Ну а сейчас…
Ур-р-р —
Желудок выдал самый честный протест.
Работа — работой, а еда — по расписанию! Нет ничего важнее сытного обеда!
Управа Линьань, Центральный проспект!
На этой земле, где каждый вершок на вес золота, высится огромный ресторан.
Ресторан блистает роскошью: резные карнизы, узорчатые балки, расписные стропила. Целых четыре этажа, высотой под двенадцать метров — величественное зрелище!
Называется ресторан Ланьюэлоу, один из лучших в городе Линьань. С его крыши можно окинуть взором всю Центральную равнину, а по ночам кажется, будто до луны рукой подать — оттого и имя такое.
На вывеске посередине пять витиеватых иероглифов: «Первый павильон Линьань». Письмо такое искусное, что, кажется, врезано в дерево на целый дюйм — мощное, неукротимое!
А в левом нижнем углу — подпись самого Ван Вэньцина, нынешнего лидера литературного мира, академика и великого конфуцианца!
Ради одной этой вывески многие образованные люди и ценители изящного обожают сюда захаживать, дабы приобщиться к высокой культуре.
Сегодня в Ланьюэлоу, как обычно, первый и второй этажи забиты до отказа. В основном — вольные бродяги да простой люд. Гомонят, обсуждают дела мирские — шумно, весело!
Ли Циань прошагал прямо на третий этаж — и верно, здесь куда изысканнее и тише!
Посередине — изящная сцена, где несколько стройных красавиц с мелодичными голосами распевают песни. Слух ласкают, взор радуют — настоящее оживление!
— Юный герой, прошу вас! Будете изволить откушать или остановиться на ночлег? — проворный половой тотчас подскочил с профессиональной дежурной улыбкой. Он давно уже приметил на Ли Циане снежно-белый парчовый халат, явно немалых денег, и статного белого коня во дворе.
Хлоп!
Ли Циань, даже век не подняв, небрежно выудил из-за пазухи ассигнацию в сто лянов и сунул половому:
— И то, и другое! Номер — лучший! А белого коня во дворе вели кормить отборным зерном! И ещё… — он запнулся, скользнул взглядом по сцене и добавил тоном спокойным, но с повелительной барской ноткой:
— Все ваши фирменные блюда, особые кушанья — что летает, что плавает, что по земле бегает, всё, на что мастера горазды, — тащите по одной порции!
— Слушаюсь, господин! Будьте покойны! Всё сделаем в лучшем виде!
Половой, сжимая ассигнацию, мгновенно перековал дежурную улыбку в подобострастную, идущую от самого сердца. Истинный бог богатства явился на землю!
Ли Циань закинул нехитрый багаж в тот самый роскошный номер, из окна которого открывался вид на пол-Линьаня, и неторопливо уселся за столик у окна.
За окном — самая оживлённая улица города.
Люди текут рекой, повозки грохочут, крики зазывал, смех, звуки струнных и бамбука — всё сплетается в симфонию эпохи всеобщего процветания.
— Н-да… — Ли Циань поднёс к губам только что поданный половым отборный Лунцзин, отхлебнул глоток, глядя вниз на эту живую, пёструю картину. В глубине его глаз мелькнула едва уловимая тень.
— Шум-гам, людской муравейник… Через полгода — сколько от всего этого останется?
Лёгкую горечь он быстро подавил. Конец эпохи ещё не настал, чего тужить заранее! Сперва надо насладиться моментом!
— Юный герой, подано! — пронзительный выкрик полового прервал размышления Ли Цианя.
Вереница слуг входила чередой, неся на подносах и в руках одни лишь основательные яства!
Рыба-белка, креветки с Лунцзином, восьмислойный тофу, рыба в уксусе по-линьаньски.
Да ещё несколько тарелок сезонных закусок и пирожных — названий не упомнить, но видом изысканнейшие! Мигом большой круглый стол оказался уставлен до краёв — глаза разбегаются!
— Господин, кушайте на здоровье! Всё только с пылу с жару, будете довольны! — половой согнулся в поклоне.
— Мм, это тебе. — Ли Циань, даже не взглянув, небрежным движением отправил ещё мелкий серебряный слиток, и тот с точностью приземлился половому за пазуху.
— Ай-яй! Благодарствую, господин! Спасибо! Коли чего изволите — только кликните! Мигом прибегу!
