– Накинь ещё один ноль в конце.
Линь Тантан изумленно ахнула:
– Ты продала его за пятьдесят миллионов?
Су Жао сияла так, будто вся весенняя погода отразилась на ее лице:
– Раз уж за подержанную вещь можно выручить столько, ясное дело, продала!
Пока деньги поступают на счет, ради них она готова сбыть Чэн Лу не только это обручальное кольцо — она бы без колебаний продала ей и все остальные украшения, что Гу Наньтин накупил ей за последние три года.
Едва девушки пообедали, как зазвонил телефон Су Жао.
Первый вызов она проигнорировала.
Когда заиграла вторая мелодия, Линь Тантан принялась убеждать подругу уступить:
– Тебе ведь еще придется вымаливать у него развод, так что бери трубку.
Су Жао сочла этот совет разумным и нажала на кнопку ответа.
Из динамика тут же донесся ледяной голос мужчины:
– Ты продала обручальное кольцо?
Су Жао пропустила вопрос мимо ушей и выдала ядовитую реплику:
– А гендиректор Гу преспокойно следит за соцсетями мисс Чэн. С момента публикации еще и часа не прошло, а ты уже всё заметил. Небось, добавил её в список избранных контактов?
– Су Жао, разговаривай нормально.
Гу Наньтин почувствовал, как начинает раскалываться голова.
– А что не так с моим тоном? Ты ведь сам велел ей выбрать украшение по душе. Раз она теперь его заполучила, ты должен за неё радоваться.
– Это было наше обручальное кольцо!
– Наш брак и так развалился вдребезги, а кольцо — всего лишь кусок камня. Если тебя так бесит, что я его продала, давай прямо завтра отправимся оформлять развод. Ты снова женишься на Чэн Лу, и это снова станет твоим обручальным кольцом.
Использовать вещь повторно — это ведь экологично и бережливо, а бэушным побрякушкам самое место в руках мусора.
– Хочешь развода? Мечтай!
Бросив эту фразу, Гу Наньтин тут же повесил трубку.
Су Жао поднесла телефон к лицу, глядя на погасший экран, и на душе у нее воцарилось полное спокойствие.
Раз не хочет разводиться — пусть тянет резину дальше. Посмотрим, кому из нас хватит терпения до тошноты!
Она решила плыть по течению, и в следующие несколько дней Гу Наньтин её не беспокоил. Наконец-то в её жизни наступил долгожданный покой.
В тишине зазвонил телефон, лежавший рядом.
Су Жао взяла его в руки — звонили из больницы.
– Алло, доктор У?
– Су Жао, помнишь, мы говорили тебе, что в больницу поступила партия новых эффективных лекарств, способных значительно облегчить состояние твоей мамы?
Су Жао помнила: она обсуждала это с лечащим врачом матери во время последнего визита.
– Помню. Они уже прибыли?
– Прибыть-то прибыли, но ты же знаешь: количество импортных препаратов ограничено, а эффект от них отличный. В общем, квоту твоей мамы… отдали другой пациентке.
Произнося это, врач звучал виновато: очевидно, даже обладая статусом лечащего врача, в столь крупных вопросах он ничего не решал.
Су Жао резким движением приподнялась в кресле-качалке, её пальцы судорожно сжали телефон.
– Почему квоту отдали? Разве список не формируется по очереди?
– Су Жао, это решение больничного руководства, я ничего поделать не могу. Давай мы... подождем следующей партии?
Как только импортное лекарство запустят в массовое производство, столь жесткого контроля за его количеством уже не будет.
Су Жао понимала все риски, но еще отчетливее осознавала: её мать ждать не может!
Состояние больной то улучшалось, то ухудшалось, и врачи прямо говорили, что это лекарство жизненно важно для неё.
– Вы знаете, кто забрал квоту моей матери?
Доктор У тяжело вздохнул:
– Мисс Су, я только что заглянул в больничные списки — звонок поступил от вашего мужа… Раз вы семья, может, попробуете нормально поговорить с мужем?
За последние три года ей приходилось то и дело навещать мать, а иногда, когда у той случались капризы и она требовала Гу Наньтина, Су Жао приходилось переступать через гордость и умолять его о визите.
Хотя он не испытывал к ней никаких чувств, приезжал он каждый раз.
Со временем в больнице, разумеется, узнали, кем приходится ей Гу Наньтин.
Су Жао молча моргнула, и в тот же миг её сердце тяжело рухнуло на дно.
В эту секунду она уже ничего вокруг не слышала...
