Лин Цан тоже впервые видел, как Юй Нянь пьет, и какой она становится после…
Подумав об этом, он испугался: неужели Юй Нянь никогда не пила раньше?
Он забеспокоился и, ужиная, тайком наблюдал за Юй Нянь. Однако она вела себя как обычно: медленно взяла палочками еду и отправила в рот. Кроме румянца на щеках, в ней не было ни следа опьянения, и он наконец успокоился.
После ужина Юй Нянь неторопливо направилась в свою комнату, вид у нее был совершенно нормальный.
А затем она со всего размаху врезалась в дверь.
Юй Нянь, ничего не понимая, зажала покрасневший лоб, повернулась, взглянула на Лин Цана, а затем, с видом великой скорби, уставилась на дверь и застыла на месте.
Лин Цан осторожно позвал:
— Наставник?
Юй Нянь не ответила, молча глядя на дверь перед собой. Она с силой толкнула ее, но та даже не шелохнулась.
С совершенно растерянным видом она склонила голову набок, рассматривая дверную ручку.
Ведь нужно было всего лишь слегка потянуть, и все…
Лин Цан, не зная, плакать или смеяться, чуть повысил голос:
— Наставник?
Юй Нянь не реагировала. Нащупав руками дверную раму, она, казалось, совсем не слышала, что Лин Цан зовет ее.
— Хэй! — тихо вскрикнула Юй Нянь, и в тот же миг ее Духовная сила всколыхнулась. Она просто-напросто сняла дверь с петель.
Лин Цан: «…»
Что за человек? Не умеет с помощью Духовной силы разогнать хмель, но в состоянии помутненного сознания запросто использует Духовную силу…
— Ученик, держи эту большую шоколадку.
Юй Нянь глупо улыбнулась и поднесла край снятой дверной створки ко рту Лин Цана.
— Попробуй, это очень вкусно, Наставник тебя не обманет.
Лин Цан почувствовал, как к его губам прижалась дверь, и его щека слегка дернулась.
— Почему ты не открываешь рот? Не умеешь есть? — с недоумением спросила Юй Нянь, а затем продолжила бормотать себе под нос: — А, точно, вы же, наверное, никогда не пробовали шоколад и не знаете, как его едят. На самом деле все просто: нужно откусить кусочек и пожевать во рту. Я тебе покажу…
Покажет?
Погоди!!!
Лин Цан не успел помешать, как увидел, что Юй Нянь вгрызлась зубами в край двери. Тут же она с отвращением разжала рот, оставив на бедной двери неглубокий след от зубов, и отбросила ее в сторону.
— Тьфу, гадость.
Лин Цан с омертвевшим лицом уставился на дверь на полу. Помедлив мгновение, ему осталось только со вздохом смириться, достать серебро, выменянное на Духовные камни, и заплатить хозяину гостиницы за ущерб, приказав починить дверь. Только после этого он с трудом утащил в комнату Юй Нянь, которая все еще не сводила глаз с злополучной двери.
Он уложил Юй Нянь на кровать, подумал и, опасаясь, что она еще что-нибудь выкинет, решил не уходить.
Некоторое время понаблюдав, Лин Цан убедился, что она успокоилась, осторожно укрыл ее одеялом, а сам сел на пол и занялся cultivation.
Но прошло совсем немного времени, и Юй Нянь внезапно, словно восставший мертвец, села на кровати. Взгляд ее был несколько рассеянным, но цель — ясна:
— Пора на вечернюю самоподготовку!
И в ту же ночь, от философов ста школ до Налань Синдэ, Лин Цан в полной мере прочувствовал всю историю китайской литературы.
И только глубоко за полночь, когда он наконец дождался, пока Юй Нянь уснет, он никак не мог успокоить свой разум для занятий. Голова была забита строкой «Длинно вздыхаю, утирая слезы, скорбя о многих тяготах жизни народа» — ведь она сказала, что завтра устроит проверку наизусть…
На следующий день Юй Нянь открыла глаза, потерла все еще немного кружащуюся голову и села, оглядывая пустую комнату в гостинице.
Тут же в ее памяти всплыли обрывки вчерашних событий. Она чувствовала некоторую растерянность, но не могла вспомнить ничего больше.
Спустившись в гостиницу завтракать, половой посмотрел на сидящую с невозмутимым видом Юй Нянь, затем перевел взгляд на Лин Цана с темными кругами под глазами и странно сочувственно посмотрел на него.
Юй Нянь кашлянула, потерла переносицу, повернулась к Лин Цану — в глазах ее сквозила легкая вина.
— Лин Цан, я вчера…
Лин Цан с бесстрастным лицом ответил:
— Ничего особенного. Просто сняла дверь и откусила от нее кусок. Ах да, еще заодно устроила мне интенсивный курс по диалектической взаимосвязи литературного творчества и смены эпох.
