История с этой зеленой черепахой, в общем-то, замялась, но теперь все знали, что семья сосватала ему дурнушку, и впредь ему было не поднять головы перед этими благородными молодыми господами.
Видя, что над Лю Е насмехаются так, что он и пикнуть не смеет, Су Сюэи мысленно вздохнула: даже такой привычно заносчивый человек среди сильных мира сего вынужден сжиматься в комок.
Она тихо вздохнула: пусть ее собственное происхождение и было чуточку лучше, чем у Лю Е, но ненамного.
Наигравшись вдоволь, Су Сюэи понимала, что вокруг одни мужчины, да и ей самой не стоило задерживаться здесь надолго. Она присела в легком поклоне: — У вашей покорной слуги еще есть дела, и если у молодого господина Лю больше ничего нет, я пойду.
Лю Е и так тяготился ее уродством, а услышав, что она хочет уйти, счел это за счастье: — Хорошо, ступай скорее.
Она чуть изогнула губы в улыбке и повернулась, чтобы уйти.
Лю Е посмотрел на изящный, точеный силуэт Су Сюэи, и его глаза на миг вспыхнули, но, вспомнив ее лицо, он с раздражением схватил со стола винный бокал и залпом осушил его.
Такая уродина, а досталась такая прекрасная фигура — какая жалость.
Су Сюэи только вышла из беседки и направилась по дорожке, как нос к носу столкнулась с Лу Цзиньцзюэ, который направлялся в резиденцию герцога Вэй для обсуждения дела о похищении принцессы Жун Инь.
Облаченный в роскошные одежды темных тонов, исполненный величия, с неизменным слугой за спиной, он выглядел столь знатным, что к нему было не подступиться.
По сравнению с ним намеренно подурневшая Су Сюэи казалась еще более жалкой, а пропасть в их положении ощущалась еще острее.
Брови Лу Цзиньцзюэ были нахмурены. Разглядев ее, он холодным взглядом окинул фигуру девушки, в котором читалось легкое удивление.
Не виделись всего несколько дней, а Су Сюэи дошла до такой степени истощения: не только цвет лица стал ужасным, но и кожа сильно испортилась.
Как человек мог так сильно измениться за столь короткое время?
Су Сюэи никак не ожидала столкнуться с Лу Цзиньцзюэ. Подавнив шок и вспомнив о своем нынешнем виде, она торопливо опустила голову и поприветствовала его: — Вижу... вижусь с господином Лу.
— Почему ты выглядишь так?
Изначально, выплатив Су Сюэи все сполна, они должны были расстаться окончательно и бесповоротно. Но, увидев столь разительные перемены в девушке и вспомнив, как она в тот день не хотела его отпускать, Лу Цзиньцзюэ задал этот вопрос, противоречащий его истинным мыслям.
Лу Цзиньцзюэ был высок ростом, с широкими плечами и узкой талией, от него исходила мощная давящая аура. Су Сюэи же стояла перед ним, униженно и почтительно согнувшись в поклоне, и контраст между ними был разительным.
— Ваша покорная... покорная слуга просто подхватила простуду, ничего страшного, — произнесла Су Сюэи и для вида пару раз покашляла.
Впрочем, верил ей Лу Цзиньцзюэ или нет, было неважно — раз принцесса Жун Инь уже вернулась, он вряд ли станет тратить на нее много времени и сил.
Лу Цзиньцзюэ холодно фыркнул, и его красивые глаза опасно сузились: — Вот как?
Она и впрямь выглядела больной. Неужели ее так подкосил разрыв отношений и последовавшая за ним тоска?
Прежде чем Лу Цзиньцзюэ успел углубиться в раздумья, за спиной Су Сюэи раздался звук рвоты.
Желая выплеснуть накопившееся раздражение, Лю Е только что влил в себя немало вина, а тут его внезапно вырло прямо на улице. К своему ужасу, он заметил, что Су Сюэи беседует с Лу Цзиньцзюэ.
Он не знал самого Лу Цзиньцзюэ, но прекрасно узнал нефритовые пластинки на его поясе, символизировавшие высокое положение. Решив, что бестолковая Су Сюэи оскорбила важную персону, Лю Е перепугался так, что опьянение слетело с него больше чем наполовину.
— Ты, ничтожная баба, у которой нет и малейшего стыда, чего ты тут стоишь, загораживая дорогу? — гневно рявкнул Лю Е и поспешил принести Лу Цзиньцзюэ свои извинения.
Су Сюэи нахмурилась, испытав отвращение к подобным речам Лю Е.
Услышав, как Лю Е назвал Су Сюэи, Лу Цзиньцзюэ почувствовал в глубине души беспричинное раздражение.
Стоявший рядом слуга, разумеется, прекрасно знал Су Сюэи. Заметив на лице своего господина тень недовольства, он грозно обратился к хамоватому незнакомцу: — Ты еще кто такой?
