— Вкус как? — Цзян Чжинуань наблюдала, как Цзян Ся ест кукурузу, и с некоторым волнением расспрашивала своего первого клиента.
— Вкусно, кукуруза ароматная и сладкая, а главное — как ты её упаковала: чисто и гигиенично, есть прямо приятно, — сказала Цзян Ся, продолжая жевать. Вдруг, словно что-то вспомнив, она громко закричала: — Ароматная и сладкая кукуруза! Вкуснейшие варёные яйца в маринаде! Домашнего приготовления, чисто и гигиенично! Проходите, подходите, посмотрите!
Закончив зазывать покупателей, она повернулась к Цзян Чжинуань:
— Не стесняйся, зазывай вот так, как я.
— А Цзян Ся — отличная девчонка для работы на вокзале, бойкая и открытая, — похвалил Цуй Вэньбинь.
— Характер пацанский, целыми днями носится как угорелая. Твоя племянница всё же лучше: и вежливая, и толковая.
Начальник станции с улыбкой смотрел на двух девушек, даже не подозревая, что дружба старшего поколения тихо и незаметно пускает корни и прорастает в молодом.
Стоило Цзян Ся так зазывно крикнуть, как это тут же привлекло множество людей, и они стали окружать их парочками и тройками.
— У этой кукурузы даже бумажная упаковка есть.
— Правильно, это пищевая упаковка, в магазине купили, чисто и гигиенично, — Цзян Чжинуань торопливо достала из заплечного короба початок кукурузы для показа.
— Мама, я хочу кукурузу! — раздался в толпе тоненький детский голосок.
— Почём эта кукуруза?
— Два мао за штуку.
— Тётушка, у нас ещё есть яйца в маринаде, от деревенских несушек, очень питательные. Не хотите купить ребёнку? — пришла на помощь Цзян Ся. Цзян Чжинуань благодарно взглянула на неё и быстро вытащила яйцо: — Тётушка, оно тоже в индивидуальной упаковке, очень гигиенично.
— А яйца почём за штуку?
— Яйца по четыре мао за штуку.
— Дайте мне два початка и одно яйцо.
Менее чем за пять минут состоялась вторая успешная продажа, и Цзян Чжинуань с радостью приняла деньги.
— Эти яйца пахнут просто потрясающе, дайте мне одно.
В мгновение ока вокруг лотка Цзян Чжинуань закипела жизнь.
— Не спешите, граждане, по одному, всем хватит!
Благодаря необычной упаковке еда выглядела гораздо чище и гигиеничнее, чем на других лотках, а продавщицей была хорошенькая и проворная девушка. Торговля у Цзян Чжинуань шла куда бойвее, чем у остальных, и к моменту обеда всё было полностью распродано.
— Завтра подготовь побольше и приходи ближе к полудню, в это время торговля идёт лучше всего. У меня эти два дня утренняя смена, в обед освобожусь и смогу помочь тебе освоиться, — Цзян Ся весь день помогала Цзян Чжинуань.
— Ой, как же я тебя утруждаю, — ответила Цзян Чжинуань, надевая заплечный короб.
— Подумаешь, трудность! С чего бы нам не помочь, мы же землячки.
— Тогда не буду отнекиваться, заранее спасибо, до завтра.
Попрощавшись с Цзян Ся, Цзян Чжинуань вышла из здания вокзала. Только тут она почувствовала жажду: проработав добрую половину дня, она даже глотка воды сделать не успела и разом приложилась к полубутылке. Вместо того чтобы сразу идти домой, она направилась к школе. Раньше у неё не хватало капитала, и она осмелилась купить всего двадцать яиц, но сегодня яйца в маринаде шли на ура, и под конец многим даже не хватило. Цзян Чжинуань решила заглянуть к Сун Ваньвань, чтобы прикупить ещё товара, но не успела она подойти к школьным воротам, как её преградил путь сторож.
— Ты к кому? В школе идут занятия, посторонним вход воспрещён.
— Дяденька, я к однокласснице, я не пойду в класс, подожду её внизу, можно? — вежливо попросила Цзян Чжинуань.
— Нельзя, сейчас уроки. Сама в школе не учишься, чего тебе тут искать?
