Даодао прикусила губу, изо всех сил стараясь не издать ни звука.
Широкая кровать под тяжелыми, яростными толчками прогибалась снова и снова.
Она не понимала, что творится с Лэн Янем.
Ведь за целый год брака он не притронулся к ней ни разу.
В полузабытьи ей вдруг показалось, что она видит себя годичной давности, и слёзы мгновенно прорвали плотину.
Лэн Янь заметил слёзы Даодао, и в его сердце зародилось еще большее презрение.
Продолжая двигаться с мстительным напором, он одновременно с этим сжал горло женщины.
– Чего ревёшь? Разве не этого ты добивалась?
Даодао затуманенным от слёз взором покачала головой.
Она никогда не просила об этом.
Хватка на горле становилась всё сильнее, ей почти нечем было дышать.
Возможно, умереть вот так было бы даже лучше.
Ледяной голос мужчины раздался снова.
– Кто вообще дал тебе смелость снова и снова строить против меня козни?
Даодао не понимала смысла его слов.
Она просто закрыла глаза, втайне надеясь, что Лэн Янь и вправду задушит её.
Прошел час, и мужчина наконец испытал разрядку.
Он поднялся и ушел так, словно спасался бегством, брезгуя провести с Даодао хоть на секунду больше.
Какой вообще смысл в таком браке?
Даодао действительно устала.
Весь этот год она изо всех сил старалась.
Она любила Лэн Яня всеми силами своей души, но каков был итог?
Она проиграла подчистую.
– Давай разведёмся!
Произнеся эти слова, Даодао почувствовала, что наконец-то может свободно вздохнуть.
Как хорошо, всё кончено.
Ей больше не придется гадать, когда же этому придёт конец.
Лэн Янь остановился:
– Что ты сказала?
– Лэн Янь, давай разведёмся. Я возвращаю тебе свободу, и ты сможешь пойти любить ту...
Её тонкую шею снова сжали.
Лэн Янь был вне себя от ярости.
– Даодао, ты случаем ничего не забыла?
– Если бы тогда ты не подстроила всё снотворным, не забралась в постель и не явилась вместе с матерью к нам домой требовать свадьбы, неужели ты думала, что сможешь переступить порог семьи Лэн?
– Развестись?
– Даже если развод и будет, то только по моей инициативе.
– Ты не имеешь права!
Мужчина взмахнул рукавой и удалился.
Даодао отстраненно сидела на кровати, чувствуя себя так, словно потеряла способность что-либо ощущать.
Приняв душ, Лэн Янь сразу же ушел в гостевую спальню.
На следующее утро за обеденным столом он обнаружил соглашение о разводе.
Даодао молча сидела напротив него.
Лэн Янь усмехнулся и швырнул бумаги на стол.
Даодао не могла состряпать эту бумагу за одну ночь, очевидно, она готовилась заранее.
С усмешкой на губах он заговорил:
– Такая спешка — неужели ты уже подыскала себе замену?
Даодао не ответила.
Она действительно подготовилась заранее.
В тот момент, когда она получила то самое сообщение, она уже знала, что их браку конец.
Соглашение о разводе пролежало в ящике стола уже несколько дней, но у нее никак не хватало духу достать его и произнести перед Лэн Янем слово «развод».
Она еще не в полной мере насладилась ролью миссис Лэн, в которой была унижена ниже некуда.
Но выбора у нее больше не оставалось.
– Лэн Янь, подпиши, мне ничего от тебя не нужно.
Лэн Янь от злости едва не рассмеялся.
Бесстыдная женщина, которая пробралась в семью Лэн с помощью хитрости, говорит, что ей ничего не нужно?
Он небрежно швырнул соглашение в мусорное ведро.
– Даодао, не играй со мной в эти игры.
– Если ты действительно хочешь развестись, зачем ты подсыпала мне снотворное прошлой ночью?
Снотворное?
Даодао потрясенно вытаращила глаза.
Какое еще снотворное?
Ничего подобного она не делала.
– Теперь-то ты должна понимать, до чего же ты мне противна? – свирепо бросил Лэн Янь. – Без таблетки у меня к тебе не было бы ни малейшего интереса.
Мужчина собрался уходить.
Даодао бросилась вперед и вцепилась ему в руку.
– Лэн Янь, я не делала этого, я ничего тебе не подсыпала!
– Ты думаешь, кто-то поверит в такую ложь? – Лэн Янь грубо оттолкнул её.
