2021 год, «Глобал ньюс»:
Глобальное потепление, финансовый кризис, рак легких в терминальной стадии. С блестящей карьерой бизнесмена Ли Сывэня покончено, он скончался в возрасте тридцати восьми лет.
***
— Мама, мне страшно.
— У-у-у…
У Ли Сывэня раскалывалась голова, затылок саднило, словно по нему ударили молотком, а от резкого запаха дешевого алкоголя его тошнило. Детский плач рядом звучал пугающе отчетливо.
— В чем дело? Разве я не умер?
Ли Сывэнь с трудом разлепил глаза и обнаружил, что сидит на холодном цементном полу. От полуразрушенной, зияющей выбоинами комнаты разило сыростью старого, заброшенного жилья. На облупленной стене висел древний календарь, на котором четко выделялись четыре цифры: 1990.
— 1990 год? Быть не может! Сон, это точно сон.
Ли Сывэнь яростно помотал головой, но внезапно его пронизала леденящая догадка:
— С каких пор мертвецы видят сны?
Все верно, он умер. За пять лет борьбы с тяжелой болезнью, несмотря на все свое миллиардное состояние, он оказался хрупким, как муравей. В самый последний момент он собственными руками выдернул трубку кислородного аппарата, поставив точку в своей легендарной жизни.
И все же — как он здесь оказался? Неужели он переродился?
Ли Сывэнь вытаращил глаза, и в тот же миг в его мозг хлынул поток чужих воспоминаний.
Этого человека тоже звали Ли Сывэнь, он был его тезкой, родился в Цаочжоу в 1965 году. Сирота при живых родителях — дед скончался, когда внуку исполнилось восемнадцать. Поскольку Ли Сывэнь нигде толком не учился, нормальную работу найти он так и не смог, целыми днями слонялся без дела и вел праздную жизнь, будучи законченным дармоедом и пропойцей.
Постепенно разбираясь в лабиринте чужих воспоминаний, Ли Сывэнь осознал свою новую личность и окончательно уверился в том, что действительно переродился, а его душа переселилась в тело другого мужчины.
Однако вслед за всплеском эмоций пришло понимание серьезности ситуации. Мало того, что на дворе стоял отрезанный от цивилизации 1990 год, так он еще угодил в шкуру никчемного отброса, которому не на что купить даже кусок хлеба. Стоило ли вообще радоваться такому перерождению?
— Небеса, неужели вы забросили меня сюда испытать тяготы нищеты?
Ли Сывэню было не до смеха. Другие попаданцы — либо герои фэнтези и сянься, либо царские особы, а даже если рождаются в низах, то непременно обладают читерскими способностями менять судьбу. Переродившись в современном мире, они купаются в деньгах и владеют сверхъестественной силой. А он? Настоящий миллиардер в прошлой жизни, в этой он стреммительно скатился до положения нищего оборванца.
И что это за шутки? Неужели от него ждут возвращения к истокам, чтобы он снова взошел на вершину и стал мировым богачем? Он криво усмехнулся: сейчас ему требовалось невероятное мужество просто для того, чтобы продолжать жить.
— Мама, мама, ну скажи же что-нибудь, мама!
Детский плач снова полоснул по ушам Ли Сывэня, мгновенно вырвав его из пучины тяжелых мыслей.
Проследив за звуком, Ли Сывэнь увидел растрепанную женщину, которая без чувств завалилась в темный угол. В руке она сжимала несколько сотенных купюр старого образца, давно вышедших из обращения. Женщина не шевелилась, казалось, в ней совсем не осталось жизни.
Рядом с ней сидела двух- или трехлетняя девочка. Она горько рыдала, призывая маму, а по ее раскрасневшимся щекам градом катились слезы.
— Черт возьми, я что, занимаюсь грабежом и убийствами? — Ли Сывэнь сглотнул подступивший к горлу ком. Шуточка вышла за грань разумного.
Он в тревоге подался вперед и сделал короткий шаг, намереваясь заговорить, но девочка вдруг резко повернулась к нему и со всего маху ударилась лбом о цементный пол:
— Дядя, умоляю, не бей маму! Сяо Ни больше не будет проситься в больницу, не будет!
Душераздирающий плач заставил Ли Сывэня содрогнуться. Боль в голове едва не лишила его сознания, и перед глазами вновь, словно слайды диафильма, замелькали чужие воспоминания.
Никакого криминала здесь не было. Лежащая перед ним женщина — его жена Чжоу Вэньцзин, добрая и мягкая по характеру. Они прожили в браке четыре года, и все это время Чжоу Вэньцзин в одиночку тянула семью, а маленькая девочка — их дочь Сяо Ни.
Но почему же Сяо Ни называет Чжоу Вэньцзин мамой, а его — дядей? В голове у Ли Сывэня выстроился целый ряд недоуменных вопросов.
Впрочем, вскоре все встало на свои места.
Сяо Ни вовсе не была их родным ребенком — это дочка старшей сестры Чжоу Вэньцзин. Когда малышке исполнилось три месяца, ее родители погибли в автокатастрофе. Поскольку у отца девочки не осталось близких родственников, сироту передали родне со стороны матери — родителям Чжоу Вэньцзин.
