, я сейчас руки помою и приду.
Чжан Хуа, улыбаясь, усадила Гу Лэжань, вошла в кухню, сняла фартук, вымыла руки и вернулась к столу.
В деревне столы и стулья для еды были низкими, не то что городские — высокие. Есть за ними было всё равно что сидеть на корточках.
Но Гу Лэжань не была изнежена — в студенчестве она ведь тоже ела у уличных лотков за такими же низкими столиками.
Сев за этот столик, она снова почувствовала себя студенткой за уличной едой — свободно, без всяких стеснений.
— Лэжань, я всё слышала о твоих домашних делах. Твой отец и те — просто нелюди, — Чжан Хуа положила Гу Лэжань кусочек копчёного сала. — Что ты теперь думаешь делать? Оставаться в этом волчьем логове — не выход.
— Спасибо, тётушка Чжан, — Гу Лэжань съела сало. — Я ещё не решила.
Староста, проглотив кусок, медленно заговорил:
— Лэжань, я советую тебе как можно скорее ехать в город, к тому, кого тебе твоя мать сосватала, твоему жениху по фамилии Цю.
— И его родная мать уже написала тебе письмо, спрашивает, когда ты приедешь в город, чтобы встретить тебя на вокзале, — добавила Чжан Хуа. — Такая заботливая свекровь должна быть доброй. Там тебе будет гораздо лучше, чем у родного отца.
— Если у тебя нет денег на билет, скажи, мы с тётушкой купим тебе.
Гу Лэжань, слушая, как староста и Чжан Хуа так заботливо о ней думают, почувствовала тепло на сердце.
— Хорошо, я отдохну несколько дней, поправлюсь и съезжу в город — посмотрю.
Гу Лэжань сказала только «посмотрю», но не упомянула о замужестве, потому что в голове у неё всё время вертелась подсказка господина Системы: «Выйти замуж за Цзи Чжэнъе».
— Тогда ешь побольше, чтобы быстрее поправиться. — Чжан Хуа положила Гу Лэжань ещё несколько кусочков сала.
Гу Лэжань слабо улыбнулась, принимая доброту Чжан Хуа и старосты.
Покончив с едой и обменявшись любезностями со старостой и Чжан Хуа, она отправилась обратно.
По дороге домой она издалека увидела Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо, которые о чём-то шептались под деревом. По тому, как они озирались по сторонам, было ясно — замышляют они что-то недоброе.
Гу Лэжань замедлила шаг и незаметно приблизилась к Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо, чтобы подслушать их разговор.
Появление цели
Не услышала бы — не узнала, а услышала — так и обомлела.
Оказывается, из уст Ван Гуйхуа прозвучали три слова: «Цзи Чжэнъе».
Вот это повезло! Искать не надо — само нашлось!
Всего час назад Гу Лэжань думала, где же ей найти этого Цзи Чжэнъе, а тут уже подкинули ниточку.
Правда, содержание их разговора снова вызвало у Гу Лэжань желание надавать им тумаков.
— Я уже разузнала, — говорила Ван Гуйхуа, — этот никудышный Цзи Чжэнъе, который десять лет дома не был, сегодня возвращается. Мы подсыплем зелье ему и Гу Лэжань, они переспят, и тогда, даже если Гу Лэжань не сдохнет, репутация у нея будет навсегда испорчена. А в город к семье Цю поедешь ты.
— Мама, а где ты взяла зелье? Надёжное? — спросила Гу Цзяоцзяо.
Ван Гуйхуа вытащила из кармана штанов маленькую пластиковую бутылочку и показала дочери:
— Это я у ветеринара купила, для свиней, чтобы спаривались. Зелье сильное, не сомневайся, на них двоих хватит.
Гу Цзяоцзяо махнула рукой, веля матери убрать бутылёк, и тихо сказала:
— Мам, Цзи Чжэнъе такой здоровый, хватит ли этой дозы?
— Не волнуйся, — ответила Ван Гуйхуа, — я велела ветеринару приготовить на десятерых свиней. Боюсь, до рассвета не остановятся…
Мать и дочь переглянулись и понимающе, злобно усмехнулись.