Цзян Чжинуань замялась, собираясь уже объясниться, как вдруг за спиной послышался голос:
— Цзян Чжинуань? Это Цзян Чжинуань?
Оглянувшись, Цзян Чжинуань увидела своего бывшего классного руководителя, учителя Го, и тут же радостно поприветствовала его:
— Учитель Го, здравствуйте!
— Ты как тут оказалась?
— Пришла к Сун Ваньвань, да вот не рассчитала время обеденного перерыва.
— Пойдём со мной, — учитель Го взял Цзян Чжинуань за руку.
— Учитель Го, вы знаете эту девчонку? — спросил сторож.
— Это моя бывшая ученица, я провожу её к однокласснице, мы сразу выйдем, дед.
Так, за руку с учителем Го, Цзян Чжинуань прошла в школу.
— Цзян Чжинуань, чем сейчас занимаешься? — на ходу спросил учитель Го.
— Торгую готовой едой на вокзале, только начала. Думаю подрабатывать и одновременно ждать возможности устроиться на завод, — ответила Цзян Чжинуань.
Учитель Го посмотрел на шедшую рядом ученицу и вздохнул:
— Хочется сказать тебе, что общество — это тоже университет. Но в то же время мне так жаль... Такая способная ученица, и всего год не дотянула.
— Учитель Го, каждый год столько народу сдаёт экзамены в университеты, а поступают единицы, не факт, что я бы смогла. К тому же, после института всё равно пришлось бы выходить в реальную жизнь, буду считать, что начала пораньше, — утешила учителя Цзян Чжинуань.
— Эх, все дороги ведут в Рим. У тебя точно всё получится. Я пойду позову Сун Ваньвань, а ты подожди здесь, — учитель Го с отцовской нежностью погладил по голове ученицу, чью судьбу надломило тяжелое материальное положение семьи.
— Хорошо, спасибо, учитель Го.
Не успела Цзян Чжинуань и минуты постоять, как увидела фигуру, скачущую со ступенек учебного корпуса.
— Цзян Чжинуань, ты меня искала?
— Да, я бы хотела купить у тебя ещё тридцать яиц, можно?
— Ладно, дома у меня сейчас нет, я сразу после уроков пойду искать по деревне.
— В этот раз я сразу отдам тебе деньги, я сегодня всё распродала.
— Ничего себе! Я так и знала, что у тебя получится, — Сун Ваньвань в волнении крепко обняла Цзян Чжинуань.
— Я и сама знала, что справлюсь. Ты усердно готовься к университету, а я буду старательно зарабатывать, у нас у обеих светлое будущее, — в кругу близкой подруги Цзян Чжинуань заметно оживилась.
— Ой, а я вот думаю, что у меня ничего не выйдет. Эх, если бы можно было пересадить твою голову мне!
— С чего это не выйдет? Ты поступила из деревни в уездную старшую школу, это уже говорит о многом, не сомневайся в себе.
— Угу, последний год остался, выложусь по полной. Как бы то ни было, не позволю себе жалеть о чём-то, а провалюсь на экзаменах — пойду вместе с тобой пробиваться на пристани.
Зная по прошлой жизни, что Сун Ваньвань всё-таки поступит в техникум, Цзян Чжинуань ободрила её:
— Никаких провалов не будет. Держи, здесь два юаня и один мао, пересчитай. Бамбуковый короб захватишь попутно?
— Заберешь, когда в следующий раз придёшь за кукурузой. Если быстро, то завтра утром закину, если нет — послезавтра.
Сун Ваньвань взяла деньги и сунула их в карман, даже не пересчитывая.
Выйдя из школы, Цзян Чжинуань вдруг сообразила, что совсем не обедала. Хотя голода она совершенно не чувствовала, но, усвоив урок прошлой жизни, твердила себе: здоровье — это фундамент для любых свершений, а еда — превыше всего. Она купила себе паровой маньтоу и, устроившись на обочине, принялась медленно его грызть, вспоминая события прошлой жизни.