Половой, зажав серебро, укатился, сияя от радости, и прикидывал, что этих чаевых ему хватит на несколько дней кутить.
Ли Циань схватил палочки и не стал утруждать себя какими-то там застольными церемониями.
Набить живот — вот что главное!
Он первым делом подцепил самый хрустящий кусочек спинки рыбы-белки, обмакнул в кисло-сладкий соус и отправил в рот.
Хрусть! — хрупкая корочка раскрошилась на зубах с приятным треском.
А следом — нежнейшее, тающее на языке мясо!
Кисло-сладкая подливка отлично отбивает лёгкую рыбную сырость, оставляя во рту только полный вкус и аромат!
Невыразимое чувство удовлетворения мгновенно накрыло с головой!
— М-м-м-м!!! — Ли Циань от удовольствия прищурился, не сдержав сытого вздоха, и от души выставил большой палец: — Настоящий вкус! Потрясающе!
Он, не в силах ждать, попробовал знаменитые креветки с Лунцзином.
Изумрудный чай оттенял нежно-розовые, прозрачные креветки. Аромат чая смешивался со свежестью креветок — от одного запаха уже слюнки текут!
Восьмислойный тофу — нежный, скользящий, сочный, богатый на текстуры!
— Вот это кайф! Просто обалденный кайф! — Ли Циань уплетал так, будто ураган прошёлся по столу, — смачно, с душой!
В прошлой жизни, когда он был бедным студентом, всё, что он пил и ел, было напичкано химией. Где ему было пробовать такую настоящую еду!
Каждый кусок — чистейшее наслаждение для вкусовых рецепторов!
Щёки раздулись, про приличия он и думать забыл.
— Вот это человеческая еда!
Он поглощал яства и одновременно в мыслях ставил бесконечные плюсы: «Натуральное, без добавок! Ешь — и за душу спокойно, и телу приятно! В тысячу раз лучше той прошлой синтетической гадости!»
Эта трапеза заставила его рот наполниться слюной, а послевкусие осталось на зубах и нёбе, каждая пора тела дышала довольством!
Вот каким должно быть наслаждение перед концом эпохи!
…
— Хе, чувствовать себя нуворишем — это чертовски приятно! Ха-ха-ха!
Ли Циань только подцепил прозрачный розовый кусочек креветки, упиваясь этим безыскусным вкусом и простым, без затей, удовольствием от денег.
— Хм! Откуда же вылез этот простолюдин? Жрёт так грубо, непристойно — просто осквернил всю изысканность Ланьюэлоу! Теперь уже любые шавки и дворняги норовят в приличное место затесаться?
Противный, преисполненный превосходства мужской голос грубо оборвал пиршество Ли Цианя.
— Конь с чешуёй дракона, ты, сука, помешал мне есть! — в сердце Ли Цианя вскипела жажда убийства. — Я хотел спокойно пообедать, а тут какая-то сраная птица горло дерёт?
Нахмурившись, он недовольно поднял голову.
Перед ним стоял молодой человек в пурпурном парчовом прямом халате, с зелёной яшмовой подвеской на поясе. Одной ногой он нагло упёрся в скамейку напротив Ли Цианя и взирал на него сверху вниз, чуть ли не ноздрями в потолок упираясь.
Взгляд — полный неприкрытого презрения и барской снисходительности.
— Эй, парень! Это место я, господин, присмотрел! Поумнеешь — катись отсюда по-хорошему! Не мозоль мне глаза!
— Тьфу, — Ли Циань не спеша опустил палочки, поковырял в ухе, будто вычищая оттуда дрянь, а затем окинул пурпурного юнца взглядом, каким смотрят на мусор. Губы его скривились в крайне нахальной усмешке:
— Странно. Я сегодня вроде бы собачьи потроха на заказ не просил? Откуда же несёт псарней? И кто тут брешет без умолку? Хозяин, что ли, цепь не пристегнул?
— Пёс! Ты сдохнуть захотел!!!
Пурпурный юнец взбеленился!
Сколько он себя помнил, в Линьане он шёл напролом, и всегда только он оскорблял других. С каких это пор его самого стали при всех так унижать, да ещё и такими словами?!
Ярость ударила в голову. Он рванул вперёд, вытянув когти, намереваясь схватить Ли Цианя за грудки:
— Смеешь меня, господина, обзывать? Да я тебя сейчас…
Шлёп!
Раздался звонкий шлепок!