Вначале Хэюй была полностью поглощена техникой, углублённо изучала и практиковалась, но со временем сгущающаяся снаружи Демоническая Энергия вызвала у неё удивление.
Она открыла глаза и с некоторым недоумением посмотрела на дворик; если бы не то, что перед ней был всё тот же знакомый двор, она бы решила, что попала в логово демонов.
Щёлкнув пальцами, она прикинула — с прошлого раза прошло уже больше половины месяца, а от Лу Сяохуэя ни слуху ни духу; если бы не Демоническая Энергия, она бы уже заподозрила, что рыбёшка сбежала.
Отбросив лишние мысли, Хэюй сосредоточилась и собрала силы: «Призыв молнии».
Едва розовые губы шевельнулись, она подняла правую руку к лицу и сложила Магическую Формулу.
Бледно-золотая молния вспыхнула в её ладони и тут же исчезла.
— Да ладно? Уже почти месяц прошёл, а прогресса ни на шаг! Я столько корпела над этой Формулой, а она даже не светится так ярко, как та, что я на ходу придумала.
С этими словами Хэюй опёрлась одной рукой о стол, подперев щёку, а другой вытянула большой палец, потёрла им о сомкнутые пальцы, затем разжала ладонь — на ней засиял бледно-золотой шар, искрящийся молниями.
— Ха! Я билась над Формулой, изобретала технику, а толку — молнии почти не вызвала. А теперь просто сжала руку — и он выскочил! Ну и как тебе мои Формулы не угодили, а?
Хоть она и сердилась, Хэюй всё же принялась добросовестно размышлять, где же ошибка.
Она снова терпеливо сложила печать и призвала технику — результат был тот же: слабые искры молнии вспыхивали несколько раз и гасли, оставляя лишь лёгкий запах гари.
Хэюй не сдавалась, повторяя упражнение снова и снова, пока руки не заныли от усталости.
— Видимо, дело не в том, как я складываю пальцы, а в циркуляции Духовной Силы внутри тела.
Хэюй есть Хэюй: даже сменив физическую оболочку, даже сменив типы Духовных Корней и секретные техники, она быстро находила подходящий для себя способ. Это и есть талант.
И точно: вскоре, когда она снова применила «Призыв молнии», ей удалось сконденсировать форму.
— Этот шарик можно использовать как осветительный огонёк. Духовный Корень Молнии действительно отличается от всех, с которыми я сталкивалась раньше. Довольно занятно.
Она небрежно швырнула шарик молнии вперёд. Бледно-золотой разряд, столкнувшись с почти сгустившейся до материи Демонической Энергией, внезапно вспыхнул ещё более ярким светом.
Это даже привлекло внимание Лу Сяохуэя.
— Выходит, Духовный Корень Молнии — это погибель для Демонической Энергии…
Духовные Корни подчиняются пяти первоэлементам, которые порождают и подавляют друг друга, находятся во взаимном ограничении. А Духовный Корень Молнии стоит вне пяти первоэлементов.
— Погодите-ка. Небесный путь говорил мне, что эту маленькую глупышку убьёт один большой глупец на дне ущелья. Кто этот большой глупец — неизвестно, но если он живёт на дне ущелья, значит, точно Демонический культиватор!
Теперь, когда она стала погибелью для демонов, если ещё немного поднажать, ей будет нипочём тот большой глупец на дне ущелья!
…
Кажется, у неё ещё есть Меч Разрушения Демонов Чжаосин, который тоже специально создан для кары Моцзу.
Хэюй причмокнула, смакуя эту мысль.
Духовный Корень Молнии выжигает Демоническую Энергию, Меч Разрушения Демонов убивает Моцзу. Обладать и тем, и другим — значит стать для Моцзу кошмаром.
Моцзу.
Кошмар.
Равняется… преследование со стороны Моцзу и неминуемая смерть!
И без того отношения между людьми-культиваторами и Моцзу здесь хуже некуда, они непримиримы. Если Моцзу узнают, что она — их погибель, разве её не прикончат ещё в колыбели?
Разве это не означает, что она сделала огромный шаг навстречу смерти?
Почему этот мир так враждебен к Бай Хэюй? Со всех сторон, так и норовит её доконать, причём быстро и мучительно.