В то время, ровно месяц спустя после её ухода из школы, как раз подвернулся набор на часовой завод, куда её по доброте душевной пристроил дядя. Кто же знал, что ветер перемен подует так резко: в начале девяностых завод обанкротился из-за плохого управления, и Цзян Чжинуань пополнила ряды безработных. После увольнения ей долго пришлось стучаться в закрытые двери, что лишь сильнее настраивало против неё мать, Цуй Баочжэнь. Прожив жизнь заново, она обязана ухватить удачу за хвост, чтобы не посрамить дарованный небесами шанс.
— У тебя обязательно всё получится, Цзян Чжинуань, — сжав кулаки, мысленно подбодрила она себя и направилась домой.
Едва переступив порог небольшого двора, она увидела бабушку Сяо Вэньхуэй, перебиравшую овощи.
— А вот и Нуань-Нуань вернулась. Поела?
— Я по дороге сжевала маньтоу. Бабушка, я всё распродала!
— Ну надо же, какое отличное начало! Наша Нуань-Нуань — большая молодец.
— Я заказала у Сун Ваньвань ещё тридцать яиц, сегодня яйца шли даже лучше, чем кукуруза.
— Так ведь наши яйца в маринаде делаются по секретному рецепту, ароматные какие! Пойдёшь в час пик — слюнки у всех потекут.
— Точно, покупатели все хвалили. Сегодня вечером заварю в маринаде остатки и завтра снова понесу на продажу.
— Смотри сама, но не пытайся объять необъятное и разбогатеть за один день, в торговле всегда бывают взлёты и падения.
Бабушка с внучкой переговаривались то о том, то о сём, и весь дворик наполнился атмосферой тепла и уюта. Солнце клонилось к закату, над крышами поднимался дым от кухонных очагов, и Цзян Чжинуань помогала Сяо Вэньхуэй на кухне.
— Полно тебе, иди отдохни, а то опять провозишься допоздна.
— Ничего страшного, бабушка. Первый раз трудно, во второй — привычно, сегодня я управлюсь гораздо быстрее, чем вчера.
Не сумев переупрямить упрямицу, Сяо Вэньхуэй лишь любовно покачала головой.
Когда еда была подана к столу, подтянулись остальные члены семьи. За ужином все наперебой стали расспрашивать Цзян Чжинуань о сегодняшних результатах, а узнав, что всё ушло подчистую, радостно заулыбались.
— Раз яйца в маринаде так хорошо расходятся, завтра можешь приготовить побольше. А яиц хватит? — предложила тётя Гун Цинь.
— Осталось всего десять, но я заказала новую партию, утром должны привезти, — ответила Цзян Чжинуань.
Гун Цинь бросила взгляд на дочку Ван Лин, уплетающую за обе щеки, и окликнула её:
— Линцзы, загляни в шкаф, сколько там ещё яиц осталось, принеси все.
— Тётя, не надо, — словно догадавшись о чём-то, поспешно остановила её Цзян Чжинуань.
— Бери пока так, а как привезут твой заказ — сколько возьмёшь, столько обратно в шкаф и положишь, так ведь проще. Торговля сегодня пошла хорошо, значит, завтра надо закрепить успех и удержать покупателей.
Не успел голос Гун Цинь смолкнуть, как Ван Лин уже камнем пронеслась в горницу.
— Слушайся тётушку, она дело говорит. Не упрямься. — вмешался Цуй Вэньбинь.
— Мам, в доме ещё пять штук осталось, — объявила Ван Лин, выбегая с яйцами в руках.
— Отнеси на кухню, — распорядилась Гун Цинь.
У Цзян Чжинуань от неожиданности защипало в глазах. После перерождения она старалась подавлять свои чувства — возможно, из-за того, что в прошлой жизни её слишком сильно ранили родные, и внутри неё всё сжалось тугой пружиной. А здесь, в маленьком дворике дядиной семьи, она вновь ощутила едва не забытую теплоту заботы близких. Пусть эта забота и подразумевала некоторые условия, она всё равно была благодарна за приют, дарованный ей этим домом.
С наступлением темноты Цзян Чжинуань привычно варила кукурузу и мариновала яйца, напевая себе под нос песню. Все движения отточены, работа спорится.
— Нуань-Нуань, прибрано тут у тебя? Давай умывайся и спать, — раздался за занавеской голос бабушки.
— Сейчас закончу, бабушка, ложись пока, — отозвалась Цзян Чжинуань.
