Цзян Чжинуань думала о том, что ни в коем случае нельзя позволить бабушке уехать. Но она, будучи младшей в семье, явно не могла решать за старших, поэтому ей был нужен союзник. К кому же обратиться? Успокоив сердце, Цзян Чжинуань принялась втайне строить планы. Дядя и отец явно не подходили — оба были типичными добрыми добряками, но станет ли хорошей союзницей тётя? Вспомнив выражение крайнего недовольства на лице Гун Цинь всего мгновение назад, она тут же почувствовала: дело выгорит.
Ужин в доме семьи Цуй выдался на редкость странным: за столом лишь брат и сестра, Цуй Вэньбинь и Цуй Баочжэнь, перекидываясь репликами, болтали о домашних мелочах. Цуй Хуайань и Ван Лин, видя, что у всех трёх женщин в доме лица были не слишком веселыми, хоть и не понимали, в чём дело, единодушно почувствовали затишье перед бурей и дружно уткнулись носом в свои пиалы, молча уплетая еду.
— Мама, будешь потом жить в многоэтажке в провинциальном центре, наслаждаться жизнью, — Цуй Баочжэнь положила в пиалу Сяо Вэньхуэй кусочек еды.
Гун Цинь скривила губы, а Цуй Вэньбинь исподтишка похлопал её по ноге, словно успокаивая.
Видя, что за всем столом никто не поддержал разговор, Цуй Баочжэнь снова принялась с хвастливым видом расписывать процветание областного центра. Ван Лин, которая отроду не покидала пределов уездного города, подняла голову. Её лицо выражало такое жадное желание: хотелось спросить, но не смела. А когда Цуй Баочжэнь заговорила о кинотеатре, девочка, всё-таки обладая детским характером, в конце концов не выдержала, повернулась к Цзян Чжинуань и робко спросила:
— Сестрица Нуань, а в провинциальном центре правда так здорово?
— Да просто больше нашего, улицы шире, многоэтажек побольше, а остальное примерно так же. Как сдадите с Хуайанем средние экзамены, я возьму вас с собой во время отпуска, съездите посмотреть. Сами увидите, что тамошний кинотеатр — это всего лишь кинотеатр, крылья у него не выросли.
Стоило Цзян Чжинуань произнести эти слова, как Гун Цинь улыбнулась, а Цуй Баочжэнь рассвирепела.
— Правда? Сестрица Нуань, ты нас возьмёшь? — в один голос воскликнули Ван Лин и Цуй Хуайань, а в их глазах вспыхнул восторг.
— Когда это я вас обманывала? Вы вдвоём поднажмите на учебу в эти месяцы, и каким бы ни был результат, сделайте так, чтобы потом не жалеть.
— Верно, слушайтесь сестрицу Нуань, тогда мама вам и карманных денег даст, — подала голос Гун Цинь, молчавшая весь вечер.
Услышав про карманные деньги, Ван Лин и Цуй Хуайань переглянулись и улыбнулись.
— А когда мы приедем в провинциальный центр, мы сможем пожить в квартире у тёюшки? Там, наверное, можно ходить в туалет прямо дома, а не бегать на улицу? — с любопытством спросил Цуй Хуайань.
— Ваша сестрица Чжиюань в будущем году сдаёт экзамены за среднюю школу, летом ей придется учиться дома. Как насчет того, чтобы вы подождали, пока она сдаст, и тогда поедете развлекаться? Тёюшка тогда сама вас встретит? — произнесла Цуй Баочжэнь.
Гун Цинь от этих слов чуть не рассмеялась от злости. Эта её золовка — воплощение поговорки: «Чиновникам дозволено жечь фонари, а простому народу не разрешают даже зажигать свечи». Она может в любой момент заявиться к ней домой и устроить кавардак, а её собственные дети не должны даже соваться туда. Гун Цинь уже собиралась возразить, как вдруг Цзян Чжинуань заговорила первой:
— Тогда я отведу вас пожить в гостиницу, там тоже многоэтажки.