— Мам, мы с Цзи Чжэнъе не особенно знакомы. Как думаешь, согласится ли он, когда вернётся, прийти к нам пообедать?
Ван Гуйхуа закатила глаза:
— Это уж твоя забота, — помолчала и продолжила: — Я всё придумала. Скажем, будто хотим познакомить его с тобой, пригласим в дом поесть, а там уж всё само собой сделается.
— Цык-цык, — не выдержав, Гу Лэжань высунула голову между Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо.
— А-а-а!
Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо в один голос закричали.
Они хотели убежать, но Гу Лэжань схватила обеих за шеи и с силой стукнула их головами друг о друга, словно арбузами.
— А-а-а!
Снова голова кругом!
Гу Лэжань с силой отшвырнула Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо на два метра в сторону.
Она повертела шеей, сжала кулаки — суставы хрустнули.
— Не подходи, мы… мы… — знаем, что виноваты.
Сидевшие на земле и пятивешиеся задом женщина и дочка хотели произнести слова покаяния, но тут увидели возвращающегося в деревню Цзи Чжэнъе. В глазах у них вспыхнула радость, будто они увидели спасителя. Они вскочили и бросились к Цзи Чжэнъе, стоявшему за спиной Гу Лэжань, спрятавшись за его спину.
— Цзи Чжэнъе! — указывая на Гу Лэжань, испуганно закричала Ван Гуйхуа. — Она хочет нас убить! Спаси нас!
Гу Лэжань обернулась и увидела мужчину могучего телосложения, с тёмной кожей. На нём была белая футболка с коротким рукавом, военные брюки защитного цвета и солдатские ботинки. В руке он держал красно-синюю плетёную сумку.
Судя по крику Ван Гуйхуа, Гу Лэжань поняла, что этот мужчина и есть её цель — Цзи Чжэнъе.
Цзи Чжэнъе не был писаным красавцем, но в его резких, словно высеченных чертах чувствовалась мужественная сила, настоящий мужчина, от которого веяло надёжностью.
Услышав мольбу Ван Гуйхуа, Цзи Чжэнъе остановился, посмотрел на двух женщин за своей спиной, затем на хрупкую Гу Лэжань перед собой. Лицо его было бесстрастным, холодным.
Гу Лэжань испугалась, что он уйдёт, и, не разжимая кулака, поднесла его к голове, притворившись, что чешет затылок.
Женись на мне!
— Здравствуй, Цзи Чжэнъе. Меня зовут Гу Лэжань. — Гу Лэжань смотрела на Цзи Чжэнъе, изогнув брови в улыбке.
Лицо Цзи Чжэнъе, и без того холодное, стало ещё мрачнее. Казалось, он был чем-то недоволен.
Гу Лэжань думала, что она — признанная красавица в Бюро временной полиции, многие коллеги-мужчины делали ей комплименты, и она была уверена в своей внешности.
Этот Цзи Чжэнъе не только не похвалил её, но ещё и смотрит волком. Странно!
Ах да, наверное, слова Ван Гуйхуа заставили его неправильно её понять, он решил, что она плохая.
Подумав так, Гу Лэжань с ямочками на щеках принялась объяснять:
— Цзи Чжэнъе, не слушай этих двух злых баб! Если бы ты пришёл чуть раньше, то услышал бы, как они сговариваются тебя опоить!
Услышав это, Цзи Чжэнъе повернул голову и взглянул на Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо. Холодно спросил:
— И как же вы хотели мне навредить?
Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо в испуге замахали руками:
— Да нет же! Не слушай её, она врёт!
— Вру? — возразила Гу Лэжань. — А в кармане у тебя разве не лежит бутылёк с зельем для свиней? Ты хотела заманить Цзи Чжэнъе к нам домой, опоить нас обоих, чтобы мы совершили скотство, а потом шантажировать его семью!
На самом деле про шантаж Гу Лэжань придумала сама. Она решила, что, затронув интересы Цзи Чжэнъе, легче будет вызвать в нём сочувствие к такой же жертве, как и она сама.