Как будто боится, что она выживет…
— Небеса! Неужели обязательно так стремиться к полному истреблению? В пословице говорится: «Небеса не оставляют человека без пути». Но где же путь к жизни для Бай Хэюй? Все дороги ведут к смерти, все тропы — в преисподнюю!
С этими словами Хэюй сразу поникла, уронила голову на стол и глубоко вздохнула.
— Хорошо хоть, что я тогда, по глупости, заключила контракт с той рыбёшкой. Теперь он мне не навредит. А то я даже питомца боялась бы завести, ведь, похоже, все хотят моей смерти.
Лу Сяохуэй, войдя, услышал, как Хэюй говорит, что все хотят её смерти?
Он нахмурился:
— Кто хочет твоей смерти?
Хэюй подняла голову и увидела Лу Сяохуэя в облике маленького ребёнка. Всё его тело было покрыто ранами, не осталось ни одного живого места, даже на чистом, мягком лице зияли уродливые порезы.
— Что с тобой?! Как можно, просто сидя дома, получить такие повреждения?!
Хэюй вскрикнула, мгновенно забыв о своих прежних тревогах. Она вскочила и обежала вокруг Лу Сяохуэя.
Почему её красивая рыбёшка вечно ходит в ранах? Если эта прекрасная куколка повредит лицо, станет некрасиво.
С того самого дня, как она встретила Лу Сяохуэя, его раны не заживали, как бы она ни старалась его выходить.
— Это просто поверхностные раны? Кости и сухожилия не задеты?
Спрашивая, Хэюй достала мазь:
— Мне кажется, я могу отдать тебе все свои лекарства. Они тебе нужнее, чем мне.
Лу Сяохуэй зажал в руке несколько пузырьков, которые ему сунули, и поднял взгляд на Хэюй.
Та быстро пошла в дом, роясь в сундуке и что-то бормоча себе под нос.
Лу Сяохуэй не мог разобрать слов. Он снова опустил глаза на пузырьки в своей руке и сжал их крепче.
В его маленькой ладони было, казалось, не просто несколько склянок с лекарством.
— Я же помнила, что оно есть!
Голос Хэюй звучал с ноткой торжества. Она быстро вышла, села напротив Лу Сяохуэя и, словно уговаривая ребёнка, извлекла из ниоткуда перстень из ледяного нефрита.
— Красиво, правда? Это отличная вещь! В своё время я отобрала её у Старшего Брата-Ученика. Это был подарок Учителя-Наставника ему, но кто же знал, что у меня такая толстая кожа.
Толстая кожа — это у Бай Хэюй, ко мне, Хэюй, это не относится!
— Это кольцо-хранилище. В него можно помещать даже живые существа — обычный мешочек для хранения на такое не способен. Но когда я его забрала, оказалось, что оно мне великовато, так и пролежало без дела.
Хэюй разжала ладонь — на ней лежал перстень, прозрачный и переливчатый, явно не обычная безделушка.
В этом перстне всё было хорошо, кроме одного: он не мог менять размер. Должно быть, когда его делали, забыли добавить Формирование Массива для подгонки по размеру. У Бай Хэюй и tanpa того было много хороших вещей, поэтому она не стала искать мастера, чтобы это исправить, а просто забросила перстень.
Вот ведь кощунство!
Хэюй легонько коснулась кончиком пальца своего мешочка для хранения и пересыпала внутрь перстня изрядно лекарств и пилюль.
— На, носи это. Похоже, ты один сможешь содержать целую аптеку.
Хэюй положила туда же и пузырьки, которые держал Лу Сяохуэй, оставив только одну баночку с кровоостанавливающей мазью.
Лу Сяохуэй сжал перстень в руке, думая, что это вещь с хозяином и он не сможет её открыть. Но, увидев красную нить на своём пальце, он замер и не стал задавать вопросов.
Вместо этого он, наоборот, достал из перстня другую склянку с лекарством.
Хэюй моргнула, притворилась глухой и немой и потянула Лу Сяохуэя к себе:
— Ха-ха, давай-ка наложим мазь! Моё лекарство действует сразу, как нанесёшь, — отлично помогает!
Всё, как он и думал.
Их контракт был совсем не простым. Выходит, Бай Хэюй тоже могла пользоваться его вещами?