— Сестрица Нуань, ты просто замечательная сестра! — А я точно буду хорошо учиться! — наперебой затараторили Ван Лин и Цуй Хуайань.
Цуй Баочжэнь пришла в ярость. Вернувшись домой дважды, она обнаружила, что старшая дочь, Цзян Чжинуань, сильно изменилась: раньше та была похожа на мягкого маленького ягнёнка, а теперь превратилась в ёжика, сплошь утыканного иголками. На каждое её слово у той находится ответ, так теперь она ещё и чужих людей покрывает, пререкаясь с ней. Если бы она стерпела это сейчас, она бы перестала быть Цуй Баочжэнь.
— Выросла, своё мнение появилось. Такое серьезное дело, как поездка с двоюродными братом и сестрой в областной центр, и даже не посоветовалась с родителями.
— Если прогулка по магазинам в провинциальном центре считается серьёзным делом, то важных дел на этом свете наберется столько, что и не пересчитаешь.
Ван Лин не удержалась и хихикнула. Цуй Хуайань сделал сестре знак глазами, и оба молча выскользнули из-за стола, отправляясь в свою комнату.
— Лин-цзы, иди сначала к брату делай уроки, а ночью поспишь в моей комнате. Сегодня тебе придется уступить комнату тётушке, — крикнула Гун Цинь.
— Поняла! — Ван Лин быстро побежала туда.
Цуй Баочжэнь никак не отреагировала на слова Гун Цинь, посчитав это само собой разумеющимся, и сосредоточила всю «огневую мощь» на Цзян Чжинуань.
— Да ты просто потеряла всякий стыд! Я слово — ты мне в ответ десять, ты вообще помнишь, кто твоя мать?!
— Та, что сейчас орёт на весь дом дяди — и есть моя мать. Если хочешь поскандалить, давай выйдем на улицу, я составлю тебе компанию. Но это дом дяди, здесь детям тоже нужна тихая обстановка, чтобы повторять уроки. Надумаешь — позови, я пойду мыть посуду.
С этими словами Цзян Чжинуань взяла свои чашку с палочками и направилась на кухню.
— Братец, ты только посмотри на неё! Какой у неё нынче норов!
— Нуань-нуань дома всегда ведет себя прекрасно, это только с твоим приездом она стала такой, — опередила Цуй Вэньбиня Гун Цинь.
Цуй Баочжэнь уже собиралась продолжить, но Сяо Вэньхуэй неожиданно остановила её:
— Ладно, ты ведь столько часов тряслась в дороге, ступай в комнату отдохнуть. А насчет поездки в провинциальный центр я еще подумаю.
Заметив, что мать немного недовольна, а также помня, что ей еще предстоит уговорить ту ехать с ней в областной центр, Цуй Баочжэнь наконец прикусила язык.
Вечером Гун Цинь говорила с Цуй Вэньбинем в спальне:
— Нуань-нуань совсем не похожа на твою сестру.
— Когда она только приехала, я же говорил тебе: она разумная и послушная. Видишь, я не обманул. Мою сестру просто испортил отец, пока был жив — всё-таки младшая дочь, — с улыбкой ответил Цуй Вэньбинь.
— Мама и вправду собирается уехать с твоей сестрой? Не хочу наговаривать, но маме у нее дома будет не так вольготно, как у нас.
— Скорее всего, поедет. Когда ты видела, чтобы Баочжэнь не добилась своего? Она и приехала-то за этим — забрать маму.
Гун Цинь скривила губы:
— Ей удается добиваться своего только потому, что все вокруг — будь то ее собственный дом или та семья — во всем ей уступают. Но, по-моему, дальше так уже не пойдет. Ты видел сегодня Чжинуань?
— Ладно, я пойду в комнату Хуайаня, позову Лин-цзы спать, — Цуй Хуайань не пожелал продолжать этот разговор с женой и поспешил найти повод уйти.
