После ухода Шэнь Ишу главная госпожа, вторая госпожа, третья госпожа Семьи Гу и несколько младших членов клана суетились: сначала они уложили старую госпожу в постель, а затем послали за лекарем.
Когда всё было сделано, третья госпожа госпожа Чжао заговорила:
— Старшая невестка, эта Шэнь Ишу раньше казалась такой послушной и была невероятно почтительна к тебе, своей свекрови. Кто бы мог подумать, что на этот раз её настрой окажется настолько жестким, что она перестанет слушать даже слова матушки? Если она будет упорствовать в своем решении развестись, что же нам делать?
Госпожа Чжао была женщиной проницательной. За последние два года, заискивая перед главной госпожой, она немало выгадала за счет Шэнь Ишу, поэтому ей совсем не хотелось, чтобы такое сокровище упорхнуло из гнезда Семьи Гу.
Главная госпожа уловила скрытый смысл в её словах и холодно фыркнула:
— И что с того, что у неё жесткий настрой? У неё вовсе нет другого выбора.
С этими словами остальные согласно закивали.
И в самом деле, Шэнь Ишу — всего лишь одинокая сирота, без роду и племени, да к тому же из семьи купеческого сословия, с низким положением. Покинув Семью Гу, она уподобится лишенной корней ряске на воде, которую первый же порыв ветра разнесет во все стороны, оставив в жалком и плачевном положении.
А оставшись в Семье Гу, она по меньшей мере останется законной женой и хозяйкой дома.
И лишь вторая госпожа Семьи Гу Жуань Ши была с этим не согласна.
В душе она понимала: хоть девчонка А-Шу внешленно и кажется мягкой и хрупкой, на самом деле у нее железный характер. Иначе за последние два года она бы не смогла, несмотря на придирки и притеснения дотошной старшей невестки, сохранить безупречную репутацию и не совершить ни единой ошибки.
Семья Гу надеялась запереть А-Шу в ловушке и присвоить все имущество семьи Шэнь, но, судя по всему, их расчеты оказались неверными.
Однако предупреждать старшую невестку она не собиралась.
Старшая невестка была черства и никогда не считала А-Шу за человека. Хотя Жуань Ши и испытывала жалость, но из-за того, что старшая ветвь заправляла делами в поместье, а её собственному мужу приходилось полагаться на старшего брата при дворе, она не имела права голоса.
Если А-Шу сможет своими силами вырваться из этого пожирающего людей демонического логова, каковым являлась Семья Гу, это тоже будет к лучшему.
Шэнь Ишу вместе с Хун Юй и Люй Лю вернулась во Двор Тинлань.
В комнатах всегда держали лучший серебристый древесный уголь, так что там было по-весеннему тепло. Едва переступив порог, они ощутили накатившую волну тепла, которая мгновенно согрела слегка озябшее тело.
Хуанъин принесла имбирный чай и помогла Шэнь Ишу выпить его, а Лань Юэ тем временем помогла снять накидку и шпильки.
Служанки занимались каждая своим делом, но в этой суете царил полный порядок.
Когда Шэнь Ишу согрелась, Хун Юй поинтересовалась:
— Барышня, только что в Зале Шоуань ваши слова были столь резки, что вы, можно сказать, сорвали с Семьи Гу пристойную маску. Раз уж дошло до такого, то если они всё равно не согласятся на развод, как нам быть?
Шэнь Ишу уже собиралась ответить, как вдруг увидела разъяренного Гу Цзинмо, врывающегося с улицы.
Едва войдя в комнату, он схватил стоявшую на столе чайную чашку и с силой швырнул её на пол, после чего обвинил её:
— Шэнь Ишу, я думал, у тебя кроткий и мягкий нрав, а ты оказалась такой дерзкой и непокорной! Бабушка просто хотела по-доброму отговорить тебя от мысли о разводе, а ты стала пререкаться и даже довела её до обморока!
— Неужели вся та наивность и нежность, что ты показывала мне раньше, была ложью? Не видевшись два года, ты докатилась до того, что стала отвратительной и мерзкой!
Пусть Шэнь Ишу уже давно решила выбросить эти чувства из головы, слова Гу Цзинмо всё равно заставили её сердце заледенеть.
Они были знакомы с Гу Цзинмо с юных лет, у них были самые прекрасные воспоминания, но теперь из его уст прозвучали лишь слова о том, что она отвратительна и мерзкая.
Он даже не попытался выяснить, что произошло, не обратил внимания на слова своей бабушки и матери, без разбору ворвался сюда и принялся сыпать обвинениями и бранью, не выказав к ней ни капли доверия.
Шэнь Ишу не хотела ничего объяснять и считала это ниже своего достоинства, ибо с этого самого момента само имя Гу Цзинмо будет навсегда выжжено из её сердца, без малейшей надежды на возвращение.
— Раз я настолько тебе неприятна, давай разведёмся, — Шэнь Ишу снова заговорила об этом. — Тебе нужно лишь подождать меня немного. Я напишу документ о разводе, ты поставишь на нем свою подпись и печать, и тогда мы пойдем каждый своей дорогой и больше никогда не пересечемся.