От этого напоминания все эти позорные и унизительные картинки хлынули в голову Юй Нянь, и их уже было не прогнать.
Ей было стыдно до невозможности, но на лице это никак не отражалось — она просто сыграла роль глубокомысленного и невозмутимого учителя.
Помедлив, она с трудом произнесла:
— Проверку наизусть отменяем… С сегодняшнего дня в секте запрет на алкоголь.
— Как же можно отменить? Я же всю ночь учил: «Я, Гао Яна потомок дальний…»
И в тот момент, когда Лин Цан начал слово в слово декламировать «Лисао», с соседней улицы донесся шум.
Оба, как и следовало ожидать, отвлеклись на этот шум и повернули головы к выходу из гостиницы.
Землю уже давно очистили от похоронных принадлежностей. Впереди ехал красный свадебный паланкин, за ним тянулось приданое, выстроившееся в вереницу от одного конца улицы до другого. Слуги в строгом порядке били в гонги и барабаны, а несколько девушек разбрасывали лепестки цветов.
Юй Нянь не удержалась от восхищения:
— Чья же это семья играет свадьбу с такой пышностью? Хорошо бы и нам немного удачи.
Но ее случайная фраза заставила стоявшего рядом полового перемениться в лице.
— Какая уж тут удача… — пробормотал половой себе под нос, но тут же, заметив мрачное лицо хозяина, поспешно опустил голову и замолчал.
Внезапно чья-то рука, уже готовая было опуститься на плечо Юй Нянь, была перехвачена ею.
Рука была сухой, как древесная кора, вся в морщинах и без капли Духовной силы.
Юй Нянь разжала пальцы, подняла голову и обернулась. Перед ней стоял седобровый, беловолосый старик. Глядя на нее мутными старческими глазами, он приветливо и ласково улыбался.
— Девица, ты самая красивая, кого я видел в этой жизни. Личико-то какое свеженькое~
Юй Нянь: «…»
Лин Цан, который как раз пил воду, поперхнулся и закашлялся. Подняв голову, он взглянул на Юй Нянь с бесстрастным, но полным отчаяния выражением лица, а затем внимательнее рассмотрел ее черты.
Культиваторы очищают и укрепляют свое тело Духовной силой, поэтому почти все они — красавцы и красавицы. Лин Цан считал, что у Юй Нянь просто чистое и красивое лицо, но отнюдь не несравненная красота.
Однако старик не сводил с Юй Нянь глаз, и чем больше смотрел, тем сильнее было его удовлетворение.
— Девица, сколько тебе годков? Откуда будешь? Замужем ли?.. Я в свое время тоже был видным и статным красавцем, многие молодые девушки спорили, желая выйти за меня…
Этот человек уже так стар, что ни на что другое не годен, а все думает о женитьбе. Юй Нянь не сдержалась и огрызнулась:
— В таком возрасте, а все никак не угомонитесь. Неужели только когда превратитесь в поминальную табличку, успокоитесь?
— О чем ты, девица?.. Я просто хотел сказать, что если бы у меня был внук, подходящий для брака, я непременно отправил бы его свататься к тебе в дом…
Старик разговорился, и его было не остановить. Юй Нянь никак не могла вставить слово, чтобы он замолчал.
Глядя на смущенную Юй Нянь, Лин Цан почувствовал огромное удовлетворение. Прищурившись, он взял чашку с чаем и приготовился наблюдать за представлением, смакуя зрелище того, как кто-то попадает в неловкое положение.
Наговорившись вдоволь, старик наконец заметил сидящего рядом Лин Цана, и его приветливая улыбка тут же исчезла.
— Девица, ты так молода, но как же ты дала маху, выбрав такого жениха.
Пф!
Чай изо рта Лин Цана расплескался по всему столу — зрелище было жалкое и некрасивое.
— У этого парня глаза косые, рот кривой, лицо землистого цвета. Сразу видно — слабый и хилый. Как он может тебе подходить?
Только оправившись от смущения из-за расплесканного чая, Лин Цан услышал такую оценку старика. От злости у него потемнело в глазах, и он едва не задохнулся.
У него глаза косые, рот кривой? Он хилый и слабый?
Кто-то посмел так его охаять?!
В тот момент, когда Лин Цан, глядя на старика опасным взглядом, уже положил руку на поясной меч, собираясь его обнажить, Юй Нянь перехватила его руку.
— Я смотрю, эта свадьба не выгорит. Море страданий беспредельно, оглянись — и берег рядом. Я знаю много молодых и красивых парней, могу познакомить тебя с ними, девица.
Старик, не подозревая о своей опасной ситуации, все еще пытался сосватать Юй Нянь другого.