Лу Сяохуэй, маленький, позволял Хэюй тащить себя, плюхнулся к ней на колени и послушно дал себя лечить.
В этом контракте крылась большая загадка. Оставалось только узнать, где его границы. А Бай Хэюй, судя по всему, была упряма — вряд ли из неё можно было что-то вытянуть.
Лу Сяохуэю оставалось лишь притворяться глухим и немым вместе с ней.
— Так кто же хочет твоей смерти?
Лу Сяохуэй слегка приподнял веки, глядя, как Хэюй втирает мазь в его руку.
Его голос звучал ровно, словно он обсуждал погоду.
Рука Хэюй заметно дрогнула, затем она с неловкой улыбкой ответила:
— Тех, кто хочет моей смерти, — пруд пруди.
Услышав это, Лу Сяохуэй припомнил: при их первой встрече, хоть они и были на ножах, он заметил на ней множество ран. Дня через два она вернулась вся в крови, а затем прямо к ней ворвались убийцы.
И это всё в её же собственной школе! Прошло всего несколько дней — и если бы не запереть ворота, неизвестно, сколько бы ещё народу нагрянуло.
— Верно.
Лу Сяохуэй разжал пальцы. Демоническая Энергия внутри него потекла гораздо свободнее, чем раньше.
Хэюй поперхнулась этими двумя словами, и её охватила досада.
— Поэтому я должна подготовиться. Не век же мне здесь отсиживаться взаперти. В ближайшее время я собираюсь кое-куда сходить. Ты оставайся дома и веди себя хорошо.
С этими словами она осмелела и потрепала Лу Сяохуэя по голове, с оттенком фамильярности.
К счастью, у Лу Сяохуэя в тот момент было неплохое настроение, и он не обратил внимания на её жест.
— Ты ещё смеешь выходить?
Лу Сяохуэй отвёл руку Хэюй и спокойно сидел у неё на коленях. Это было несколько странно, но ощущение — приятное.
Хэюй сжала ладонь Лу Сяохуэя. Такой маленький, тихий, он напоминал жалкого котёнка — так и хотелось его тискать, мять, обнимать.
— А что мне, век сидеть взаперти? Выскользну тайком, никто и не узнает. Неужели за мной будут следить днём и ночью?
Тут Хэюй вздохнула:
— Хотя с моими силами я всё равно долго не протяну, но всё равно хочу попытаться. А вдруг? Вдруг удастся прожить ещё несколько сотен лет, вдруг получится дойти до Золотой Пилюли, а если повезёт — то и до Изначального младенца.
Хэюй постеснялась признаться, что её цель — вознестись. Ведь сейчас она была никчёмным культиватором с Пятью Духовными Корнями. У неё даже не хватило бы наглости хвастаться таким.
Скажи она это вслух — Лу Сяохуэй, верно, решил бы, что она сошла с ума, раз способна на такие безумные речи.
Но это лишний раз доказывало: она и мечтать не смела о вознесении.
Лу Сяохуэй слушал и молчал. Он не знал, что ответить.
С раннего детства, за исключением нескольких нормальных лет с матерью, его всегда встречали лишь презрением и ненавистью. После смерти матери другие смотрели на него с насмешкой и пренебрежением, а позже — со страхом и жаждой убить.
Никто никогда не казался перед ним таким растерянным. Лу Сяохуэй немного подумал и сказал:
— Средняя продолжительность жизни нас, Русалок Моря Забвения, тоже очень мала.
…
Хэюй от этих слов потеряла дар речи. В чём дело? Они что, соревнуются, у кого жизнь короче?
— То есть ты хочешь сказать, у нас есть шанс отправиться в преисподнюю вместе?
Хэюй подпёрла голову рукой, расслабленно спросив.
— Нет. Невозможно. — Лу Сяохуэй выпрямился и серьёзно посмотрел на Хэюй: — Я не обычная русалка, поэтому могу жить очень, очень долго.
Хэюй застыла, выражение её лица стало крайне некрасивым.
Серьёзно, их маленькая рыбёшка? Каждое слово вонзалось ей в сердце! Каждое так и подначивало придушить это маленькое чудовище, сидящее у неё на коленях!
— Посмотри на моё лицо.
Услышав слова Хэюй, Лу Сяохуэй поднял на неё взгляд.
