Хун-гу видела, что Чэнь Сюэли изменила свое мнение, и, решив, что та просто молода и не хочет уезжать из дома, принялась уговаривать её: В заводском общежитии в комнате живут по 10 человек, мы тогда поселимся с тобой на двухъярусных кроватях, я ручаюсь, что никто не смеет тебя обижать. Я на этом заводе уже почти 3 года, всех там знаю, так что можешь быть спокойна, я устрою тебе легкую и непыльную работу.
Не в этом дело. Чэнь Сюэли по природе своей была простой и сразу сказала правду: Хун-гу, мне просто кажется, что 8000 — это маловато. Если остаться в деревне, то с самой весны собирать дикие овощи и копать корни, а к осени набирать грибов — за весь год точно набежит больше этой суммы.
Ох, моя глупенькая племянница, — Хун-гу щелкнула Чэнь Сюэли по лбу. — Ты, дитя, совсем отупела от своих книжек.
Хун-гу тоже доводилось слышать о том, как Чэнь Сюэли зарабатывала деньги на оплату учебы.
Если бы ты пахала так же, как прошлым летом, то действительно заработала бы больше, чем на заработках в городе, но ты же сама знаешь, как это тяжело. Ты ведь совсем еще девчонка, незачем так себя изнурять.
Хун-гу взяла Чэнь Сюэли за руку: прошло едва ли полгода, а ладони, которые еще во время учебы были вполне белыми и нежными, теперь покрылись мозолями и стали грубыми, как наждачная бумага.
Хун-гу достала коробочку крема Ваньцзы Цяньхун и аккуратно нанесла на ее ладони тонкий слой ароматного бальзама.
Долгов дома слишком много, я должна придумать, как заработать больше. — Запах бальзама забрался в нос Чэнь Сюэли, и от этого раздражения она дважды чихнула.
Я же говорю, учеба совсем лишила тебя ума. — Закончив мазать руки Сюэли, Хун-гу не забыла зачерпнуть крема и для себя. Аккуратно втирая его массажными движениями, она открыла Сюэли глаза на вещь, о которой та никогда раньше не задумывалась.
Если ты бросишь учебу, дома тебе очень скоро начнут подыскивать жениха. Если останешься в деревне, то это будет кто-то из нашей или из соседних деревень в округе. Каким бы ни было его благосостояние, всё равно ничего особенного.
Чэнь Сюэли широко раскрыла глаза, и ее сердце без всякой причины пару раз тяжело и гулко ухнуло.
Поехали со мной работать на завод. Там полно местных горожан, условия в десять тысяч раз лучше, чем у нас в деревне. Выйдешь замуж за такого, будешь жить в многоэтажке, получишь городскую прописку — это в любом случае намного лучше, чем прозябать в деревне.
Пока Хун-гу говорила, на ее лице промелькнула застенчивая улыбка.
Не буду от тебя скрывать, у меня на заводе появился ухажер. Он из города, работает водителем на нашем предприятии. Не сказать чтобы богач, но человек очень хороший, и у обоих родителей постоянная работа.
То, о чем говорила Хун-гу, казалось Чэнь Сюэли невероятно далеким. Раньше она об этом даже не думала, но после слов Хун-гу внезапно осознала, что девушки в деревне, которые не пошли учиться, действительно выходили замуж очень рано.
Хун-гу продолжала уговаривать ее: На заводе и правда немало хороших парней, я попрошу своего мужчину выбрать тебе кого-нибудь получше. Зачем ты вообще училась? Разве не для того, чтобы вырваться из деревни? Говорю тебе, найти парня из города — точно такой же способ.
На сердце у Чэнь Сюэли воцарился хаос. Последние полгода долги семьи давили на нее так, что вздохнуть было нечем, и она совершенно не строила планов на будущее — в голове крутилось только одно слово: заработать.
Теперь же, после слов Хун-гу, до нее предельно ясно дошло, что замужество — это совсем не та жизнь, которой она хочет жить. Если в будущем представится шанс, она все равно хочет учиться. Учитель Ван когда-то упоминал ей, что в городе есть множество способов повысить уровень образования: вечерняя школа, заочное обучение — все что угодно.
Хун-гу, спасибо тебе. То, что ты говоришь, имеет смысл, я вернусь домой и обсужу это с родными. — Чэнь Сюэли было неловко отказываться прямо в лицо.
Хун-гу ничего не заподозрила — она действительно желала добра этой племяннице: Хоть я и ненамного тебя старше, но видела, как ты росла. На брата и сноху надежды мало, во всем нужно рассчитывать прежде всего на себя, не будь такой простофилей.