Даодао рухнула на пол, продолжая отчаянно мотать головой.
– Я не делала, правда не делала.
Но Лэн Янь больше не желал ее слушать.
Не делала?
Неужели он сам себе подсыпал лекарство?
Эта женщина лгала на каждом шагу, вызывая острейшее отвращение.
Мужчина ушел стремительно, словно порыв ветра.
Даодао по-прежнему сидела на полу в той же позе, куда упала.
До чего же всё это было нелепо.
Всё вокруг казалось дико нелепым.
Неудивительно, что прошлой ночью он вдруг повел себя так… Оказывается, он и вправду ненавидел ее до такой степени.
Она долго лежала ничком на полу и плакала, пока наконец у нее не хватило сил подняться.
Наверх, собрать чемодан, уйти.
Только в этот момент Даодао осознала, до чего же этот брак был невероятно провальным.
Никакой церемонии, никаких обручальных колец, за целый год она не получила от него ни единого подарка.
В руке она сжимала всё ту же поклажу, с которой приехала сюда год назад.
Тогда она еще была настолько наивна, что верила: стоит ей лишь наладить тихую семейную жизнь, как у нее обязательно появится свой собственный дом.
Она и не предполагала, что реальность ответит ей звонкой пощечиной.
Покинув особняк семьи Лэн, Даодао не осмелилась вернуться домой.
Мать вечно видела в Лэн Яне ходячий банкомат и никогда бы не согласилась на ее развод.
Она напрямую отправилась к своей лучшей подруге Цзинь Сосо.
Цзинь Сосо была небольшим стримером, которая вечно носила в прямых эфирах вычурные маски и яростно отчитывала всех и вся, на протяжении нескольких часов кряду распекая людей самыми изощренными оскорблениями.
Выплескивая наружу все накопившиеся в реальной жизни обиды и разочарование.
А поскольку подобных людей было немало, поклонников у Цзинь Сосо насчитывалось изрядно.
И только Даодао знала, что в реальной жизни Цзинь Сосо была еще боязливей ее самой.
Эдакая мягкотелая пампушка, над которой целыми днями помыкали мачеха и сводная сестра.
Услышав, что Даодао намерена развестись, Цзинь Сосо разинула рот так, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо.
– С чего вдруг? Даодао, разве ты не была влюблена в Лэн Яня до беспамятства?
Даодао горько усмехнулась, достала то самое сообщение и протянула подруге.
– Линь Мэйчжи собирается вернуться на родину.
Цзинь Сосо переводила взгляд то с экрана на сообщение, то на Даодао, и наконец выдавила из себя:
– С чего это вдруг так внезапно?
– Внезапно?
У Даодао с давних пор было предчувствие, что Линь Мэйчжи рано или поздно вернется.
Цзинь Сосо вернула телефон владелице:
– Но ведь в свое время она устроила вокруг этого такой грандиозный скандал да еще заявила, что Лэн Янь ей больше не нужен.
Лицо подруги исказилось от гнева:
– А теперь она требует, чтобы ты вернула ей мужчину? Какая же она лицемерная тварь!
Даодао уткнулась лицом в диванную подушку:
– Перестань, в тот раз моя вина была очевидна.
– Но, Даодао… – Цзинь Сосо с жалостью приобняла ее за плечи. – Ты же тоже пострадавшая.
Даодао промолчала.
Пострадавшая? Разве кто-нибудь в это поверит?
– Погоди-ка, но Лэн Янь сказал, что вчера вечером ему снова подсыпали таблетки?
На лице Цзинь Сосо заиграло праздное любопытство.
– Может, это он сам не может удержать в штанах то, что ниже пояса, вот и ищет себе оправдания?
Даодао покачала головой:
– Весь этот год он ко мне не прикасался.
Подразумевалось, что если бы он не умел себя сдерживать, то сорвался бы давным-давно.
Цзинь Сосо вновь с изумлением проглотила грандиозную сплетню.
– Год к тебе не прикасался, а тут нажрался таблеток и пришел… Да он случаем не импотент?
Даодао не знала, плакать ей или смеяться:
– То, что он не прикасался ко мне, вовсе не значит, что у него не было других женщин. О чем ты вообще думаешь!
– Тоже верно.
Лицо Цзинь Сосо приняло смущенное выражение.
Заметив, что Даодао молчит, подруга снова напомнила ей:
– Раз ты ничего ему не подсыпала, тогда кто же это сделал?
