Результат — двадцать восьмое место в параллели — обрушился на этот и без того бурлящий скрытыми течениями семейный омут тяжелым валуном, вызвав не успокоительную рябь, а еще более запутанные водовороты.
Цяо Цзяньбинь держал табель успеваемости, пальцы его побелели от напряжения. Мышцы лица несколько раз дернулись, будто он хотел то ли рассмеяться, то ли заплакать, но в итоге это вылилось в почти звериное возбуждение. — Хорошо! Хорошо! Я же знал, что дочка Цяо Цзяньбиня подаст надежды! — В кои-то веки от него не пахло перегаром, глаза горели пугающе ярко, в них пылал не просто отцовская любовь, а скорее восторг игрока, сорвавшего куш. — Линьлинь, сдай хорошо! Обязательно поступи в престижный университет! Порадуй отца! Пусть все, кто на нас смотрел свысока, увидят!
Эта тяжелая ноша «порадовать отца» легла на плечи Цяо Линь еще одним кандалами. Она отчетливо видела, что за той мимолетной вспышкой света в отцовских глазах скрывается куда более глубокая потребность спроецировать на неё собственную неудачную жизнь и жажда искупления.
Реакция Ван Ячжэнь была более приземленной. Сперва она обрадовалась, но тут же привычно нахмурилась, взяла Цяо Линь за руку и, понизив голос, заговорила: — Линьлинь, сдать хорошо — это хорошо, но на это уйдет еще больше денег... Консультации по выбору вуза, а если понадобятся какие-нибудь интенсивные курсы... И потом, Сюй Янь... — Ее взгляд метнулся к комнате младшей дочери, в недосказанности сквозила тревога за распределение ресурсов.
В «режиме тишины» семьи начали появляться трещины. Эти трещины возникали не из-за ссор, а из-за того зыбкого равновесия, которое стало еще более хрупким после того, как планку ожиданий подняли до небес.
1. Решение накануне бури
Накануне третьего пробного экзамена, в один из выходных дней, вечером, накопившееся напряжение наконец прорвалось.
Классный руководитель Сюй Янь пришел домой с визитом и, осторожно подбирая слова, сообщил, что у Сюй Янь очень слабая база и в выпускном классе ей придется очень тяжело, посоветовав семье заранее подумать о плане: то ли рассмотреть творческий вуз, то ли... остаться на второй год.
— На второй год? — голос Ван Ячжэнь мгновенно взлетел до визга. — Сколько денег нужно на второй год? Откуда в семье такие свободные средства! — Она была как кошка, которой наступили на хвост; все ее давление и страх перед будущим в этот миг нашли выход.
— А что ты предлагаешь? Пусть она так идет на экзамены? А если не поступит? — Цяо Цзяньбинь вдруг со всей силы хлопнул ладонью по столу, вокруг него снова запахло спиртным, та «надежда», что была раньше, показалась миражом; суровая реальность легко вернула его в прежнее состояние. — Всё из-за тебя! Если бы ты тогда не настояла на своем...
— Я виновата? Цяо Цзяньбинь, есть ли у тебя совесть! А кто тогда...
Знакомые взаимные упреки, ядовитые старые обиды — всё это снова забурлило в тесной гостиной. Сюй Янь побледнела от страха, слезы навернулись на глаза, она беспомощно посмотрела на Цяо Линь.
Цяо Линь не стала, как обычно, молчать и не пыталась их успокоить. Она просто холодно наблюдала за этим фарсом, и память хлынула ледяной волной: в прошлой жизни именно в такой ситуации родители приняли решение, которое полностью изменило её судьбу: пожертвовать её шансом на поступление в вуз, сэкономить деньги, чтобы Сюй Янь могла остаться на второй год.
Она почувствовала, что Изначальная Сущность Зелёного Лотоса внутри неё, словно откликаясь на её эмоции, слегка ускорила свой ток, принося прохладу и позволяя сохранить абсолютную ясность ума.
2. Клинок слегка обнажился
В перерыве между ссорами Ван Ячжэнь, словно наконец приняв решение, перевела взгляд на Цяо Линь. В нем сквозила решимость идти ва-банк, смешанная с расчетом. — Линьлинь, смотри... У тебя сейчас такие хорошие результаты, проблем с поступлением в хороший вуз не будет. Но Сяо Янь... Если она не поступит, эта жизнь будет для нее кончена. Ты старшая сестра, не могла бы ты... не могла бы ты ей помочь?
Цяо Цзяньбинь тоже перестал кричать, его мутные глаза уставились на них, молчаливо соглашаясь.
Воздух, казалось, застыл.
Сюй Янь в ужасе расширила глаза, хотела что-то сказать, но мать одним взглядом заставила её замолчать.
Цяо Линь медленно отложила ручку (она даже под шум ссоры всё это время молча переписывала древний текст). Она подняла голову, взгляд её спокойно скользнул по лицам родителей, на которых застыли усталость, тревога и эгоизм, и остановился на лице младшей сестры, полном испуга и вины.
Она не была взволнована, не плакала, даже не повысила голоса ни на децибел. Просто заговорила необычайно четким, холодным тоном:
— Мама, папа, — она сделала паузу, чтобы каждое слово было отчетливо слышно, — мои результаты — это я сплю по пять часов в сутки, это я экономлю каждую копейку, которую вы даете с болью в сердце, это я решаю задачу за задачей. Они не принадлежат никому, только мне самой.
Она встала. Фигура её по-прежнему была хрупкой, но от неё исходила непоколебимая уверенность: — Дорога Сюй Янь — ей идти самой. Я могу помогать ей с учебой, учить методам, но я не буду и не обязана менять свое будущее на её «страховку».
Она посмотрела на мгновенно помрачневшие лица родителей и продолжила тоном, не терпящим возражений: — На экзамены я пойду обязательно. И я поступлю в лучший университет. Это мой собственный, заработанный мною путь, и никто не посмеет мне помешать.
Закончив, она, не глядя на их реакцию, взяла за руку всё ещё остолбеневшую Сюй Янь и, не оборачиваясь, пошла в свою комнату, закрыв за собой дверь.
За дверью наступила мертвая тишина, а затем — сдерживаемая, полная слез ругань Ван Ячжэнь и еще более яростное рычание Цяо Цзяньбиня.
В комнате Сюй Янь крепко вцепилась в руку Цяо Линь, тихо всхлипывая. — Сестра... Прости...
Цяо Линь похлопала её по спине, но её взгляд сквозь тонкую дверную створку словно видел тех двоих за дверью, чьи лица были искажены реальностью и эгоизмом.
Она знала: это была только первая стычка. Родительские расчеты на этом не закончатся, бури в будущем станут только сильнее.
Но она больше не была той прежней Цяо Линь, которая безропотно сносила всё.
Её клинок больше не служил лишь для того, чтобы рассекать туман невежества.
Сегодня он впервые обнажил свою остроту, рассекая путы, пытавшиеся сковать её судьбу.
Это только начало.
Поступление в вуз — это её поле битвы и единственный выход из этого семейного болота.
Она сожмет свой клинок в руке и не остановится ни перед чем.