Доктор У на другом конце провода, похоже, почувствовал неладное. Поколебавшись немного, он произнес:
– Мисс Су, ссоры между мужем и женой — дело житейское, но здоровье матери важнее любых размолвок. Наверное, у вас с мужем просто недопонимание, стоит лишь всё открыто обсудить.
Не дождавшись ответа, врач тяжело вздохнул и завершил вызов.
Су Жао долго сидела неподвижно. Наконец, ею овладело отчаянное желание проверить одну догадку.
Она открыла ноутбук. Будучи искусным хакером, она могла взломать больничную систему без малейшего труда.
Пара кликов — и перед ней открылся список пациентов, имеющих право на получение импортного лекарства.
Мать Чэн Лу. Это действительно была она!
Су Жао в упор смотрела на это имя, пока у нее не защипало в глазах. Картинка перед глазами поплыла, покрылась цветными пятнами, и буквы окончательно исчезли из виду. Только тогда она резко захлопнула ноутбук.
А она-то ломала голову, с чего это вдруг больничные списки перетасовали. Оказывается, богатые люди задействовали свои связи.
Имя матери Чэн Лу непостижимым образом оказалось в самом начале списка — прямо перед её матерью.
У самой Чэн Лу не хватило бы на это влияния. Единственным, кто мог такое сотворить, был Гу Наньтин...
Ради Чэн Лу он отобрал лекарство, которое по праву принадлежало её собственной матери?
И правда: стоило ей подумать, что она изучила этого мужчину до конца, как он вновь и вновь пробивал очередное дно!
Волны жгучей боли окатили Су Жао с ног до головы, заставив её тело задрожать и покрыться ледяной испариной.
Вернувшаяся домой Линь Тантан застала Су Жао сидящей в кресле-качалке на веранде.
Поначалу она ничего не заподозрила, но, подойдя ближе, заметила, что та крупно дрожит, и испугалась.
– Су Жао!
Та смотрела перед собой остекленевшим взглядом, не фокусируясь ни на чём, а её пальцы так глубоко впились в подлокотники кресла, что кожа на руках едва не кровоточила.
– Су Жао, не пугай меня! — Линь Тантан охватила паника.
К счастью, Су Жао пришла в себя и заторможенно перевела на неё взгляд.
Стоило ей увидеть подругу, как из глаз непрерывным потоком хлынули слёзы.
Линь Тантан торопливо протянула руку, пытаясь их вытереть.
– Что случилось-то? Скажи хоть слово! Есть ли на свете что-то, с чем я не смогу разобраться? Я помогу, только не выгляди так, будто в тебя демон вселился, жуть ведь!
– Лекарство моей мамы… исчезло.
Линь Тантан замерла. Об этом лекарстве она уже слышала от Су Жао.
– В смысле исчезло? Анализы не прошли, или сорвалась договоренность с больницей?
Су Жао опустила руки:
– Гу Наньтин забрал.
– Он что, умом тронулся?
Произнеся это, Линь Тантан сама поняла, насколько абсурдно и безумно звучит её фраза.
Су Жао горько усмехнулась, и прозрачная капля слёзы, сорвавшись с густых нижних ресниц, упала на тыльную сторону ладони Линь Тантан, словно тяжелая жемчужина.
– У её мамы бессонница. Гу Наньтин отдал лекарство ей.
Линь Тантан нахмурилась:
– У её мамаши бессонница, так пусть мелатонин пьет! На худой конец — снотворное. Какого чёрта отбирать лекарство от тяжелой болезни, они там все больные на голову?
Это лекарство действительно могло помочь при бессоннице, но использовать столь мощный препарат исключительно ради сна было чудовищной расточительностью.
Линь Тантан пыталась утешить подругу, но безуспешно, и в итоге принялась наперебой клясть Гу Наньтина последними словами за то, что он бессовестный негодяй.
Тем временем в офисе авиакомпании Гуанхан Гу Наньтин только что отработал все сегодняшние рейсы. Вернувшись в кабинет, он никак не мог сосредоточиться.
Последние несколько дней он намеренно не выходил на связь с Су Жао, да и у этой женщины хватило гордости не позвонить ему ни разу.
Вспоминая последние три года, он отмечал про себя: раньше она слала ему в мессенджер фото любой бродячей кошки, замеченной на улице по дороге домой.
Ещё никогда она не исчезала на столь долгий срок.
Она больше не возвращалась в Фужунъюань, в спальне по вечерам никто не оставлял для него зажженный ночник, в кабинете после затянувшейся работы никто не ставил на стол стакан молока с фруктами, и никто больше не напоминал ему ложиться пораньше.