Не успела она договорить, как Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо снова принялись трясти головами и оправдываться:
— Мы не хотели шантажировать, мы только… только…
— Только что? — настаивала Гу Лэжань, глядя на внезапно замолчавшую Ван Гуйхуа. — Что бы вы ни задумали, ясно одно: вы собирались его опоить!
Ван Гуйхуа, увидев разгневанное лицо Цзи Чжэнъе, неловко улыбнулась:
— Дома дела, мне надо идти.
— И мне надо маме помочь, хе-хе…
Гу Цзяоцзяо, неловко усмехнувшись, подхватила мать под руку, и они убежали домой.
Гу Лэжань, глядя вслед ушедшим, которые мозолили ей глаза, широко улыбнулась Цзи Чжэнъе, сверкнув белыми зубами:
— Видишь? Я не плохая. Может, познакомимся? Подружимся?
Но Цзи Чжэнъе становился всё более холодным. Выслушав её, он равнодушно бросил:
— Мне не нужны друзья.
Сказав это, он пошёл дальше, неся свою сумку.
Гу Лэжань с трудом нашла цель и не собиралась так легко сдаваться!
Она, конечно же, пошла рядом с Цзи Чжэнъе, без умолку тараторя на ходу.
— Цзи Чжэнъе, друзья тебе могут быть не нужны, но жена-то нужна!
— …
— Цзи Чжэнъе, я буду твоей женой. И выкупа за меня не надо!
— …
— Цзи Чжэнъе, свадьбу можно не играть, только свидетельство о браке получить!
— …
— Цзи Чжэнъе, после свадьбы я не возьму у тебя ни копейки, не бойся!
— …
— Цзи Чжэнъе, если у тебя денег нет, я могу тебя содержать! Я серьёзно!
— …
— Цзи Чжэнъе, где ты ещё найдёшь такую дешёвую жену? Упустишь — вовек не сыщешь!
У Цзи Чжэнъе от её трескотни разболелись уши. Он остановился и резко развернулся. Гу Лэжань, шедшая за ним по пятам, налетела на него.
— Ой! — притворно жалобно протянула Гу Лэжань, хватаясь за лоб. — Ты меня ушиб! Теперь ты должен за меня отвечать! Женись!
За кого ты меня принимаешь?
Цзи Чжэнъе холодно смотрел на хрупкую Гу Лэжань в своих объятиях, на лице его было написано крайнее раздражение.
— Ты что, не заткнёшься?
— Я… — Гу Лэжань опустила голову, но подняла на него ясные глаза, всем видом изображая несчастную. — Я серьёзно. Мне нравишься. Не сердись, ладно?
— Гу Лэжань! — процедил он сквозь зубы. — Я тебе что, собака, которую можно подозвать и прогнать? Сказала, что я тебе нравлюсь, — и я должен быть с тобой?
Даже перед лицом его гнева Гу Лэжань, чтобы выполнить задание, продолжала бесстыдно притворяться влюблённой:
— Я тебе не нравлюсь? Может, я недостаточно красива или ещё что? Скажи, я исправлюсь!
Цзи Чжэнъе ничего не ответил. Он развернулся и шагнул в калитку какого-то двора, с силой захлопнув её за собой.
Хотя их разделяла дверь, Гу Лэжань ясно услышала радостный женский голос:
— Брат, ты вернулся!
Не нужно было гадать — это был дом Цзи Чжэнъе.
Гу Лэжань запомнила этот двор.
Неудача сегодня не означает неудачу завтра. Она запомнила адрес и решила прийти завтра. Гу Лэжань никогда не бросала начатое.
Подумав так, она хлопнула в ладоши и вразвалочку направилась к дому семьи Гу. Там её ждали четыре мерзавца, которые должны были получить своё.
Цзи Чжэнъе за дверью увидел свою младшую сестру Цзи Хунъюнь. На его каменном лице появилась лёгкая улыбка.
— Давно не виделись. Наша маленькая Хунъюнь выросла, — он погладил её по голове, с которой свисали две короткие косички. — Скучала по брату?
