Меня зовут Дин Сяофэн, мне девятнадцать лет, работаю охранником в жилом комплексе Хэпин. Мои коллеги — начальник смены старик Чжао и напарник Чжан Хай, который работает со мной в разные смены. А управляющего домом я видел лишь однажды, в день собеседования.
Как-то я спросил старика Чжао:
— Почему руководство так нам доверяет? Они никогда не проверяют нашу работу, неужели не боятся, что мы будем бездельничать?
Старик Чжао, заваривая чай, ответил:
— Разве плохо, что нам доверяют? Делай свою работу честно, и всё. Нужно требовать от себя строгости вне зависимости от того, следит за тобой кто-то или нет, понимаешь?
Я поспешно закивал, мол, понимаю. Старик Чжао вообще-то неплохой мужик, но есть у него два изъяна. Первый — страсть к чаю. Он заваривает его с утра до ночи. Слушая, как он постоянно разливает воду, я сам чуть ли не бегать по нужде начал. А второй изъян — любовь к хвастовству. Он часто твердит, что в прошлом был отшельником, мастером, который и нечисть изгонял, и с призраками сражался — всё умел.
Обычно люди хвастаются, когда выпьют, но чай старика Чжао, похоже, посильнее любого алкоголя будет. Иногда я подшучивал над ним, просил показать пару приемов, но он отвечал, что завязал с прошлым. А раз завязал, то и вести себя надо соответственно. Даже если бы я прямо перед ним выложил десять тысяч юаней, умоляя провести обряд, он бы еще подумал, соглашаться или нет.
Я про себя усмехался: «Ну да, ну да, заливай больше. Если бы ты на одном обряде мог заработать десять тысяч, стал бы ты здесь охранником за несколько тысяч в месяц сидеть?»
Наш жилой комплекс довольно старый, жильцов немного. Со временем я разговорился с дедушками и бабушками, что выходят погулять, и на днях услышал одну странную историю. В третьем подъезде пятого дома скончалась девушка. Болела больше месяца, так дома и умерла. Звали её Цяо-эр, кажется, она даже школу не успела закончить.
Это и правда странно: в наши-то времена, если ребенок заболел, его тут же в больницу везут. Почему же она месяц пролежала дома? Да и семнадцать-восемнадцать лет — это уже не ребенок, если родители не везут, неужели сама не могла сходить к врачу?
Я уже собирался при случае обсудить это со стариком Чжао, как вдруг в тот же день после обеда бабушка Цяо-эр сама пришла в будку охраны искать его.
— Мастер, мы знаем, что вы человек знающий, — причитала она. — Моя внучка застряла в доме и никак не хочет уходить. Я её и при жизни умоляла, и после смерти бумажные деньги жгла, но она всё равно не покидает квартиру. Мастер Чжао, умоляю, помогите нам проводить её.
Не знаю, то ли старушка переслушала баек старика Чжао и приняла его за великого мудреца, то ли еще что. Я стоял и ждал, как он выкрутится. Ну что, дохвастался? Теперь к тебе по-настоящему пришли, посмотрим, как ты запоешь.
И правда, старик Чжао принял важный вид:
— Уважаемая, дело не в том, что я не хочу помочь. Я же давно завязал с этим, больше такими вещами не занимаюсь. Не могу же я нарушить свое слово.
Услышав отказ, старушка плюхнулась на колени. Женщина в возрасте, а так легко опустилась на пол, подползла к Чжао на коленях, схватила его за руки и зарыдала, не в силах вымолвить ни слова. В конце концов, старик Чжао не выдержал. Видно было, что он принял непростое решение:
— Ладно, сделаю исключение, помогу проводить девочку. Насчет оплаты — дайте сколько посчитаете нужным, тысячу-другую, хватит. Мы всё-таки соседи, не могу же я смотреть, как вы страдаете. Но раз я много лет не практиковал, помощников у меня нет. Найдите четверых молодых крепких парней. Никаких особых требований, главное — чтобы были сильными. Я уже в возрасте, после обряда сам не смогу нести тело девушки, понадобятся помощники.