Казалось бы, это должно радовать, и ему следовало чувствовать себя свободным.
Но по какой-то причине раздражение внутри него росло с каждым часом.
На совещании инженерного отдела Гу Наньтин сидел на своем месте, погруженный в собственные мысли.
Менеджер обратился к нему уже в третий раз, прежде чем тот очнулся, моргая растерянными глазами.
– Капитан Гу, что вы думаете об этом проекте?
По справедливости говоря, с его должностью в Гуанхане Гу Наньтин мог вообще не посещать совещания инженерного отдела.
Но Гуанхан принадлежал семье Гу, а сам он был молодым господином этого клана — кто посмел бы ему перечить?
Гу Наньтин потер переносицу:
– Делайте так, как только что предложили.
Совещание подошло к концу, и Гу Наньтин поднялся с места.
Чэн Лу заметила его странное состояние еще с того момента, как он вошел в переговорную. Увидев, что он уходит, она тут же бросилась за ним:
– А-Нань, подожди минутку!
Гу Наньтин зашел в лифт и нажал кнопку удержания дверей.
– В чём дело?
Чэн Лу посмотрела на него так, будто ей потребовалось невероятное усилие воли, прежде чем извлечь из кармана черный бархатный футляр.
– Я тут думала последние дни и решила, что всё-таки должна вернуть это тебе.
Взгляд Гу Наньтина опустился ниже — в коробке тихо лежало то самое кольцо.
– Наверное, сестра продала его на эмоциях. Я просто испугалась, что кольцо купит кто-то посторонний и вернуть его уже не удастся, поэтому сама выкупила его.
В глазах Чэн Лу плескалась мягкость, изображая заботу обо всех вокруг.
– Но я подумала, что сестра, возможно, меня не так поняла. Возьми кольцо обратно, задобри сестру, и всё уладится.
Вид злополучного кольца мгновенно всколыхнул в Гу Наньтине подавленный гнев по поводу этой продажи.
Он холодно фыркнул:
– Ты заплатила за кольцо своими деньгами, себе и оставь.
Лицо Чэн Лу вытянулось от изумления:
– Но ведь это ваше с сестрой обручальное кольцо! Если я оставлю его себе, сестра неизбежно разозлится.
Гу Наньтин не протянул руку за футляр, а его лицо помрачнело еще сильнее.
В конце концов, кольцо продала сама Су Жао, так что если она разозлится — поделом ей, сама виновата.
Лифт прибыл на нужный этаж, и Гу Наньтин молча вышел, ссутулив плечи от злости.
Убедившись, что его фигура скрылась из виду, Чэн Лу презрительно усмехнулась и сунула коробочку с кольцом в карман.
Ну что ж, дорогая сестрица, на этот раз пути назад у тебя точно не будет.
***
Су Жао просидела дома весь день. Лишь после ужина она зашла в спальню, переоделась и вышла в прихожую.
Линь Тантан, облаченная в пижаму, развалилась на диване. Заметив на подруге облегающее платье и яркий вечерний макияж, она крайне удивилась:
– Это ещё что за маскарад?
Су Жао подхватила с дивана сумочку и направилась к тумбе обуваться:
– Еду выпускать пар.
Уже затянув ремешки туфель, она подняла голову на Линь Тантан:
– Поедешь со мной?
– Поеду! Подожди, я мигом переоденусь!
Линь Тантан решила, что в нынешнем душевном состоянии Су Жао в одиночку до добра не доберется — непременно случится беда.
Улица баров.
Громкие басы тяжелой музыки и окружающие яркие неоновые огни позволили Су Жао хотя бы ненадолго выбросить из головы все неприятности.
Усевшись за угловой столик, она принялась одну за другой заливать в себя рюмки.
Какую по счету стопку она опрокинула, Су Жао уже не помнивала. С туманным взглядом она повернулась к сидевшей рядом Линь Тантан:
– И что теперь? Мне всё ещё мало!
Линь Тантан поперхнулась, подумав про себя, что в её нынешнем виде ей уже хватило адреналина на год вперед.
Су Жао редко бывала в подобных заведениях, но раз уж пришла — решила гулять на все деньги и подозвала промоутера, чтобы тот предложил ассортимент.
Парень быстро сориентировался по ситуации. Заметив, что клиентки настроены решительно, он заговорщически наклонился к ним:
– Красотки, у нас есть специальный пакет: безлимитный алкоголь плюс мальчики-модели прямо в кабинке. Будут танцевать для вас страстные танцы, рассматриваете такой вариант?
