Фэн Сиу остановился перед ней, его черные, как расплавленная тушь, глаза спокойно смотрели на неё.
Взгляд был испытующим, словно он разглядывал забавную зверушку, бьющуюся в предсмертной агонии.
— Я уже заждалась, солнце, вон, село, — не дождавшись его ответа, добавила Вэнь Жаньянь.
В глазах Фэн Сиу Вэнь Жаньянь сейчас, в белом платье, испачканном кровью, выглядела жалкой и грязной. Её красивые миндалевидные глаза, только что наплаканные, заволокло влажной дымкой, придавая ей хрупкий и трогательный вид.
Словно брошенный, обречённый не прожить и полдня жалкий червячок.
Фэн Сиу встретился взглядом с влажным блеском в её глазах и медленно, чеканя каждое слово, произнёс:
— Ты что, так и ждала здесь всё это время?
Вэнь Жаньянь кивнула. Лёгкая краснота в уголках глаз делала её ещё более невинной и безобидной:
— Супруг вдруг погнался за тем человеком в чёрном, и я боялась, что ты, когда вернёшься, меня не найдёшь. Поэтому я осталась ждать тебя на том же месте.
— Я знала, что ты обязательно придёшь за мной и заберёшь домой…!
В тот же миг на её лице расцвела улыбка. В лучах закатного солнца её миндалевидные глаза сияли ослепительным, ярким светом, словно самый лучезарный луч в поднебесье, пронзающий самое сердце.
Фэн Сиу холодно наблюдал за этим спектаклем самовнушения. На дне его глаз затаилось отвращение.
Глупая, сентиментальная и самовлюблённая тварь.
Прикидывается невинной овечкой, а кто знает, что у неё на уме.
Ему больше нравился тот блеск в её глазах, когда в них разгоралась чувственная нега. Эта дьявольская соблазнительность была воистину прекрасна… И сногсшибательна…
Взгляд Фэн Сиу скользнул по её лицу и внезапно упал на военный талисман, который она вертела в руках. В тот же миг его холодные, как у феникса, глаза странно сощурились, выражая непонятный интерес.
— И что же, тебе не приходило в голову просто вернуться домой с этим талисманом?
Его ледяной, обрывистый голос разнёсся по ветру, пропитанный холодом и откровенным, неприкрытым испытанием.
В воздухе мгновенно запахло опасностью…
Вэнь Жаньянь, изображая растерянность, капризно надула губки:
— В какой такой дом?
— В резиденцию канцлера Вэнь, — взгляд Фэн Сиу переместился вверх и снова принялся блуждать по её лицу.
Его взгляд был наглым, опасным и пронизывающим до костей.
Вэнь Жаньянь, как по команде, втянула голову в плечи. Взгляд её затуманился, глаза снова покраснели:
— Разве резиденция канцлера Вэнь — это мой дом?
— Я всего лишь побочная дочь в их доме, моя мать была служанкой. Никому не было до нас дела. Когда моя мать умерла, её просто завернули в циновку и закопали на месте. У неё не было даже права быть похороненной на родовых могилах. Разве то место — дом? Скорее, это место, где пожирают людей, не выплюнув и костей…
— Сейчас для меня дом только там, где есть ты, супруг мой. Если даже ты будешь подозревать меня, то как же мне жить дальше, в этой оставшейся жизни?
Крепко прижимая к себе талисман, она заливалась слезами, словно груша под дождём. Тонкий, слабый плач был похож на жалобный крик раненого зверька, который боится, что громкий звук вызовет раздражение, и потому постоянно сдерживается.
Она плакала слишком долго, и румяна у уголков глаз немного расплылись. Жалкая, беззащитная, но с проблесками какой-то липкой, назойливой чувственности.
Фэн Сиу не то улыбнулся, не то усмехнулся. В глубине же его глаз плескались холодность и безразличие.
Казалось, в нём нет ни жалости, ни сочувствия. Он просто смотрел на неё, и сердце его было твёрже стали.
— Неплохой ход с игрой на чувствах, — слегка наклонившись, с насмешкой в глазах сказал Фэн Сиу.
Вэнь Жаньянь встретилась с ним взглядом и, всхлипнув, возразила:
— Вовсе нет… Это всё мои горькие обиды.
Фэн Сиу фыркнул и медленно вытащил талисман из её рук. Брезгливо, словно тот был испачкан, он неторопливо протёр его рукавом.
Вэнь Жаньянь изогнула бровь, прищурив миндалевидные глаза.
Брезгует ею?
— На сегодня ты была послушной, — только закончив вытирать, Фэн Сиу, словно оказывая великую милость, снова заговорил.
Услышав это, в чистых глазах Вэнь Жаньянь мелькнула искорка радости. Она спросила нежным голосом:
— Тогда, супруг, мы можем идти домой?