А тем временем Сяо Вэньхуэй и Цзян Чжинуань, лежа в постели, шептались о своём.
— Нуань-нуань, впредь не иди напролом с матерью, в конце концов сама же и пострадаешь, — увещевала Сяо Вэньхуэй.
— Пока она не лезет, я и пальцем ее не трону.
— Эх, дитя моё. Мать твою в детстве слишком баловали, дедушка с бабушкой упустили ее характер, вот она теперь такая и выросла.
— Бабушка, при чём тут ты? Она же человек, а не дерево, разве ты могла заранее знать, в какую сторону её потянет — вверх или влево? К тому же вы с дедушкой вырастили и её, и дядю, но посмотри, какой у дяди прекрасный характер! Это доказывает, что окружение, конечно, важно, но еще важнее — сам человек.
— Ах ты, плутовка! Все говорят, что дочь — это мамино сердечное тепло, а ты у нас, оказывается, сердечное тепло дяди, — Сяо Вэньхуэй шутливо ткнула внучку в лоб.
Цзян Чжинуань обвила руку бабушки и прижалась к ней головой:
— Бабушка, ты и вправду хочешь уехать? Мне так не хочется с тобой расставаться.
— Бабушка тоже не хочет с тобой расставаться, именно поэтому я и не дала твой маме согласие сразу. Но ведь и ладонь, и тыльная сторона руки — всё из плоти. Твои родители оба работают, дома присмотреть некому, а Чжиюань девочка упрямая, мать говорит, что для нее следующий год будет решающим. Эх, дай бабушке подумать ещё.
Едва забрезжил рассвет, Цзян Чжинуань ушла из дома, даже не позавтракав. Она прокрутила в голове всю ночь: аргументы её матери, Цуй Баочжэнь, сводились к тому, что у тёти Гун Цинь нет работы, и она может готовить и заботиться о доме, в то время как у них оба работают и старики просто необходимы. А что, если тётя тоже устроится на работу? Разве тогда это основание не отпадет само собой? Додумавшись до этого накануне вечером, Цзян Чжинуань чуть не сгорала от нетерпения дождаться рассвета, чтобы пойти подыскать Гун Цинь какое-нибудь дело. Сегодня она решила заглянуть в отдел кадров швейной фабрики и узнать, не требуются ли там подсобные работники. От этой мысли она зашагала ещё быстрее, да так, что не услышала, как кто-то окликнул её сзади.
— Цзян Чжинуань! Цзян Чжинуань?
Заметив, что та не отзывается, Гу Цзыцянь сделал несколько резких движений педалями и на скорости обогнал девушку, преградив ей велосипедом дорогу.
— Садись, подброшу. Вдвое быстрее, чем пешком.
Цзян Чжинуань не стала жеманиться, сделала широкий шаг и запрыгнула на багажник:
— Держись крепче, поехали!
— С чего это ты в такую рань вдруг откуда ни возьмись? — устроившись поудобнее, спросила Цзян Чжинуань.
— Я уголь наставнику возил, его дом всего в двух шагах от дома твоего дяди. Только выехал — смотрю, ты идёшь. Я сзади кричал-кричал, а ты о чём таком задумалась? Прямо вся ушла в себя.
— Ох, я тут ломаю голову, как бы найти работу для тёти.
— Для тёти? В ее возрасте устроиться на постоянную работу непросто, а вот всякие временные подработки — пожалуй, запросто. Разве в заводской столовой на вокзале сейчас не ищут помощников?
— В вашей столовой? А кого именно набирают? — у Цзян Чжинуань загорелись глаза.
— Помощников на раздачу, а разве дядя дома ничего не говорил?
— Дядя ничего не знает. Слушай, а ты не мог бы разузнать? Как думаешь, моя тётя подойдёт?
— Почему нет? Моя наставница как раз заведует столовой, я приеду на работу и сразу расспрошу. Сегодня к концу смены уже смогу дать тебе ответ.