Чэнь Сюэли кивнула и собралась домой, а Хун-гу сунула ей в руку ту самую коробочку с кремом.
Уже после наступления Нового года Хун-гу тайком заглянула домой к Сюэли. На этот раз Сюэли сказала правду, заявив прямо, что хочет побыстрее вернуть долги семьи, а когда дома немного выдохнут, она еще попытается найти возможность продолжить учебу.
Видя, что та приняла твердое решение, Хун-гу не стала больше уговаривать. Тяжело вздохнув, она ушла домой, а спустя всего пару дней на междугороднем автобусе вернулась обратно на завод.
Чэнь Дафа и Ван Пин были недовольны тем, что Чэнь Сюэли не поехала на заработки, и то и дело намекали ей об этом в разговорах.
Сяо Хун одна своим трудом обеспечивает всю семью. Ты образованнее ее, пошустрее, если попадешь на завод, точно заработаешь больше нее. Почему не хочешь ехать?
Чэнь Сюэли подсчитала все вместе с ними: Хун-гу работает там уже три года, поэтому у нее зарплата повыше, а я в первый год буду получать по 500 юаней в месяц, за год выйдет 6000. Если я останусь дома, то смогу помогать с полевыми работами, вечерами клеить поделки, а в остальное время — собирать дикие травы, копать корни и искать грибы. Если все это сложить, в любом случае получится больше 6000.
Факты — вещь упрямая. Супруги Чэнь Дафа, поразмыслив, поняли, что расчеты верны, и больше не заводили разговор о том, чтобы отправить Чэнь Сюэли на заработки.
Зима ушла, наступила весна, и началась очередная весенняя пахота. Благодаря появлению в семье еще одной рабочей единицы, Чэни закончили сев раньше обычного. После этого Чэнь Сюэли вновь проявила то же упорство, с каким копила на учебу: она металась между холмами и поселком, принимая любые лекарственные травы и дикоросы, которые только кто-то скупал. Не прошло и полмесяца, как во всем поселке уже знали, что на Желтоглиняном бугре живет девчонка по имени Чэнь Сюэли, у которой травы чистые и аккуратные, а корни крупные и отборные.
Кроме того, Чэнь Сюэли неустанно следила за новостями из поселковой администрации в надежде найти подходящий для себя способ разбогатеть.
Дни пролетали незаметно, и в один из июньских дней, когда Чэнь Сюэли вернулась с гор, в доме обнаружился чужой человек.
Гостью звали Ци Фэнъин. Когда-то она работала врачом в деревенском медпункте, а позже ее перевели в поселковую больницу. По степени родства Чэнь Сюэли приходилось звать ее третьей тетушкой.
Увидев, как Чэнь Сюэли переступает порог, Ци Фэнъин окинула ее взглядом с ног до головы и с улыбкой сказала Ван Пин: Сколько лет не виделись, а в мгновение ока превратилась в настоящую девушку. Когда ты приводила ее ко мне ставить прививку, она была вот такой малютки.
Чэнь Сюэли с улыбкой кивнула и поздоровалась: Здравствуйте, третья тетушка.
Ци Фэнъин расплылась в улыбке и не преминула похвалить девушку: Какая хорошая девочка, помнит, как меня называть. Ты и не знаешь, я ведь ухожу затемно и прихожу поздно, так многие дети в деревне моего возраста меня уже и в лицо не узнают.
Ван Пин поддакнула: И то верно. Нынешние дети совсем не такие, как мы в свое время, даже родственников по старшинству толком разобрать не могут.
Ци Фэнъин кивнула в знак согласия и по привычке подняла правую руку, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Взгляд Чэнь Сюэли последовал за движением, и она увидела, как белая ладонь гостьи промелькнула мимо гладкого лица, оставив после себя лишь легкий след. Казалось, от этого взмаха рук в воздухе повис едва уловимый приятный аромат.
Чэнь Сюэли невольно перевела взгляд на собственную мать: копна растрепанных волос небрежно рассыпана по плечам, загорелое лицо испещрено морщинами, а прежде самые красивые на лице глаза теперь потускнели, и под ними при каждом движении подрагивали мешки, словно безмолвно повествуя об усталости и неудавшейся жизни хозяйки.
Бездна, разделяющая судьбы разных людей, предстала перед Чэнь Сюэли жестоко и не прикрыто ничем. Сила перемен, которую несут в себе знания, в этот момент обрела вполне осязаемые черты.
Чэнь Сюэли про себя твердо решила, что ни при каких обстоятельствах не пойдет по проторенной дорожке Ван Пин.