Если вначале улики, касающиеся эпидемии в Сунчэне, стали лишь началом пути к вынесению обвинительного приговора Ван Чжэньхуа, то его собственные дневниковые записи, всплывшие позже, служили неопровержимым и железным доказательством.
Ван Чжэньхуа наконец склонил свою гордую голову.
Ах нет, возможно, правильнее было называть его Тань Гуанъюй — самозванцем и подонком, присвоившим чужое имя.
— Тань Гуанъюй, под чужим именем занявший чужое место на провинциальных экзаменах, за десяток лет совершил бесчисленное множество злодеяний. На его счету несколько преступлений, и все их не перечислить, — глядя на кипу улик, вынес решение принц Чэн-ван. — Через три дня — обезглавить немедленно! Во искупление жизней тех, кто погиб в Сунчэне, и всех остальных невинно увядших душ!
Глава 403