– Неужели он подцепил это где-то на стороне?
Она знала, что прислуги в доме семьи Лэн не было, и Лэн Янь использовал Даодао в качестве бесплатной домработницы.
Судя по всему, так оно и было — домработница на все руки, да еще и даром.
Цзинь Сосо мысленно пообещала себе в сегодняшнем стриме хорошенько обругать этого бесчувственного урода с мужскими проблемами.
– Вряд ли.
Даодао покачала головой, мысленно воссоздавая события вчерашнего вечера.
Всё началось с того, что Лэн Янь выпил стакан воды с прикроватной тумбочки, а этот стакан…
Догадавшись о некоей возможности, Даодао в полном оцепенении поднялась с места.
Мне нужно съездить домой.
Даодао в спешке направилась к выходу.
Вчера во второй половине дня ее мать Дэн Шумей заходила к ним домой, и тот стакан воды совершенно точно оставила именно она.
Ей нужно было вернуться и во всем разобраться.
– Вернешься вечером?
Цзинь Сосо встала, чтобы проводить гостью, и, заметив ее встревоженное выражение лица, предостерегла:
– Иди медленнее, будь осторожна.
– Вернусь.
Бросив это слово, Даодао открыла дверь и выбежала на улицу.
Она спустилась вниз, поймала такси и помчалась прямо к семье Линь.
Но она никак не ожидала столкнуться у ворот особняка Линь с Лэн Янем.
Лэн Янь окинул ее еще более презрительным взглядом.
Прислуга бросила взгляд на обоих и с улыбкой польстила:
– Молодая госпожа и молодой зять поистине такая любящая пара, даже вернулись вместе.
Даодао низко опустила голову — она знала, что Лэн Янь наверняка снова все понял неправильно.
И действительно, проходя мимо нее, Лэн Янь проскрежетал сквозь зубы:
– Захотела развестись, так еще и мать заставила звонить и зазывать меня сюда?
– Я не заставляла, – тихо возразила Даодао, хотя на душе все же было немного тревожно.
С какой стати ее мать вдруг решила позвать Лэн Яня?
Дэн Шумей, увидев их возвращающихся вместе, на мгновение замерла от удивления.
Но тут же вернула себе прежний вид и с показным радушием пригласила Лэн Яня в дом.
– Аянь, проходи скорее. Тебе пришлось ехать в такую даль, наверняка устал?
При этом она полностью проигнорировала стоявшую у порога Даодао.
– Мама! – Даодао сама последовала за ними внутрь. – Зачем ты его позвала?
– Замолчи! – Дэн Шумей зыркнула на Даодао, а затем снова заулыбалась Лэн Яню: – Знала бы, что она тоже вернется, ни за что не стала бы тебя тревожить.
Лэн Янь устроился на диване и с издевкой бросил взгляд на Даодао.
Даодао знала, что ей здесь не рады, но уходить не собиралась — ей непременно нужно было узнать, что затеяла Дэн Шумей.
Она присела на соседний диван.
Дэн Шумей некоторое время вела пустые разговоры ни о чем, прежде чем наконец перейти к сути.
Она принялась горько плакать и каяться перед Лэн Янем:
– Аянь, это наша семья Линь виновата перед тобой. Если бы тогда Линь Мэйчжи не подсыпала тебе… то есть, если бы Даодао…
При упоминании старых обид, да еще на фоне вчерашних событий, кулаки Лэн Яня непроизвольно сжались.
– Мама! – Даодао почувствовала себя еще более оскорбленной. – Я же говорила, что тогда это была не я! Чужие люди могут мне не верить, но ты же моя мать, как ты можешь мне не верить?
– Замолчи! – Дэн Шумей приняла вид человека, разочарованного в непутевом ребенке. – Разве я не знаю, какая у меня дочь?
У Даодао от обиды защипало в глазах.
Но Дэн Шумей продолжала:
– Ты с детства только и делала, что лгала, ленилась, да еще вечно завидовала вещам Мэйчжи — чуть что, сразу тащила или отнимала.
Даодао остолбенела.
Она с детства знала, что мать больше любит старшую кузину Линь Мэйчжи, но и представить не могла, что в глазах матери сама выглядит настолько ничтожной.
– Аянь, мы все до глубины души сожалеем о том, что Даодао вытворила на дне рождения Мэйчжи.
Лэн Янь слегка повернул голову:
– Но ведь это ты лично привела Даодао в семью Лэн и заставила на себе жениться.
