Только полтора годика, её никто и не учил, да кто её научит? Сама кое-как нахваталась от телевизора, целыми днями только и болтает, ну вылитая болтушка!
Чжан Хуэйчжи взяла у Тань Чжэнь вымытые палочки для еды и положила их в подвесную корзинку на стене.
Ты когда пришла, свекровь ничего тебе не сказала? Надолго в этот раз приехала?
Чжан Хуэйчжи больше не стала говорить о младшей внучке и, глядя на дочь, которая быстро мыла посуду, мысленно тяжело вздохнула.
Да что ей говорить-то! Разве ей есть что сказать? Что бы она ни говорила, я всё равно приеду! Не обращай на них внимания, на тридцатый день года я вернусь обратно, побуду там на праздники, а на второй день уже приеду сюда.
Чжан Хуэйчжи кивнула, давая понять, что всё поняла.
Её зять, конечно, человек сугубо мирный и покладистый, если сказать прямо — простодушный до крайности, готовый скорее потерпеть убыток самому, чем позволить другим остаться внакладе. Дочь и так не горела желанием выходить, а столкнувшись с таким человеком, и вовсе преисполнилась неприязни.
Но раз уж дочь сама захотела вернуться, удержать её было невозможно — лишь бы ей было радостно на душе!
Закончив с кастрюлями, чашками и тарелками, они тоже вышли во двор убирать снег.
Слушая детскую щебетанье двух малышек во дворе, женщины и сами почувствовали, как настроение заметно улучшилось.
Вы что там такое мастерите? На что это похоже, на невиданного зверя? Не холодно вам там, озорницы?
Чжан Хуэйчжи с метлой в руках сметая следы от лопат, которыми работали Тань Кай и дедушка Тань, с улыбкой окликнула двух крох посреди двора.
Тань Сяолю обернулась, увидела бабушку и ответила:
— Совсем не холодно, бабушка! Мы с сестричкой лепим снеговика.
— Точно-точно, мамочка! Мам, посмотри, мы лепим снеговика!
Янь Сиэр держала в руке черепицу, сгребала ею снег и аккуратно хлопала по снежному кому, а заметив вышедшую Тань Чжэнь, возбужденно закричала.
Какой еще снеговик? Как его лепить? Это у вас снеговик? — Тань Чжэнь, отродясь не слыхавшая ни о каких снеговиках, озвучила общий вопрос всех присутствующих.
Да вот же он, снеговик! В телевизоре так говорят, смотрите!
Перед Тань Сяолю и Янь Сиэр красовались по маленькому снеговику.
Два снежных кома были водружены один на другой: верхний поменьше, нижний побольше.
Посреди верхнего кома, там, где полагается быть носу, торчаль короткий сучок, вместо глаз торчали камешки, рот был криво нарисован палочкой, а по бокам торчали две палочки-руки.
Выглядело это, пожалуй, странновато, но всё же довольно мило...
И правда, словно зачарованные этим телевизором! Чуть что — сразу телевизор, телевизор...
Впрочем, деревенским детям всё равно развлечься особо нечем, во всяком случае, это куда спокойнее, чем тем сорванцам, что валяются в грязи. Чжан Хуэйчжи подумала, что так даже лучше — за детьми проще приглядывать!
А ну-ка, давайте я вам слеплю большой! — Тань Кая, глядя на столь нехитрое творение, охватил ребяческий азарт, и он, вооружившись лопатой, принялся ваять снеговика прямо у края двора.
Тань Чжэнь тоже не удержалась и присоединилась к помощи, а Чжан Хуэйчжи с дедушкой Тань радостно стояли в сторонке, подметая снег и наблюдая за их забавой.
Ма Сяоцзюань продолжала споро отбрасывать снег лопатой: раз уж свекровь не бросала работу, ей тоже нельзя было останавливаться. Однако при виде счастливых лиц мужа и детей на душе у неё тоже становилось тепло и радостно.
Янь Сиэр и Тань Сяолю вовсю старались, с восторгом подгребая черепицами снег к становившемуся всё больше и больше снежному кому.
В мгновение ока на свет появился огромный снеговик ростом с человека!
Папа, тетя, вы просто волшебники, до чего же здорово! — Тань Сяолю подбежала к Тань Каю и Тань Чжэнь и восторженно показала им оба больших пальца.
Ха-ха-ха, мама, дядя, здорово, отлично!
Янь Сиэр тоже не удержалась и попыталась повторить за младшей сестрой, выражая переполнявший её восторг, хотя сама чувствовала себя ужасно смущенной и немного неловко.