Что-то оно стало ещё более кислым, чем раньше? А он ведь хотел её немного утешить.
Хэюй вышла из дома. Её просто разорвало от злости. Не уйди она — быть Русалке в томатном соусе!
Хэюй никому ничего не сказала. Она прекрасно понимала своё положение. Чем больше людей знают, тем больше опасность. Она всё-таки дорожила своей жизнью.
Однако, чтобы не тревожить Учителя-Наставника, она повесила на ворота дворика табличку «Углублённые занятия, просьба не беспокоить». За последние дни она действительно проявляла рвение к учёбе и упорно трудилась, так что это не вызвало бы подозрений.
А Линь Жунжун решила бы, что Хэюй просто боится и не желает выходить. Ей и в голову не пришло бы, что та тайком сбежала из школы.
Раз уж она сбежала тайком, Хэюй не пошла через главные ворота, а двинулась по скрытой тропинке.
Прячась и петляя, она наконец выбралась за барьер школы.
Однако, едва она отошла от земель школы на запад, как вскоре окончательно заблудилась в горах.
— Да ёлки-палки! Я ведь уже выбралась из школы, разве нет? Почему за горами снова горы? Горы тянутся бесконечно, я уже несколько перевалила — когда же этому конец?!
У Хэюй как раз было Заложение Основы. Она несколько раз использовала технику «сокращения земли», и её Духовная Сила истощилась. Она, конечно, не решалась доводить себя до полного бессилия, так что пила восстанавливающие пилюли как воду, глотая их одну за другой.
— Не годится. Придётся использовать свиток перемещения. — Хэюй взглянула на тусклое солнце и вздохнула: — Жалко, этих Талисманов осталось всего ничего, но это всё же лучше, чем торчать в этих горах.
Этот свиток перемещения действовал в зависимости от Духовной Силы пользователя: чем она сильнее, тем дальше можно переместиться. Хэюй восстановила силы и приготовилась перенестись на предельное для её Удачи расстояние.
Хотя её Духовная Сила стала больше, чем прежде, она всё равно была мала и слаба.
— Будь что будет. Положусь на волю Небесного пути. Куда вынесет — туда и попаду.
Талисман догорел. Хэюй резко открыла глаза и увидела перед собой толпу здоровенных мужиков с вытаращенными глазами.
— Ох-ра-нять! Охранять молодого господина!!!
Пронзительный визг разорвал застывшую атмосферу, и Хэюй почувствовала, что у неё под ногами что-то мягкое и явно не то, что надо. Она опустила голову.
— Ай!
Она здорово перепугалась. Что это под ногами — человек?
Не успела она опомниться, как люди вокруг уже обступили её с мечами и саблями наголо.
Она интуитивно призвала Чжаосин. Пусть этот дрянной чёрный меч и не мог проявить и тысячной доли своей прежней мощи, но это всё же лучше, чем встречать клинки голыми руками.
Однако Хэюй быстро поняла, что эти люди — простые смертные, без капли Духовной Силы, просто с некоторой физической силой.
По сравнению с ней?
По сравнению с ней?
По сравнению с ней…
Хэюй с трудом взмахнула мечом, но не отбросила стоящего перед ней человека, а сама едва не выбилась из сил.
— Ха-ха, вот незадача-то. Духовная Сила… только что кончилась.
Так что сейчас она ничем не отличалась от простого смертного.
Хэюй нервно хохотнула, из последних сил пнула стоящего перед ней здоровяка в живот, пригнулась, уворачиваясь от пролетевшего мимо лезвия.
— Небесный путь снова хочет меня погубить!
От прежней бравады Хэюй не осталось и следа. Она просто бросилась наутёк, прикрыв голову руками.
Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Места здесь чужие — что плохого в том, чтобы признать свою слабость и сдаться? Ничего постыдного.
— Держите её, не дайте сбежать!
— Осторожнее! Осторожнее! Не наступите на молодого господина!
— Ой! Молодой господин! Молодой господин!
Хэюй уворачивалась и оглядывалась назад — толпа тёмная. Лишь бы не затоптали того парня насмерть, а то ещё повесят на неё.
Внезапно её руку что-то с силой дёрнуло, и в следующий миг она снова исчезла из виду у всех, точно так же, как и появилась.