С огромной суммой денег на руках Нэн Кэ чувствовала себя раздвоенной.
По дороге домой она была и взволнована, и напряжена.
Ей казалось, что она теперь не такая, как все, но она боялась, что кто-то узнает о её отличии.
Так вот он каков, этот кущ в одну ночь.
На душе у Нэн Кэ было радостно, она изо всех сил пыталась это скрыть, но лицо выдавало её с головой.
На полпути она всё-таки не сдержалась, запрокинула голову и расхохоталась: — Ах, что ж это погода такая холодная?
Двое стариков, поливавших зелёные насаждения у дороги, услышав это, опешили. Один вытер рукой пот с лица, другой поднял голову и взглянул на палящее солнце, затем, покачивая головой, вздохнул.
— Ясное солнце в зените, цветы от жары вянут, как же можно говорить, что холодно?
— Ты не понимаешь, нынешнюю молодёжь так доняли, что они на людей перестали быть похожи, ох! Беда!
— Это точно беда. У нас внизу парень живёт, вчера вечером взял и выпрыгнул с третьего этажа, руки-ноги переломал. Все думали, случилось с ним горе какое, а знаешь, что выяснилось?
— И что же?
— Одежду он постирал три раза, три раза высушил, и три раза её ветром сдувало. Он не выдержал, тут же с третьего этажа в окно и сиганул.
— Эх!
Один из стариков, глядя вслед удаляющейся вприпрыжку Нэн Кэ, вздохнул: — Эта девушка, молодая совсем, а уже умом тронулась. Тоже жалко.
Нэн Кэ совершенно не заметила бесконечного сожаления во взглядах стариков и не знала, что стала в их глазах несчастной.
Вернувшись домой, Нэн Кэ, словно перевозбудившаяся кошка, носилась по комнате, резвилась, прыгала вверх-вниз.
То на журнальный столик запрыгнет, то в шкаф залезет, то на пол ляжет. Появись в этой комнате вдруг какое живое существо — непременно заполучило бы сердечный приступ от испуга.
Спустя время тело устало от бешенства, зато голова прояснилась.
Нэн Кэ села на пол, скрестив ноги, под письменным столом, грызла ногти и тихонько бормотала: — Тем, что я разбогатела в одночасье, я обязана брату Хунся. За такую милость нужно отплатить с лихвой. Нет, я должна отблагодарить его прямо сейчас!
Подумав об этом, Нэн Кэ мигом выкарабкалась из-под стола, открыла окно чата Пингвина и забарабанила по клавишам.
Нэнкэ-Супермастерица: Брат Хунся, кроме детской смеси, тебе ещё что-нибудь нужно? Только скажи, я всё тебе доставлю, будь уверен.
Когда пришло сообщение, Чжан Хунся как раз ела.
На убогом столе стояла убогая еда.
Миска тушёной капусты, маленькое блюдце солёной редьки, два паровых хлебца из диких трав — вот и весь обед Чжан Хунся.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Есть одна фраза, не знаю, стоит ли её говорить.
Нэнкэ-Супермастерица: Говори, смело говори, говори всё, не бойся.
Нэнкэ-Супермастерица: Даже если ты захочешь луну с неба или иней с земли, я... я смогу сфотографировать и прислать тебе. Смайлик-улыбка.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Луну с неба и иней с земли не надо. По правде говоря, кроме этих двух вещей, у меня нет всего остального.
Нэнкэ-Супермастерица: А чего тебе сейчас не хватает больше всего?
Чжан Хунся взглянула на еду на столе и с землистым лицом набрала текст.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Питания. Сейчас мне больше всего не хватает питания.
Нэнкэ-Супермастерица: Не хватает питания? Так бы сразу и сказала!
Она в три прыжка влетела в гостиную, перерыла всё вверх дном и собрала всё, что считала питательным.
Молоко, яйца, яблоки, финики, арахис, ягоды годжи, грецкие орехи, коричневый сахар, мёд, а ещё коробку «Нутри Экспресс», которую злобно отказался принять клиент.
Нэн Кэ аккуратно уложила всё в картонную коробку и, с трудом подняв, поставила на письменный стол.
В тот миг, когда она коснулась каменной скульптуры, коробка мгновенно исчезла.
