…Как бы он ни умолял, я его не пощадил!
Сестрёнка, ты не знаешь, каким я был тогда сильным! Прямо как… как брат Шэ Ин!
Нет, даже сильнее брата Шэ Ин!
Лу Юэ по характеру был немного взбалмошным, а тут и вовсе разошёлся. Пользуясь тем, что за завтраком присутствовала и Лу Си, он красочно пересказывал свой сон.
И надеялся, что это поможет его всё ещё растерянной сестре — Лу Е — снова стать весёлой.
Хотя сейчас сестра сидела тихо и больше не задирала его, Лу Юэ считал, что прежняя, та, что набрасывалась на него с кулаками, была лучше.
То ли какая-то из его фраз подействовала, но Лу Е наконец шевельнула зрачками, подняла веки и покосилась на Лу Юэ.
Ничего не сказала, но Лу Юэ почему-то почувствовал насмешку.
Неловко почесав затылок, он смущённо пробормотал:
— Хе-хе, сказать, что я сильнее брата Шэ Ин, было, конечно, преувеличением, но я всё равно неплох!
По крайней мере, по крайней мере… лучше, чем сейчас!
Лу Си тоже всё ещё не оправилась от вчерашнего, но выглядела явно бодрее Лу Е.
Видя, что Лу Юэ один смущается, она вставила слово:
— Да-да, ты сильный. Но сила брата Шэ Ин — настоящая, а твоя сила…
Продолжать было не нужно — присутствующие и так поняли: сила Лу Юэ — это сила во сне!
Во сне можно вообразить себя кем угодно!
— Хм… — Лу Е не удержалась от лёгкого смешка, а затем перевела взгляд вдаль.
Там находился тот, кого она в душе считала настоящим сильным, настоящим героем.
Она с детства росла в любви и никогда не сталкивалась с опасностью лицом к лицу — до последнего времени.
В прошлый раз, когда её крики о помощи остались без ответа, он свалился с неба. В этот раз, когда она уже отчаялась, он явился против света!
Она дважды попадала в беду, и оба раза её спасал один и тот же силуэт — разве могло её сердце остаться спокойным?
Но она прекрасно понимала: он навсегда останется для неё тем, на кого можно только смотреть снизу вверх.
И ещё был тот, кто рядом с ним, — его спутница, Лу Цзин.
Хотя на душе всё равно было неспокойно, Лу Е пришлось признать: та, что когда-то вечно пряталась и, стоило её обидеть, лишь тайком дулась, — теперь стала совершенно другой.
Нынешняя Лу Цзин была уверена в себе, смела, дальновидна — ей даже ничего не нужно было делать, достаточно было просто стоять, и вся она словно светилась.
Даже если отбросить положение, теперь Лу Цзин больше годилась, чтобы быть рядом с Шэ Ином.
Лу Е отвела взгляд от той невероятно гармоничной пары и спрятала свои тайные чувства поглубже.
В конце концов, всё упиралось в то, что она сама была ни на что не способна.
Будь она достаточно сильна — разве понадобилось бы, чтобы её кто-то спасал?
Если твоя собственная сила достаточна для преодоления трудностей, то и не нужно ждать никакого героя!
Лу Юэ и Лу Си всё ещё перебрасывались словами, но Лу Е не слушала ни одного. Она думала только о том, как ей идти дальше.
Голос Лу Юэ был достаточно громким и давно привлёк внимание окрестных зверолюдей.
Когда же они наконец поняли, что столь воодушевляющая сцена оказалась всего лишь сном Лу Юэ, они почувствовали себя обманутыми в лучших чувствах.
Но, вспомнив, что случилось вчера, и приняв в расчёт возраст Лу Юэ, они успокоились.
Ребёнок, подросток — как раз тот возраст, когда снятся сны.
И если во сне ему видится не страх от пережитого, а лихая битва, это совсем неплохо.
Вчера он, не щадя себя, защищал двух сестёр, а ночью увидел такой сон — значит, Лу Юэ парень не промах!
Есть в нём стержень!
Цяо Цзин тоже слышала, что говорил Лу Юэ, но, помимо солидарности с остальными зверолюдьми, в ней появился и оттенок любопытства.
— Тунцзы, каким персонажем был Лу Юэ в оригинальном сюжете?
Цяо Цзин в этот раз ставила целью в основном Шэ Ина; другие, не слишком связанные линии сюжета она не изучала подробно.
Но после истории с камнем бога зверей и источником скверны она понимала, что в оригинальном сюжете может быть ещё много полезной информации, которой она не знала.
Система и сама обратила внимание на ту сторону из-за перемены в настроении Лу Е. Услышав вопрос, она тут же замахала маленькой чёрной рукой и начала рыться в оригинальном сюжете.
Немного погодя она вдруг вскрикнула:
— О, матерь божья, до чего же всё печально!