Линь Тантан посчитала, что Су Жао сейчас явно не выдержит подобного шоу, и уже открыла рот, чтобы отказаться.
Но Су Жао лишь махнула рукой:
– Берём! Давайте самый дорогой, под названием Забытье в угаре.
У промоутера от предвкушения заблестели глаза: вот это вечер, к ним пожаловала настоящая богатая мадам!
Он тут же, не давая Су Жао шанса передумать, щелкнул пальцами, и в кабинку тут же ввалилось с десяток парней двадцати с небольшим лет — смазливых, дерзких, вызывающих...
Все они выглядели так, будто отдавали себя на милость победительниц — с застенчивыми улыбками и недосказанностью во взгляде.
Су Жао пришла в полный восторг и захлопала по дивану рядом с собой:
– Ну-ка, живо все сели к мамочке!
***
Гу Наньтин, отработав сверхурочно, вернулся домой на машине.
В доме, кроме прислуги, по-прежнему никого не было.
И хотя он внутренне готовился к такому исходу, на душе всё равно скребли кошки.
Направляясь прямиком на второй этаж, он услышал голос экономки:
– Молодой господин, вы ужинать не будете?
– Нет аппетита.
Гу Наньтин собирался засесть в кабинете за тот самый проектный план, но, открыв документ на компьютере, не смог осилить ни единой строки.
Раньше, стоило ему засидеться за работой, Су Жао обязательно приносила ароматические свечи.
Запах у них был легким и успокаивающим.
Но сегодня Гу Жао обнаружил, что привычная баночка с ароматом куда-то исчезла.
Вошедшая в кабинет экономка выглядела слегка напуганной, опасаясь сказать что-то не то и разгневать хозяина.
– Куда делась ароматерапия из кабинета?
Экономка опешила, но через несколько секунд вспомнила:
– Та баночка закончилась, вот я её и выбросила.
– Открой новую.
Женщина замялась, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и молча подбирая слова.
– Ты оглохла?
– Молодой господин… ароматом всегда занималась молодая госпожа, мы понятия не имеем, где она его покупала.
Гу Наньтин почувствовал, как у него перехватило дыхание, и едва не швырнул мышку об стену.
Опять Су Жао?!
Неужели его жизнь настолько завязана на ней, что без неё он шагу ступить не может?
Лицо Гу Наньтина помрачнело:
– Можешь идти.
Закрыв документ, он решил принять душ и лечь спать.
В этот момент зазвонил телефон. Глянув на экран, он увидел незнакомый номер.
Это был его личный аппарат, никак не связанный с работой, и обычно посторонние люди на него не звонили.
Он не спешил отвечать, и лишь когда вызов почти автоматически сбросился, взял трубку.
– Алло, вы знакомы с Су Жао?
На том конце провода раздался мужской голос на фоне оглушающего шума — судя по всему, абонент звонил из бара.
– Кто это?
– Я менеджер бара Pose. Ваша подруга заказала в нашем заведении комплексный пакет, но её карта не проходит. Если вы не собираетесь подъехать и рассчитаться, нам придется заявить в полицию.
Гу Наньтин почувствовал, как у него задергался глаз, а лицо сделалось мрачнее тучи:
– Адрес!
В VIP-кабинке бара Pose Линь Тантан подпирала щеку рукой, испытывая вселенское уныние.
Су Жао заказала пакет услуг, и вокруг неё вились человек семь-восемь моделей, наливая выпивку раунд за раундом.
Лишь когда девушки собрались сворачиваться и попросили счет, выяснилось, что карта Су Жао отклонена банком.
Одна карта не сработала — попробовали вторую.
И вторая не прошла. Тогда Су Жао попросту перевернула сумочку вверх дном прямо на диван, вывалив на обивку целую веер пластиковых карт.
Но ни одна из них не сработала.
– Су Жао, ты же говорила, что Гу Наньтин заблокировал твои карты?
Если они не проходят, то разве это удивительно?
Линь Тантан подозвала официанта, намереваясь расплатиться со своей карты и увести подругу.
Но Су Жао, неведомо какой мухой укушенная, уперлась рогом:
– Нет, снимите с моей! Только не с её!
– Подруга, твоя карта недействительна!
Услышав про отклоненную карту и вспомнив о блокировке со стороны мужа, Су Жао яростно хлопнула ладонью по столу и подскочила на ноги:
– С какой стати он заблокировал мои карты?! Это наше общее имущество, какое он имеет право! Звоните ему, пусть приезжает и платит!
Стоявший рядом высокий парень ростом метр восемьдесят, обладатель рельефных кубиков пресса, участливо приобнял её за талию:
– Ой, сестрёнка, потише, потише.