Нэн Кэ впервые так непосредственно, с близкого расстояния видела, как огромный ящик исчезает бесследно. Можно представить, какое потрясение она испытала.
Внешне она казалась спокойной, но внутри уже сходила с ума.
Тем временем Чжан Хунся, увидев внезапно появившуюся большую картонную коробку, от испуга едва не подавилась жёстким хлебцем.
Она принялась изо всех сил колотить себя по груди и, пошатываясь, пошла искать воду.
Отхлебнув почти полчерпака холодной воды, Чжан Хунся отдышалась, подошла к столу и дрожащими руками открыла коробку.
Вещи заняли почти половину стола. Чжан Хунся взяла пакет молока и, не в силах терпеть, отпила глоток.
Мягкое, густое молоко скользнуло по языку, словно бархат, принося не только насыщенный сливочный вкус, но и воспоминания о прошлой жизни.
Пакет молока быстро опустел. Чжан Хунся с силой смяла картонную упаковку и, поджав губы, вздохнула: — Вот он, тот самый вкус. Ик.
Нэнкэ-Супермастерица: Получила?
Нэнкэ-Супермастерица: Время было поджимало, у меня дома только это, пока обойдись.
Нэнкэ-Супермастерица: Кстати, есть что-то особенно нужное? Я сейчас же пойду закупать всё оптом.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Получила, получила. Я тебе скажу, эти вещи в наше время — нечто запредельное. Даже в семьях высоких чиновников такого не водится, только у меня одной.
Нэнкэ-Супермастерица: Брось ты это. Скажи, что тебе нужно, составь список, я схожу закуплю.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Честно говоря, мне сейчас всего не хватает, но ничего я купить не могу. Ты же знаешь, у меня во всём кармане осталось пять-шесть юаней, да ещё ребёнка кормить.
Нэнкэ-Супермастерица: Какое совпадение! У меня, знаешь, других увлечений нет, только люблю помогать людям.
Нэнкэ-Супермастерица: Не бойся, денег не возьму. Впредь я буду твоим шопером, помогу выкормить ребёнка.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: В народе говорят: не пользоваться халявой — последнее дело. Не хочется быть последним делом, но и боюсь, что за халяву последует расплата.
Нэнкэ-Супермастерица: Снова?
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Тебе не кажется, что моё нынешнее положение — это и есть расплата?
Нэнкэ-Супермастерица: Гм... Это сложно оценить.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Скажу тебе честно, мне всего не хватает, но сейчас по статусу я бедная крестьянка. Понимаешь, о чём я?
Нэн Кэ задумалась. В ту эпоху все жили одинаково бедно. Если кто-то узнает, что у вдовы с ребёнком Чжан Хунся жизнь вдруг наладилась, ей не поздоровится.
Подумав так, Нэн Кэ отказалась от мысли о крупных закупках и, подняв руки, набрала текст.
Нэнкэ-Супермастерица: Тогда впредь, если тебе что-то понадобится, обращайся прямо ко мне. Плату брать не буду. Те два юаня шестьдесят девять фэней пусть считаются твоей платой за защиту.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Вот... можно сейчас попросить об одной маленькой услуге?
Нэнкэ-Супермастерица: Говори.
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Нельзя ли мне пачку лапши быстрого приготовления? Ты и представить не можешь, я так по ней соскучилась, что аж плачу.
Нэнкэ-Супермастерица: Ты же говорила, тебе не хватает питания? Думаешь, в лапше быстрого приготовления много питательных веществ?
70-летняя-мамочка Чжан Хунся: Для питания тела хватит того, что ты только что прислала. Теперь мне нужно немного духовной пищи.
Нэнкэ-Супермастерица: Поняла. Жди.
В доме Нэн Кэ всего другого было не много, а вот продуктов быстрого приготовления — полно. Лапша, замороженные пельмени и булочки, саморазогревающиеся супы, а также разное мясо в вакуумной упаковке — всего понемногу набралось на ещё один ящик.
Когда Чжан Хунся снова получила посылку и разглядела содержимое коробки, она не сдержалась и издала пронзительный вопль, от которого насытившийся и уснувший малыш вздрогнул.
Она как раз суетилась, успокаивая ребёнка, как снова раздалось знакомое «дили-дили».
Нэнкэ-Супермастерица: Если что — стучи.