Цзи Хунъюнь, сияя, утвердительно кивнула:
— Конечно, скучала!
— Умница. Я тоже по вам скучал.
Разговаривая, они вошли в дом. Цзи Чжэнъе поставил свою сумку на пол.
Цзи Хунъюнь налила ему в пиалу тёплой воды, поставила на стол и пригласила сесть.
— Брат, знаешь, сегодня утром в нашей деревне произошло невероятное событие.
— Какое? — Цзи Чжэнъе взял пиалу, отпил глоток. — Расскажи.
Цзи Хунъюнь, смеясь, захлопала глазами:
— Гу Лэжань упала в реку и умерла…
Не успела она договорить, как Цзи Чжэнъе опустил глаза, и рука, державшая пиалу, слегка задрожала.
Оказывается, всё, что он видел, было иллюзией. С чего он взял, что бессердечная Гу Лэжань может его полюбить и захотеть выйти за него?
Цзи Хунъюнь заметила его странное состояние, широко раскрыла глаза и участливо спросила:
— Брат, ты в порядке?.. Неужели ты всё ещё любишь эту Гу Лэжань?
Цзи Чжэнъе отвернулся и равнодушно ответил:
— Нет. Просто жаль, что человек умер.
— Брат, она не умерла! — Цзи Хунъюнь улыбнулась. — Все думали, что умерла. Её мачеха уже планировала устроить поминки, а потом продать её для посмертного брака. Как тебе такое — подло, да?
Цзи Чжэнъе кивнул, не высказывая определённого мнения.
Видя, что брат молчит, Цзи Хунъюнь продолжала:
— Но, к счастью, она не до конца умерла. Её принесли домой, и она как-то ожила. А эти четыре мерзавца из её семьи разыграли целый спектакль: подрались друг с другом, а потом всё свалили на Гу Лэжань. Хотели и репутацию ей испортить, и деньги с неё получить за побои. Настоящие бесстыдники!
Цзи Чжэнъе молча взял пиалу и снова отпил воды.
Стыд
Цзи Хунъюнь, видя его безучастное выражение лица, цокнула языком:
— Брат, ну ты и бесчувственный! Я тебе рассказала о tragicной судьбе сестрицы Гу Лэжань, а ты хоть бы что!
Цзи Чжэнъе закатил глаза:
— Я с ней не знаком. Что мне говорить?
— Брат, в ту ночь десять лет назад… — Цзи Хунъюнь хотела было пуститься в сплетни о прошлом Цзи Чжэнъе и Гу Лэжань, но он решительно сменил тему.
— Где папа и мама?
— Папа пошёл в городок за мясом, скоро должен вернуться. Мама в огороде за овощами.
— Брат… — не унималась сестра.
— Я пойду помогу маме нарвать овощей. А ты давай дома рис вари, готовь ужин, ждите нас.
С этими словами Цзи Чжэнъе поднялся и вышел со двора, направляясь к огороду.
— Сбежал, точно сбежал, — пробормотала себе под нос Цзи Хунъюнь, глядя ему вслед и улыбаясь. — С таким характером когда же у меня появится невестка?
Гу Лэжань не знала, что о ней говорят за спиной Цзи Хунъюнь и Цзи Чжэнъе. Она знала только, что ей нужно заняться четырьмя мерзавцами из семьи Гу и заодно забрать вещи, оставленные её матерью.
Вернувшись в дом семьи Гу, она, не оборачиваясь, заперла входную дверь двора.
Громкий стук заставил всех четверых во дворе в страхе прижаться к стене, особенно Ван Гуйхуа и Гу Цзяоцзяо.
Гу Лэжань, сунув руки в карманы, прошла мимо них, окинула взглядом и, ничего не сказав, направилась прямиком на кухню. Оттуда сразу донесся звон посуды.
Вскоре она вышла и спросила:
— Почему сегодня на ужин всё постное? Мяса нет?
Гу Фугуй толкнул локтем стоявшую рядом Ван Гуйхуа:
— Свари мяса.
— Так в доме только один кусок остался…