Вид у них был донельзя двусмысленный.
Вошедший как раз в этот момент Гу Наньтин застал картину их нежного воркования, и его лицо мгновенно почернело так, что от него за версту повеяло смертельным холодом.
Стиснув зубы, он чеканил каждое слово:
– Су Жао!
Заметив его появление, Су Жао ни капли не испугалась:
– Гу Наньтин, а ну разблокируй мои карты!
Видя, что она до сих пор льнет к какому-то постороннему мужчине, Гу Наньтин заскрежетал зубами:
– Какая же ты гордая была! А теперь прибежала просить разморозить счета?
Нанятый модель возмутился подобным тоном и вступился за гостью:
– Мужик ты или кто? Деньги сестрёнки на её же картах, ты что, присвоить их решил?
Сестрёнка?!
Гу Наньтин едва не задохнулся от ярости:
– Су Жао, с каких это пор у тебя завёлся братец?!
Су Жао расхохоталась — за весь вечер парни-модели успели называть её сестрёнкой так сладко, что это отзывалось теплом где-то в районе сердца.
Сравнивая этого послушного паренька, готового защитить её перед кем угодно, с притащившимся следом угрюмым мужем, который к тому же прибрал к рукам её деньги, Су Жао без колебаний сделала выбор.
Она тут же фыркнула:
– Они тут все мои братья!
– И вообще, Гу Наньтин, какая тебе разница, братья они мне или кто? Верни мои деньги!
На тех счетах лежала её личная доля!
Услышав заступничество Су Жао, модель самодовольно ухмыльнулся, прижался к ней ближе и прошептал на ухо:
– Сестрёнка, поехали со мной сегодня!
Су Жао радостно кивнула:
– Идет!
Парень сладко улыбнулся:
– Сестрёнка, тогда этой ночью я весь твой.
Лицо Гу Наньтина превратилось в сплошную грозовую тучу.
Сделав больший шаг вперед, он грубо схватил её за руку и вздернул на ноги.
– Поехали домой.
Не рассчитав силу, он дернул слишком резко.
Су Жао поморщилась от боли и яростно оттолкнула его:
– Ты еще кто такой, с какой стати я должна с тобой ехать?!
Давление вокруг Гу Наньтина упало до критической отметки, от его холода мороз подирал по коже.
Мало того что она продала кольцо и заявилась в бар нанимать мальчиков по вызову, так она еще и испытывала предел его терпения.
– Сейчас я покажу тебе, кто я!
Недолго думая, он подхватил её на руки, закинув на плечо.
Поволок её на выход из кабинки, а менеджер, бросившийся следом требовать оплату, получил в лицо брошенную Гу Наньтином банковскую карту.
У входа в бар ночной ветер ударил Су Жао в лицо, заставив вздрогнуть. Охмелевший мозг заработал с новой силой.
– Я никуда с тобой не пойду! Ты кто вообще такой? Это похищение средь бела дня, отпусти меня немедленно!
Модель, наблюдая за этой сценой, преградил им дорогу и бросил на Гу Наньтина ледяной взгляд:
– Разве вы не слышали, что сестрёнка не хочет с вами идти?
Увести у него клиентуру? Губа не дура!
Парень окинул Гу Наньтина оценивающим взглядом: костюм с иголочки, и что дальше — возомнил себя крутым гендиректором из мелодрам?
Тоже мне, коллега по цеху, нашел перед кем косплей устраивать!
– Слушай, дружок, раз уж подрабатываешь моделью, имей хоть каплю профессиональной гордости! Понятие очереди для тебя не существует?
– Задача модели — ублажать гостью. А ты видишь, что с тобой сестрёнке ни капли не весело? Денег срубил, а отрабатывать не хочешь, да еще и за чужой счет самоутверждаешься — да тебе в нашей индустрии делать нечего!
Гу Наньтин поперхнулся воздухом, мысленно вопрошая, с каких пор он превратился в модель.
Стоявшая в стороне Линь Тантан с трудом сдерживала хохот.
Назвать Гу Наньтина моделью — это ладно, но заявить, что он даже для такой роли не годится…
Это было поистине великолепное оскорбление!
Разъяренный Гу Наньтин не стал вступать в словесную перепалку и перевел взгляд на сидевшую у него на руках Су Жао:
– Су Жао, напомнить тебе, что тебе еще нужно мое разрешение на развод?
Упоминание заветного документа отрезвило потерявшую рассудок девушку. Она тут же перестала брыкаться и лишь захлопала влажными глазами, глядя на Гу Наньтина.