Ха-ха-ха, круто ведь! Берите пример с меня, учитесь!
Слушая непрекращающиеся восторженные похвалы малышек, Тань Кай сиял от удовольствия и подшучивал над ними.
Глядя на такого не похожего на её воспоминания отца, она невольно думала: неужели жизнь способна так сильно менять людей?
В её памяти папа всегда представал исключительно в образе взрослого — сурового, не склонного к улыбкам.
Его глаза вечно смотрели свысока, а когда он не улыбался, от одного его вида становилось жутко.
Он не терпел от детей малейшего непослушания и стоило им сказать пару лишних слов, как дома разражалась страшная буря.
Разумеется, для Янь Сиэр делалось исключение: папа часто шутил и смеялся с ней, как настоящий отец с дочерью. Бывало, она завидовала такому общению и даже специально наблюдала за ними со стороны.
Тогда она заметила, что Янь Сиэр очень забавная, вечно отпускает шуточки и неизменно доводит папу до громкого смеха.
Она тоже попробовала подражать Янь Сиэр и пошутить с отцом, но её робкая попытка обернулась лишь тем, что папа оскорбился задетым родительским авторитетом.
Отец отчитал её на чём свет стоит, а тот преисполненный отвращения косой взгляд врезался ей в память навсегда — с тех пор она больше никогда не пыталась сблизиться с ним...
Она никогда прежде не видела папу таким ребячливым. Двадцатитрехлетний папа выглядел солнечным и жизнерадостным, глаза его сияли ясностью, на челе не было и тени свирепости, а его искренняя улыбка радовала глаз.
Тань Сяолю хотелось увидеть, сможет ли она, начав с самых малых лет, изменить судьбу этого дома!
Глядя на радостного огромного снеговика, она действительно никогда в жизни не видела ничего подобного — прежде ей доводилось встречать их лишь на экране телефона!
Хотя в прошлой жизни она и видела обильные снега, но это было очень давно, в раннем детстве. В памяти остался лишь пронзительный холод да трудные дороги в школу, а когда она подросла — не то что снеговиков, даже снежного покрова толщиной в подошву обуви ей больше не видалось.
Ма Сяоцзюань смотрела на веселящихся отца и дочь, и на сердце у неё было легко. Она так давно не испытывала такого счастья: до замужества мать вечно била и бранила её, а после замужества её пилила свекровь — что ни сделай, всё вечно не так, хотя сама она вовсе не желала этого.
Если бы в детстве, когда она сильно заболела, мать отвела её к врачу, её рассудок не пострадал бы и она не стала бы такой...
Всё-всё, марш обе в дом, замерзнете ведь до смерти! Хватит здесь путаться под ногами, поглядите-ка, во что превратились ваши ручонки — совсем отморозили, руки больше не нужны, что ли?
Тань Чжэнь впервые за долгое время удостоилась похвалы, да еще из уст детей, и на душе у неё было радостно и одновременно неловко. Увидев покрасневшие от холода крошечные ручки Янь Сиэр, она притворилась строгой и прикрикнула:
— Поняли, тётя! — Тань Сяолю послушно опустила черепицу и тут же повернула обратно в избу.
— Не пойду! Я еще хочу поиграть!
Янь Сиэр было ни капельки не до возвращения в дом — она была в полном восторге от того, как прямо на её глазах рос и преображался снеговик!
— Слушайся меня сейчас же, чтобы мне не пришлось повторять дважды! Живо в дом!
Тань Чжэнь перевела взгляд с послушно ушедшей Тань Сяолю на Янь Сиэр, у которой промокли рукава, и злобно зыркнула на неё:
— Не пойду! Не хочу! Я буду играть! — завосила Янь Сиэр во весь голос.
Тань Чжэнь с силой швырнула лопату на землю, подошла к девочке и рявкнула:
— Мало тебе?! А ну катись отсюда живо! Не доводи до того, чтобы я тебя пинком выгнала, тогда обрадуешься? Не видишь, твоя младшая сестра уже ушла? Ты такая большая, а ума меньше, чем у неё, а?
Только что вернувшаяся в комнату и усевшаяся на низенький табурете греться у огня Тань Сяолю услышала доносившийся снаружи голос Тань Чжэнь...
Она мысленно лишилась дар речи: ругаешь её — так ругай, зачем меня-то приплетать!
Лишь бы Янь Сиэр не расслышала вторую половину фразы! Лишь бы она не придала ей значения! — мысленно молилась Тань Сяолю, продолжая прислушиваться к происходящему на «поле боя» за дверью.