– … – Дэн Шумей на секунду опешила, но тут же зарыдала пуще прежнего: – Как бы то ни было, Даодао — моя дочь, тогда я просто жалела ее и в помутнении рассудка совершила ужасную ошибку.
– Ужасную ошибку? – Лэн Янь слегка приподнял брови, уловив суть. – И что же ты предлагаешь теперь?
Взгляд его был пугающим, острее любого клинка.
Дэн Шумей на миг растерялась, но затем продолжила:
– Аянь, я слышала, что Мэйчжи возвращается в страну. Разведись с Даодао.
Лэн Янь резко поднялся на ноги.
Дэн Шумей испуганно вздрогнула и с трепетом посмотрела на него.
Лэн Янь перевел взгляд на сидевшую рядом Даодао.
Она отрешенно сидела на диване — всё происходящее полностью перевернуло ее представления о Дэн Шумей.
Покаяться?
В словаре Дэн Шумей отродясь не было слова «ошиблась».
Сама предлагает Лэн Яню развестись с ней?
Как такое возможно?
Год назад, на дне рождения Линь Мэйчжи, Даодао при невыясненных обстоятельствах провела ночь с женихом Линь Мэйчжи — Лэн Янем.
Тогда об этом гудел весь высший свет, поднялся небывалый скандал.
Линь Мэйчжи, не стерпев подобного позора, решительно расторгла помолвку с Лэн Янем и спустя несколько дней улетела за границу.
Сама Даодао от стыда не смела показаться людям на глаза и носу не высовывала из дома.
Но Дэн Шумей ежедневно распекала ее у дверей спальни, утверждая, что та даром позволила себя опорочить и донельзя глупа.
В конце концов она попросту выволокла дочь в семью Лэн и заставила Лэн Яня жениться.
Семья Лэн была одним из влиятельнейших кланов, а дело уже прогремело на весь бомонд, так что им пришлось признать этот брак.
Однако за этот год отношение семьи Лэн к Даодао и позиция самого Лэн Яня были таковы, что Даодао не раз заводила с Дэн Шумей разговор о разводе, но мать неизменно срывалась в крик, и ей приходилось отступать.
Почему же Дэн Шумей вдруг передумала?
Лэн Янь отвел взгляд и посмотрел на Дэн Шумей сверху вниз.
– И сколько же денег, по-твоему, будет справедливо выделить вам при разводе?
Дэн Шумей едва не расхохоталась в голос.
Разве бывают на свете такие счастливые совпадения?
Впрочем, раз семья Лэн так богата, получить свой лакомый кусочек вполне справедливо.
Она мысленно прикинула сумму и назвала цифру, которая, по ее мнению, вполне устроила бы Лэн Яня:
– Сто миллионов.
– Мама, ты сошла с ума!
Придя в себя, Даодао поняла, что теперь всё окончательно рухнуло.
Лицо Лэн Яня покрылось ледяной коркой.
Он в несколько шагов преодолел расстояние до Даодао и прошипел сквозь зубы:
– Похоже, это ты здесь сошла с ума.
Даодао словно проглотила горький корень — сказать правду она не могла, а оправдания звучали неубедительно.
– Слушай сюда, Даодао: развестись мы можем, но денег не получишь ни гроша.
Бросив эти слова, Лэн Янь ушел, не оглядываясь.
Даодао больше не могла этого выносить.
Кем вообще для Дэн Шумей является ее собственная дочь?
Бессловесным инструментом, из которого даже при разводе нужно выжать последнюю каплю крови?
– Мама! Зачем ты потребовала у Лэн Яня денег? Зачем?!
Да еще сто миллионов?
В глазах Лэн Яня, не то что сто миллионов — она сама, Даодао, наверняка не стоила и ломаного гроша.
– А что, я не права, требуя денег?
Стоило Лэн Яню уйти, как Дэн Шумей снова воспрянула духом.
– Как ни крути, ты прожила с ним в браке целый год, целый год прислуживала ему и делила с ним ложе —разве не положено за это отступное?
Она совершенно игнорировала мертвенно-бледное лицо дочери.
– По мне так ты просто никчемна. У Лэн Яня такая силища денег, а он пожалел для тебя жалких сто миллионов.
В этот момент слезы у Даодао высохли окончательно.
– Мама, ты права, я никчемна. За целый год брака Лэн Янь ни разу ко мне не прикоснулся.
– А?