— Спасибо тебе! — Только она договорила, как в животе у Цзян Чжинуань раздалось громкое урчание.
Она смущенно опустила голову, но сообразила, что Гу Цзыцянь крутит педали и всё равно не видит её лица, поэтому с невозмутимым видом подняла голову обратно.
Кто бы мог подумать, что Гу Цзыцянь притормозит у лотка с завтраками и, бросив на ходу «постереги велосипед», вернется с целой охапкой еды.
— Держи, перекусишь на работе, — бросил он и снова налёг на педали, направляясь к швейной фабрике.
Цзян Чжинуань посмотрела на зажатые в руках паровые булочки, палочки из теста, яйца и соевое молоко, и с улыбкой произнесла:
— Да я же столько не съем.
— Придешь — поделишься с товарищами.
Цзян Чжинуань молча прижимала к груди съестный запас. Наверное, это был самый умиротворенный момент за всё время с прошедшего вечера.
Гу Цзыцянь быстро доехал до швейной фабрики, и Цзян Чжинуань соскочила с багажника.
— Я сегодня не остаюсь на сверхурочные, как закончу смену — буду ждать тебя у переулка, идет?
— Идет, тогда до встречи.
Гу Цзыцянь смотрел ей вслед, пока Цзян Чжинуань не скрылась за главными воротами фабрики, и только после этого покатил велосипед к вокзалу.
Разделив купленный Гу Цзыцянем завтрак на три части — одну оставив мастеру, а вторую прихватив с собой, — Цзян Чжинуань вошла в административный корпус фабрики: она всё же хотела навести справки насчет набора рабочих.
— Сестрица Лю, это вам, к завтраку, — с улыбкой постучав, Цзян Чжинуань заглянула в кадры.
— Сяо Цзян, к чему такие церемонии?
— Сестрица Лю, подскажите, у нас на фабрике случайно не набирают временных рабочих в последнее время?
— В последнее время? Планов пока нет. Что, есть кого порекомендовать?
— Да, поспрашивала за домашних.
— Ну, как только появится следующий план, я тебе сразу скажу, но в ближайшие полгода точно ничего не предвидится.
— Тогда спасибо вам, сестрица Лю, я пойду.
Выйдя из отдела кадров, Цзян Чжинуань не пала духом. Идея с временной работой и так возникла спонтанно, да и сейчас спрос на рабочие руки был не такой высокий, как в будущем. К счастью, сегодня утром ей встретился Гу Цзыцянь, так что оставалось только дожидаться вестей от него.
Едва прозвенел гудок об окончании смены, Цзян Чжинуань быстрее всех собралась и помчалась со всех ног, оставив мастера Вана в полном недоумении — с чего это его ученица сегодня так резво побежала? Подойдя к переулку, она сразу увидела поджидавшего её Гу Цзыцяня.
— Ну как? — запыхавшись, спросила Цзян Чжинуань.
Гу Цзыцянь протянул ей открытую бутылку газировки:
— Сделай глоток, переведи дух, а потом слушай.
Цзян Чжинуань взяла газировку и сделала большой жадный глоток: говорить и правда хотелось донельзя.
— Моя наставница сказала, что им в столовую нужны два помощника на раздачу, платят восемь юаней в месяц, в обед кормят, а после того как шеф-повар закончит готовить горячее, можно идти домой. Родственникам сотрудников — преимущество. Возвращайся домой и скажи дяде с тётей: если они считают, что подходит, пусть дядя завтра же идет в отдел кадров и оформляется, а то опоздает — кто-нибудь другой вперёд выскочит, — выпалил Гу Цзыцянь на одном дыхании.
— Отлично, я сейчас же бегу им всё рассказать. Огромное тебе спасибо! — у Цзян Чжинуань с души словно камень свалился.
— Братец? — неуверенно окликнула его девушка.