Однако в семье Чжоу царили патриархальные предрассудки: присвоив себе компенсацию за гибель родителей Сяо Ни, они собирались сдать ребенка в приют. Узнав об этом, Чжоу Вэньцзин твердо решила удочерить девочку.
Тогда Ли Сывэнь яростно протестовал: раз заполучить компенсацию не удалось, с какой стати кормить чужого дармоеда? Измученная Чжоу Вэньцзин была вынуждена пообещать отдавать ему по сто юаней каждый месяц, и лишь после этого Ли Сывэнь скрипя сердце согласился.
По тем временам сто юаней считались огромными деньгами — месячная зарплата Чжоу Вэньцзин на носочной фабрике составляла всего сто пятьдесят.
С той поры Ли Сывэнь сделался еще ленивее и распущеннее, окончательно забросил дела и чуть что пускал в ход кулаки против Чжоу Вэньцзин.
Любая другая женщина на ее месте давно бы развелась. Чжоу Вэньцзин тоже подумывала об этом, но из-за своего покорного и кроткого нрава у нее просто не хватало духу решиться на такой шаг.
Пролетели годы. Чжоу Вэньцзин продолжала безропотно сносить издевательства, и, если бы все шло по прежней колеи, ее жизнь, возможно, так бесславно и покатилась бы под откос. Но два месяца назад у трехлетней Сяо Ни внезапно обнаружили врожденный порок сердца, что для и без того бедной семьи стало настоящим ударом стихии.
Ради лечения Сяо Ни Чжоу Вэньцзин потратила все сбережения и даже перестала отдавать деньги Ли Сывэню, из-за чего тот пришел в бешенство и неоднократно пытался помешать девочке получить медицинскую помощь.
Сегодня утром, когда ребенок снова занемог с температурой, Чжоу Вэньцзин опять завела речь о том, чтобы положить Сяо Ни в больницу. Но Ли Сывэнь не только ответил отказом, но и попытался отобрать у жены деньги, которые та с трудом заняла на оплату госпитализации.
Чжоу Вэньцзин воспротивилась, и тогда разъяренный Ли Сывэнь жестоко избил ее. Во время потасовки захмелевший Ли Сывэнь потерял равновесие, завалился назад и неудачно ударился затылком о край стола.
Этот удар оказался роковым — именно он привел в чувство Ли Сывэня, только что отключившего кислородный аппарат в больничном боксе.
— Черт побери, я не просто ничтожество, я последняя скотина.
Ли Сывэнь никогда прежде не опускался до столь жесткой самокритики, но в данном случае слова были чистейшей правдой. Жить за чужой счет и избивать жену — чем он после этого отличался от зверя?
В прошлой жизни у него было немало красавиц-подружниц, но разве хоть одна из них смотрела не на кошелек? В итоге он так и умер в одиночестве, не обзаведясь ни женой, ни детьми. А этот ублюдок заполучил такую добрую супругу — и все равно поднимал на нее руку!
Пребывая в растерянности и жгучем стыде, он покосился на лежащую без чувств женщину, и сердце его тревожно заколотилось: неужели он ее насмерть забил? Только что переродиться — и сразу же угробить собственную жену? Такого сюжета не придумал бы ни один автор романов.
Осторожно ступая, Ли Сывэнь приблизился, медленно присел на корточки и приподнял Сяо Ни:
— Малышка, не плачь.
— Дядя, не бей маму, Сяо Ни больше не хочет в больницу, честно! Дядя, умоляю! — Сяо Ни испуганно вцепилась в штанину Ли Сывэня, страшась нового приступа жестокости.
— Не бойтесь, я больше не стану ее бить, — тихонько успокоил девочку Ли Сывэнь и, трепеща от волнения, приложил палец к сонной артерии Чжоу Вэньцзин.
На секунду время замерло, его сердце подпрыгнуло к самому горлу, но уже через мгновение он с облегчением шумно выдохнул.
— Слава богу, она просто потеряла сознание. Я отвезу вас в больницу прямо сейчас.
Спустя несколько минут в мчавшемся в больницу Цаочжоу такси у Ли Сывэня наконец появилась возможность убрать упавшие на лицо Чжоу Вэньцзин пряди волос. Стоило его взгляду упасть на ее чистое, нежное лицо, как он был мгновенно очарован.
Изогнутые брови, тонкие губы, едва приоткрытые глаза с темными, манящими омутами зрачков. Лишенная какой-либо косметики, она выглядела изящной, словно актриса с экрана. Это была невыразимо красивая женщина, и единственным изъяном оставался синяк на щеке.
В груди Ли Сывэня заворочалась тревога: разве не о такой доброй и прекрасной спутнице жизни он всегда мечтал? Неужели в этом и заключался истинный смысл его перерождения?
— Дядя, мама уснула?
Наистчий детский голос прервал раздумья Ли Сывэня.
— Да, спит.
Ли Сывэнь посмотрел на Сяо Ни, и во взгляде его плескалось бездонное, жгучее раскаяние.
— Дядя, ты ведь больше не будешь бить маму, правда?
Сяо Ни, казалось, собрала все свое мужество, чтобы произнести эти слова.
— Я… — помолчав пару секунд, Ли Сывэнь кивнул: — Обещаю. Больше не буду.
На душе у него было смутно. Прекрасная, добрая жена, послушная и смышленая дочка — как угораздило их достаться такому ничтожному человеку?