Выражение лица Дэн Шумей стало странным.
Сначала — изумление, а следом промелькнуло нечто вроде злорадства.
Короче говоря, ни малейшей материнской жалости.
– Но хуже всего то, что у меня родилась такая мать, как ты.
Даодао схватила сумочку и бросилась следом за уходящим.
Она должна объясниться с Лэн Янем: она никогда не зарилась на его деньги, она просто хотела вернуть его Линь Мэйчжи.
А из-за спины продолжались проклятия Дэн Шумей:
– Ах ты неблагодарная шлюха, хвост распустила?
– Не хочешь признавать меня матерью? Да я сама отрекаюсь от такой никчемной дочки!
– Хватит духу — не возвращайся сюда до конца своих дней!
Даодао добежала до самых ворот как раз в тот момент, когда машина Лэн Яня только тронулась с места.
Было уже поздно.
Не помня себя от отчаяния, она бросилась прямо наперерез капоту, пытаясь преградить машине путь.
В тот самый миг, когда Лэн Янь вдавил педаль газа, он заметил мелькнувшую черную тень.
И следом раздался глухой удар.
Это Даодао.
Сидя в машине, Лэн Янь чувствовал, как у него в венах стынет кровь.
Его руки ходили ходуном, и лишь с нескольких попыток ему удалось распахнуть дверцу.
Выскочив наружу, он увидел распростертую перед автомобилем Даодао.
Свернувшись калачиком, она прижимала к себе ногу, морщилась от боли, а в ее взгляде читался смертный ужас.
К счастью, крови не было.
– Даодао, у тебя с головой всё в порядке?!
Не в силах совладать с эмоциями, Лэн Янь сорвался на крик.
– Совсем помешалась на деньгах?!
– Сколько тебе надо? Сто миллионов? Двести? Миллиард?
– Назови цену, я дам.
Его тело всё еще крупно дрожало.
Как она посмела?
Хватит с него этого дешевого трюка один раз — неужели она думала, что он поведется во второй?
Да ему плевать на ее жизнь и смерть!
– Нет, вовсе нет…
Даодао растерянно мотала головой — она никогда еще не видела Лэн Яня таким.
– Мне не нужны деньги, правда нет.
Превозмогая пронзительную боль, она дрожащими пальцами достала телефон, открыла то самое злосчастное сообщение и показала Лэн Яню.
– Я просто хотела… хотела вернуть тебя Линь Мэйчжи.
Лэн Янь взял телефон и всмотрелся в текст.
[Даодао, прошел уже год, но я всё еще не могу забыть Аяня. Я хочу вернуться, ты вернешь мне его, хорошо?] — Кузина Мэйчжи.
Лэн Янь с силой сжал смартфон в руке.
Стоило ему отвести взгляд, как он заметил, что Даодао от невыносимой боли потеряла сознание.
– Вечно от тебя одни проблемы!
С этими словами он подхватил ее на руки, усадил в машину и на всех парах помчался к больнице.
Очнувшись вновь, Даодао поняла, что находится в больнице.
Она с трудом приоткрыла глаза и услышала, как Дэн Шумей неподалеку ведет тихий телефонный разговор.
Интонация матери была невообразимо мягкой и ласковой — такой Даодао ее отродясь не слышала.
– Не переживай, всё в порядке.
– Возвращайся со спокойной душой, ты даже не представляешь, как все по тебе скучали.
– Ты…
Обернувшись, Дэн Шумей заметила, что Даодао смотрит на нее.
– Ладно, больше не болтаем, вернешься — увидимся и поболтаем.
Она в мгновение ока сбросила вызов, и улыбка тут же испарилась с ее лица.
– Кто это? – сгорала от любопытства Даодао. – Мама, с кем ты только что разговаривала?
– Не твое дело.
Дэн Шумей торопливо спрятала телефон, словно боясь, что Даодао попытается его отнять.
В голове у Даодао мелькнула догадка:
– Это Линь Мэйчжи?
– Я же сказала: не твое дело, лучше занимайся своими проблемами.
Дэн Шумей завопила во всю мочь:
– Нога что, больше не болит? И почему тебя тогда насмерть не сбило!
Даодао задохнулась от гнева, но голова при этом работала удивительно четко.
Неужели Дэн Шумей подсыпала Лэн Яню снотворное и уговаривала его развестись исключительно ради Линь Мэйчжи?
При этой мысли она крепче вцепилась пальцами в больничное одеяло.