Заметив, что Гу Цзыцянь обернулся на ее голос, Гу Цзыцзяо радостно подбежала ближе:
— И правда ты, братец!
— Мм, ты чего здесь? — посмотрел на сестру Гу Цзыцянь.
— Занимала у подруги книги, только что от нее вышла. Братец, ты сегодня едешь домой? — Гу Цзыцзяо покосилась на велосипед: если Гу Цзыцянь собирался домой, она бы смогла сесть к нему и не пришлось бы идти пешком.
— Я сегодня не поеду, поздно уже, ступай домой пораньше, — словно раскусив хитрость сестры, поторопил её Гу Цзыцянь.
— Ой, — протянула Гу Цзыцзяо, но с места не тронулась, с любопытством разглядывая стоявшую рядом Цзян Чжинуань.
Какая же красивая девушка рядом с ее братом, и одета так стильно, мысленно отметила она. Сегодня на Цзян Чжинуань была надета жёлтая блузка цвета яичного желтка, отчего её кожа казалась невероятно белой и чистой, а на шее повязан простой шелковый платок, подчёркивающий изящную длинную шею. Цзян Чжинуань с улыбкой смотрела на брата и сестру Гу.
— Это моя вторая младшая сестра, Гу Цзыцзяо, учится в уездном педагогическом училище, — представил сестру Гу Цзыцянь.
А затем, назвав Цзян Чжинуань её имя, представил девушку сестре:
— А это племянница коллеги моего наставника, её зовут Цзян Чжинуань.
— Сестрица Нуань, здравствуйте! — тут же поздоровалась Гу Цзыцзяо — ударить в грязь лицом перед старшим братом она не могла.
— Здравствуй, Гу Цзыцзяо. Я подруга твоего брата, — улыбнувшись, ответила Цзян Чжинуань. Она знала, что это любимая младшая сестра Гу Цзыцяня, та самая, что впоследствии разобьет ему сердце.
— Гу Цзыцянь, я тогда пойду домой.
— Хорошо, беги скорее, порадуй их новостями.
Проводив взглядом уходящую Цзян Чжинуань, Гу Цзыцзяо подозрительно спросила брата:
— Братец, а почему вы друг друга представили по-разному? Ты сказал, что она племянница твоего коллеги, а она — что твоя подруга. Вы кем друг другу приходитесь?
У Гу Цзыцяня слегка покраснели уши, но он постарался сохранить напускную важность старшего брата:
— С чего это по-разному? Она одновременно и племянница коллеги, и моя подруга.
— Так почему ты сразу так и не сказал?
— Не твое дело, уже темнеет, марш домой!
Едва переступив порог дома, Цзян Чжинуань принялась искать Гун Цинь и в конце концов обнаружила её хлопочущей на кухне. Заметив возвращение племянницы, та, продолжая помешивать блюдо на сковороде, сказала:
— Нуань-нуань вернулась, подбрось-ка мне дров в очаг. Твоя мама с бабушкой сидят в главной комнате, беседуют.
— Тётя, в заводской столовой на вокзале набирают помощников на раздачу, платят восемь юаней в месяц, да еще и бесплатный обед дают, — подбрасывая дрова, выпалила Цзян Чжинуань.
— Правда? Откуда ты знаешь?
— Я сегодня попросила людей разузнать, у них преимущество для членов семей сотрудников. Может, поговоришь с дядей сегодня вечером?
— Место неплохое, да только... если я уйду, кто дома будет готовить? Твой дядя уходит чуть свет, приходит затемно, никакого расписания.
— Бабушка же есть, да и я после работы могу помогать, если освобожусь пораньше.
— Твоя бабушка ведь собирается... — Гун Цинь на полуслове вдруг сообразила что к чему и многозначительно улыбнулась Цзян Чжинуань. — Ах ты плутовка, а ведь и вправду научилась плести интриги!
Услышав эти слова от Гун Цинь, Цзян Чжинуань поняла: союзника она нашла правильно.