Лю Е торопливо заговорил: — Ничтожный простолюдин Лю Е приветствует господина! Эта ничтожная — дочь сестры моей матушки. С малолетства она росла в глуши и ничего не видела, должно быть, по неразумению она оскорбила вас, господин. Прошу вас, смилостивьтесь и простите ее.
Опасаясь, как бы Су Сюэи не навлекла на него неприятности, он намеренно умолчал об их предстоящей помолвке, представив ее лишь дочерью тетки.
Мать Су Сюэи скончалась рано, а наложницу Сунь перевели в статус жен из побочных покоев. В свое время эта наложница немало отравила ей жизнь — всё это Лу Цзиньцзюэ прекрасно знал, когда наводил о ней справки.
Лу Цзиньцзюэ нахмурился, его мрачный взгляд наполнился опасностью: — Дерзко!
Его холодный голос звучал настолько властно, что внушал страх.
Лю Е от ужаса рухнул на колени, совершенно не понимая, чем вызвал гнев Лу Цзиньцзюэ.
— В-ваша светлость!?
Слуга презрительно процедил: — Ты всего лишь ничтожный простолюдин, а смеешь сквернословить в присутствии господина! Заслуживаешь суровой кары!
— Ничтожный понял свою ошибку, молю господина о милосердии! — испуганно закричал Лю Е, оглашая землю ударами лба.
Су Сюэи, наблюдавшая за этим со стороны, мысленно усмехнулась. Лю Е в своей повседневной жизни сталкивался лишь со всякой мелкой сошкой и привычно изъяснялся площадной бранью. Кто же знал, что сегодня он по неосторожности оскорбит человека столь высокого полета и от страха потеряет рассудок? Какое зрелище.
Какой бы никудышной ни была Су Сюэи, она все же оставалась законнорожденной дочерью чиновника шестого ранга. И ладно еще этот выходец из крестьян смел направо и налево называть ее ничтожной бабой, но делать это перед лицом Лу Цзиньцзюэ... да у него просто язык без костей.
Лю Е выволокли прочь, и в тишине еще долго раздавались его отчаянные вопли и мольбы о пощаде.
Су Сюэи присела в приветственном поклоне перед Лу Цзиньцзюэ: — Благодарю господина Лу за то, что выручил меня.
Хотя Лю Е поделом получил по заслугам, Су Сюэи всё же посчитала нужным соблюсти приличия.
Однако Лу Цзиньцзюэ даже не взглянул на нее и молча прошел мимо.
Уголки губ Су Сюэи дернулись. Тц, мужчины.
Совсем недавно она еще грела ему постель, а теперь, стоило принцессе Жун Инь вернуться, как пара брошенных ей слов заставила его шарахаться, словно он боялся, что от него потянет ее запахом.
Впрочем, это было ей только на руку: при новой встрече ей больше не придется опасаться преследований со стороны Лу Цзиньцзюэ.
Проводив взглядом удаляющегося Лу Цзиньцзюэ, Су Сюэи покинула поместье семьи Вэй.
Правда, поскольку обычно она ходила по строго определенному маршруту, а в боковых дворах резиденции ориентировалась плохо — да к тому же по дороге сюда погрузилась в раздумья, — она напрочь забыла обратную дорогу.
Пройдя еще немного, она незаметно заблудилась и вышла в задние сады, и лишь там смогла примерно сориентироваться, куда лежит путь к выходу.
К ее неожиданности, именно там она случайно услышала сплетни служанок.
Те шептались, что из-за похищения принцессы Жун Инь Вэй Наньчу сбился с ног, хлопоча по делам, и даже забыл о еде и сне.
Ходили слухи, что принцесса Жун Инь была заточена таинственными силами при дворе.
Только тут Су Сюэи прояснила для себя ситуацию: оказывается, Лу Цзиньцзюэ пожаловал в резиденцию герцога Вэй именно из-за принцессы Жун Инь.
Послушав немного чужие разговоры украдкой, она подумала, что служанки несут какую-то небывальщину.
Даже для Су Сюэи это звучало пугающе. Принцесса Жун Инь и так была несчастна — ее насильно выдали замуж за чужеземцев, оторвали от родной земли, а теперь еще сделали разменной монетой в придворной борьбе.
Впрочем, подумав о том, что принцессу охраняют несколько тех самых могущественных лиц, она понадеялась, что та сможет избежать опасности.
Су Сюэи искренне помолилась за принцессу Жун Инь.
В конце концов, ей самой перепало немало благ исключительно благодаря милости, исходившей от принцессы.
Вернувшись в семью Су, Су Сюэи только успела сесть и сделать глоток чая, как в комнату стремглав вбежал Баоюй.
— Барышня, от того самого человека пришло письмо!
Услышав, что ее «особый заказчик» наконец-то подал весточку, Су Сюэи радостно просияла: — Ну-ка, покажи!
Она распечатала конверт, внутри которого по-прежнему красовалось лишь несколько лаконичных иероглифов.
Завтра в полдень.