Взгляд Фэн Сиу стал глубже, словно он смаковал её слова.
Дом?
Наивная дурочка.
Помедлив, он равнодушно отозвался:
— Ммм.
Вэнь Жаньянь, взволнованная, вскочила на ноги, но, едва поднявшись, вскрикнула и снова рухнула на прежнее место.
Её нежное лицо побледнело, лоб покрылся холодным потом. В миндалевидных глазах при повороте отразились все её обиды и боль — жалкие, полные слёз, словно она была где-то серьёзно ранена.
Фэн Сиу посмотрел на неё сверху вниз и насмешливо фыркнул:
— Что? Решила остаться здесь на ночь?
Вэнь Жаньянь с печальным видом подняла глаза и сказала:
— Супруг, меня змея укусила за лодыжку, я не могу идти…
Фэн Сиу опустил взгляд и действительно увидел, как на её тонкой, белой лодыжке проступает кровь. Алая, вызывающая капля стекала по коже, белой, словно нефрит; в этом было что-то двусмысленное и невыразимое.
— И что же ты хочешь? — бровь Фэн Сиу взметнулась вверх, взгляд его был тёмен и непроницаем.
Вэнь Жаньянь встретилась с ним глазами. Взгляд её был робким, но слова, наоборот, смелыми и откровенными, с вкрадчивыми, манящими интонациями:
— Супруг, не мог бы ты понести меня на спине?
С этими словами она, не мигая, уставилась на Фэн Сиу, в глазах её светилась надежда.
Фэн Сиу молчал, опустив голову. Его глаза-фениксы прятались за густыми ресницами, не позволяя разглядеть выражение его лица.
Вэнь Жаньянь держалась с самым невозмутимым видом, терпеливая, словно затаившийся охотник.
В ушах Фэн Сиу всё ещё звучали её вкрадчивые, цепляющиеся интонации. Как в ту ночь, когда она чуть обнажила ключицу, вся дышала чувственностью, и её голос, томный и бархатистый, словно крючок, зацеплял душу и уводил за собой.
И это — воспитанная в резиденции канцлера барышня из приличной семьи?
Откуда же она так умеет смущать людские сердца?
Притворяется она или такова от природы?
Взгляд его, горячий, обжёг её лицо, но мгновение спустя он усмехнулся, изогнув губы.
— Забирайся сама… — в его небрежной улыбке сквозила насмешка над человеческой глупостью.
— Хорошо…
Вэнь Жаньянь, наконец получив желаемое, с деланой скромностью запрыгнула ему на спину. Но её тонкие, нежные руки, точно без костей водяные змеи, медленно и плавно обвились вокруг его шеи и плеч.
Дразня его самым невыносимым образом, вокруг них начала зарождаться истома.
Она хотела было проникнуть дальше, но, вспомнив, что невинная белая лилия не должна быть столь распутной, оставила эту затею.
В конце концов, впереди ещё много времени…
Вэнь Жаньянь обвила его плечи и шею, вдыхая его холодный, чистый аромат. Глоток за глотком, словно приворотное зелье. Казалось бы, такой ледяной, но скрывал под собой обжигающий жар, от которого спина слабела и плавилась.
— Ещё раз дёрнешься — брошу волкам… — глаза Фэн Сиу потемнели до жути. На дне их, вместо былой насмешки, полыхал разожжённый ею огонь.
Он думал поиграть с ней, полагая, что этот слабый, нежный цветок смутится и оробеет.
Но кто же знал, что она окажется такой нетерпеливой? Словно оборотень, что хочет высосать из него всю душу.
И это… доставило ему удовольствие…
Вэнь Жаньянь вздрогнула. Но глаза её были полны ослепительного, чувственного блеска. Она сказала:
— Не посмею, только не бросай меня.
Она смотрела на его широкую спину, на смутно белеющую шею под чёрными, как смоль, волосами. Каждая частичка тела была до безумия прекрасна. И лишь жаль, что одежда мешала обзору, не давая увидеть остальное.
Вэнь Жаньянь прикусила губу. В её миндалевидных глазах вдруг промелькнул странный, пугающий огонёк. Казалось, в её глазах этот жестокий злодей-антагонист был всего лишь овечкой, ожидающей заклания, которую она, играя словами, соблазняла.
Нужно лишь дождаться подходящего момента, и он станет изысканным блюдом на её тарелке.
Небо на западе расцветилось алыми красками, словно прекрасная парча. Ветерок приносил вечернюю прохладу. В этом мире, сотканном из великолепия, они двое стояли, прижавшись друг к другу, полы их одежд переплетались, будто они были нераздельны…
Но в этот миг никто не заметил, что змея, укусившая её, уже давно лежала в куче хвороста, мёртвая, холодная, дохлее некуда…