Чуть свет следующего дня Цзян Чжинуань услышала стук в дверь. Торопливо встав, она открыла и увидела Сун Ваньвань, которая с улыбкой ждала её, держа в руках бамбуковую корзину.
— Так рано? Проходи скорее.
— Тридцать яиц, собрала по всей деревне.
— Подожди секуночку.
Зная, что Сун Ваньвань спешит на утренние занятия, Цзян Чжинуань взяла корзину, быстро метнулась на кухню и в мгновение ока вытащила початок кукурузы и яйцо в маринаде.
— Держи, перекусишь в школе.
— Но это же товар на продажу! Я маньтоу с собой взяла.
— Эта штука повкуснее маньтоу будет, попробуй, оцени моё мастерство.
— Ладно уж, не буду отказываться. Пахнет потрясающе, я побежала!
Проводив Сун Ваньвань взглядом, Цзян Чжинуань споро разобралась с принесёнными яйцами, отобрала пять штук и решила сразу отнести их в горницу.
За утренней трапезой дядя Цуй Вэньбинь спросил:
— Во сколько ты сегодня собираешься? У меня дневная смена, пойдём вместе?
— Я хочу пораньше, мы вчера договорились с Цзян Ся. Она сказала, что у неё эти дни утренняя смена, так что после сдачи дежурства она сможет приглядеть за моим лотком.
— В отца пошла, такая же отзывчивая, — похвалил Цуй Вэньбинь.
— Кузина, я всё. Сегодня моя очередь мыть посуду, доедай и занимайся своими делами, — сказала Ван Лин.
— Ага. На плите лежат пять сырых яиц, заодно отнесёшь их в горницу, вернёшь тёте.
— Это тебе подруга яйца принесла? — между делом поинтересовалась Гун Цинь, выходя из горницы к столу.
— Да, она заходила спозаранку, — ответила Цзян Чжинуань.
— Толковая у тебя подруга. Сразу видно, умная с умной сошлась.
У Гун Цинь сегодня явно было хорошее настроение, и она отвесила похвалившее обеих девушку двусмысленное словцо.
Цзян Чжинуань с улыбкой промолчала, соглашаясь с шуткой Гун Цинь.
Перед уходом Цзян Чжинуань быстро приготовила миску риса с соевым соусом, пожарила яйцо, аккуратно уложила всё в контейнер и, взвалив на плечи свой маленький бамбуковый короб, отправилась в путь. На вокзале Цзян Ся всё ещё проверяла билеты и не успела сдать смену, но, заметив Цзян Чжинуань, лукаво подмигнула ей, прося немного подождать. Цзян Чжинуань принялась ходить между рядами в зале ожидания, подражая вчерашней манере Цзян Ся и зазывая пассажиров: свежая варёная кукуруза, домашние яйца в маринаде, не желаете отведать? Голосок её звучал чисто и звонко, прямо как у лесной птички.
— Девушка, дай-ка мне початок, — остановил её пожилой мужчина.
— Сей момент, кукуруза по два мао! — Цзян Чжинуань опустила короб на пол, вытащила початок и протянула покупателю.
— А мне яйцо в маринаде, заморить червячка.
Цзян Чжинуань снова и снова сновала между рядами кресел в зале ожидания. К тому моменту, как Цзян Ся сдала смену и подошла к ней, она уже распродала добрую треть товара.
— А ты шустрая! Я тут понаблюдала за остальными уличными торговцами — у тебя дела идут лучше всех.
Цзян Чжинуань слегка покраснела и с улыбкой ответила:
— Благодаря вам, премного благодарна всем за поддержку.
— Ишь ты, какими фразами заговорила, прямо как в театре.
— На, перекуси, — Цзян Чжинуань достала из короба и протянула Цзян Ся коробочку для еды. Всё дорогу она была завернута в теплую тряпицу, и сейчас еда в руках всё ещё оставалась приятно-горячей.
— Мне принесла? — с любопытством открыв коробку, удивилась Цзян Ся. — Рис с соусом? Да ещё и с яичницей! Разве это перекус? Тут объешься так, что дома ужинать не захочется.
Цзян Ся торопливо зачерпнула ложку, отправила в рот и, продолжая жевать, заговорила:
— Цзян Чжинуань, а готовишь-то ты отлично!
