Лу Цзинъюй ухватил её за кончик подбородка, не отрывая взгляда ни на секунду, его глаза были острыми, как у орла:
— Почему от тебя только что разило кислятиной, словно в бочку с уксусом угодила?
У Ань Чуся на душе и впрямь было кисло, будто ей насильно влили целый кувшин свежевыжатого лимонного сока.
Но она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, не позволяя заметить и малейшего подвоха.
— Ладно, признаю, я действительно немного переживаю, но к тебе лично это не имеет никакого отношения. Я ведь совсем тебя не люблю, с чего бы мне ревновать? Я просто беспокоюсь за своего Сяо Чжо: боюсь, что у тебя появится другой ребёнок и ты станешь обделять его вниманием — точно так же, как старый гендиректор Лу в своё время обделял тебя.
Каждое слово в этой фразе было подобно клинку, и каждое лезвие разило прямо в уязвимое место Лу Цзинъюя.
Его сердце болезненно сжалось, тупо заныв.
Стоило ему подумать о том, что она не любит его, что в её сердце нет для него даже крошечного уголка, как он приходил в бешенство и терял всякую способность сдерживать свой нрав.
— Я тебя тоже не люблю. Ты похожа на ежа — вся в колючках, донельзя противная.
Глава 97