— У бабушки научилась, у неё вообще золотые руки.
Даже за едой Цзян Ся не забывала помогать подруге:
— Проходимцы, пассажиры, ждущие своего поезда, обратите внимание! Ароматные початки кукурузы, отборные яйца в маринаде! Цены доступные!
К концу торговли остались всего один початок и два яйца. Цзян Ся подхватила их и потянула за руку Цзян Чжинуань:
— Пойдём, отведу тебя в одно местечко, разведаем обстановку.
Ничего не понимая, Цзян Чжинуань последовала за ней к кассам. Там Цзян Ся дружелюбно окликнула кассиршу:
— Сестрица, кукуруза и яйца в маринаде, не хотите попробовать? Вкус — пальчики оближешь.
— Только и слышу целыми днями твои крики на весь вокзал. Ладно, давай возьмём, оценим.
Вложив в руку Цзян Чжинуань мелочь, которую дала кассирша, Цзян Ся объяснила: она только что помогла ей с рекламой.
— У кассиров тоже посменная работа. Сидящие внутри девчонки наверняка такие же голодные, как и я, к концу смены их желудки уже вовсю урчат. Я решила показать тебе точки, они быстро станут твоими постоянными клиентами.
— Цзян Ся, огромное тебе спасибо! — от всего сердца поблагодарила её Цзян Чжинуань. Эта отзывчивая девушка стала первым человеком, чьё тепло и радушие она ощутила после возвращения в этот мир.
— Ой, брось ты эти церемонии. Пообщаемся поближе — и станем подругами.
— Я ещё вчера записала тебя в подруги.
Так, при поддержке Цзян Ся, лавка Цзян Чжинуань прочно обосновалась в зале ожидания. Благодаря чистоте и свежести продуктов каждый день у неё появлялось всё больше покупателей. Спустя полтора месяца Цзян Чжинуань подвела итоги: за вычетом всех расходов она чистой монетой заработала сорок шесть юаней! По меркам восьмидесятых годов это была месячная зарплата рабочего, только что окончившего ученичество и ставшего квалифицированным специалистом.
В тот день после завершения торговли Цзян Чжинуань с легким сердцем купила подарки для домашних и аккуратно уложила их в бамбуковый короб. Пожалуй, это был самый счастливый день за всё время после её возвращения.
Напевая песенку, Цзян Чжинуань легко шагала по переулку с коробом за спиной, даже не подозревая, что её по пятам преследуют несколько человек.
— Главарь, вон та девчонка спереди. За этот месяц она отбила у нас уйму клиентов!
— Она вроде какая-то родственница начальника станции, я часто вижу, как дочка начальника крутится с ней рядом.
— Плевать я хотел на её родственников! Вздумала отнимать у нас хлеб — нужно проучить её как следует. Второстепенный, иди обойди спереди и отрежь ей путь, а я зайду с тыла.
— Сделано, главарь!
Кто-то тяжело врезался в плечо Цзян Чжинуань, а когда она вскинула голову, дорогу ей преградил молодой парень.
— Эй, девушка, наш старший хочет с тобой потолковать.
Цзян Чжинуань посмотрела на мальчишку лет шестнадцати-семнадцати, который пытался состроить из себя важного взрослого, и мысленно усмехнулась. Сама она в глазах окружающих сейчас выглядела не менее хрупкой и беззащитной девушкой.
— Гражданочка, ты промышляешь на нашей территории и за этот месяц здорово наварилась, а?
Сзади раздался голос, и Цзян Чжинуань оглянулась: с тыла её зажал парень лет двадцати с лицом, густо усыпанным веснушками.
— С каких это пор тут твоя территория?
— Зал ожидания вокзала — это наша вотчина. Кто разрешил тебе соваться на наш участок и переманивать клиентов? — взвился младший парень.
Путь отрезан с обеих сторон, к тому же улочка была совсем узкой — судя по всему, они готовились загодя. Бежать было некуда, и Цзян Чжинуань никак не ожидала, что попадёт на мушку к вокзальной шпане.
— Эй, младший, фас! Снимай с неё короб!
— Вы посмеете? — сверкнула глазами Цзян Чжинуань. Вид у неё был грозный, но руки судорожно вцепились в лямки короба.
— А вот и поглядим, посмею я или нет!
В самый разгар накала страстей раздался лёгкий смешок:
— Вана Семёрочник, с каких пор ты стал таким грозным? Нападать на девчонку — много чести для мужчины.
Парень, которого назвали Семёрочником, ещё секунду назад выглядел сущещим зверем, но при звуках этого голоса мгновенно превратился в покорного ягнёнка. Он поднял голову и заискивающе улыбнулся:
— Братуха Гу, какими судьбами здесь?
— Если бы я шёл другой дорогой, то пропустил бы такое представление.
— Братуха Гу, тут дело такое... Эта девчонка в этом месяце ни с того ни с сего устроила торговлю на вокзале и переманила у нас кучу клиентов.
— Ишь ты, пару дней не виделся, а уже умными словами заговорил, смотришься прямо как сельский учитель. Все зарабатывают своими силами, а пассажиры покупают у неё потому, что вы работаете хуже. Сегодня ты прогонишь её, завтра появится ещё кто-нибудь — тоже будешь всех гонять? Вместо того чтобы ломать голову над тем, как улучшить своё дело, маетесь всякой ерундой.
Слова парня, которого все звали Братухой Гу, хлестали Вана Семёрочника пощёчинами, и тот невольно опустил голову.
— Слышь, Братуха Гу, ты что, прикрываешь эту девчонку? С чего бы тебе за неё так распинаться? — подал голос помладше, явно не желая сдаваться.
— Ну да, прикрываю. Будем извиняться или как, Младший Ван?
— А вот и не буду! Она новенькая, а лезет в чужие дела! — рявкнул тот, кого назвали младшим, и был таков.
— Братуха Гу, младший просто глупый, ты уж извини его, — сцепив руки в замок, покаялся Семёрочник.
— Учись уму-разуму сам и за младшим приглядывай, ты ведь старший, веди себя подобающе, не порчи пацана. Через пару дней у меня будет подработка, придёте оба на подмогу.
— Сделаем, спасибо, Братуха Гу! Ну, я побежал! — бросил он и тоже скрылся за поворотом.
В переулке остались лишь спасший её Братуха Гу и всё ещё не пришедшая в себя от изумления Цзян Чжинуань.
Возродившись к новой жизни, Цзян Чжинуань порой гадала, при каких обстоятельствах и когда именно она впервые встретит своего будущего мужа Гу Цзыцяня. Уездный городок невелик, и столкновения было не миновать, особенно учитывая то, что она зарабатывала на жизнь на той же территории, где он работал. Но она никак не ожидала, что это случится вот так, опередив их реальную первую встречу в прошлом на целых два года. Если и было что-то, о чём тосковало сердце вернувшейся из небытия женщины, так это её муж и сын — как они жили после её ухода?
Молодой Гу Цзыцянь выглядел точь-в-точь как в её воспоминаниях: высокий, худощавый, с кожей, опалённой до черноты солдатами солнца. Только сегодня на нём была не ослепительно-белая рубашка из терилена, в которой они впервые столкнулись в её прошлой жизни, а рабочая спецовка в масляных пятнах.
Глядя на застывшую девушку — видимо, он всё-таки напугал её, — Гу Цзыцянь мгновенно растерял весь свой грозный вид. Его загорелое лицо покраснело, и он смущённо стал ерошить волосы на затылке.
— Не бойся, иди домой, они больше не станут к тебе приставать. Парни они в общем-то несчастные: дома только бабушка, зарабатывают на жизнь вдвоём, а постоянной работы нет. Ты уж не держи на них зла, они на самом деле послушные, если объяснить по-хорошему.
— Спасибо вам... братец. Меня зовут Цзян Чжинуань, а как вас величать?
На фоне нервозности и растерянности Гу Цзыцяня Цзян Чжинуань выглядела удивительно непринуждённой.
— Я Гу Цзыцянь. Если на вокзале кто-то снова станет докучать, можешь смело искать меня, я работаю там ремонтником.
Ну что ж, Гу Цзыцянь, давай познакомимся заново. На этот раз нас свёл не усердное сватовство старших, а сама судьба, заставившая тебя в очередной раз прийти мне на помощь.