Старушка закивала, заверяя, что это не проблема, мол, уже нашла в соседней деревне ребят, которые занимаются переноской гробов, так что с этим всё будет в порядке. Она спросила, когда можно начинать. Чжао ответил, что ему нужно подготовиться, а обряд изгнания духов проводят только ночью, так что пусть ждет дома, он придет к восьми вечера.
Когда старушка ушла, рассыпаясь в благодарностях, я не удержался и подколол Чжао:
— Что же ты, мастер? Говорил, что и за десять тысяч не возьмешься, а тут за тысячу согласился? Совсем с деньгами туго стало?
Старик Чжао зыркнул на меня:
— Ты ничего не смыслишь. Думаешь, она просто плакала, когда держала меня за руку? Она тайком кое-что мне туда сунула.
Только теперь я заметил, что рука, которую держала старушка, была плотно сжата в кулак, будто он боялся, что оттуда что-то выскользнет.
— Ого, она что, тебя фамильной драгоценностью подкупила? — я потянулся, чтобы разжать его пальцы и посмотреть, что там за сокровище.
Но Чжао оттолкнул мою руку:
— Не балуйся. Мне надо домой, подготовиться. А ты здесь пригляди, и помни: на смене спать нельзя.
Пока Чжао ушел собираться, я позвонил Чжан Хаю, сказал, что мне нужно поменяться сменами. Чжан Хай, такой же холостяк, как и я, обычно ничем не занят, поэтому легко согласился.
Когда старик Чжао вернулся с потертым чемоданом, пришел и Чжан Хай. Я сообщил ему о замене и добавил, что иду вместе со стариком смотреть на обряд. Чжан Хай так расстроился, что начал умолять оставить его дежурить, а меня отправить с Чжао. Но я был непреклонен: пустил в ход всё красноречие, пообещал накормить их обоих ужином, и к восьми часам вечера, как и хотел, пошел вместе со стариком Чжао к дому Цяо-эр, неся его чемодан.
На месте нас уже ждали четверо парней. Телосложение у них было такое, что они не то что девушку, они бы вчетвером любую тяжесть до шестого этажа донесли без проблем. Старик Чжао дал им краткие указания, ушел в другую комнату и переоделся в даосское одеяние.
Когда он вышел, я тоже хотел было помочь, но Чжао одернул меня: сказал, что судьба у тех, кто несет гроб, особая, мне с ними не сравниться, так что лучше не лезть, чтобы беды на себя не навлечь. Услышав про беду, я поспешно отступил в угол и встал подальше, боясь коснуться вещей, которые они разложили. Старушка сидела в другом углу и вытирала слёзы.
Странно, но я так и не увидел родителей Цяо-эр. С самого начала была только эта бабушка. Я не знал подробностей их жизни, поэтому расспрашивать не решился.
Закончив приготовления, старик Чжао сказал старшему из парней:
— Приглашайте девушку в путь.
Парень понимающе кивнул. Старик Чжао обратился к старушке:
— Похоже, твоя внучка всё еще привязана к этому месту. Поговори с ней сама.
Старушка, вытирая слёзы, на дрожащих ногах подошла к изголовью кровати и принялась звать Цяо-эр по имени. Её голос звучал так надрывно, что сердце сжималось. В конце концов она уже не могла выговорить имя, только всхлипывала. Я даже испугался, как бы она в таком возрасте от горя не отдала концы.
Когда старушка закончила, Чжао снова велел парню пригласить девушку. На этот раз после трех поклонов пепел от благовоний не рассыпался, а ровно отломился от кончика и упал на пол — выглядело так, будто она кивнула в знак согласия.
— Хорошо, она согласна, — сказал старик Чжао. — Но тело её тяжелое, сама она не сдвинется. Помогите ей подняться, её душа сама последует за телом.
Парни тихо ответили и принялись поднимать тело Цяо-эр. Оно было накрыто белой тканью, четверо мужчин несли его ровно, ткань не шелохнулась.
И тут я не знаю почему, но вдруг обернулся на старушку, которая отошла в угол. Я заметил, что хотя на её лице еще виднелись следы слёз, она уже не плакала, а на губах у неё блуждала какая-то странная улыбка. Почувствовав мой взгляд, она тут же спрятала её и снова сделала скорбное лицо. Перемена была такой быстрой, а обстановка такой гнетущей, что я занервничал и решил, что, возможно, мне просто показалось.
Парни вынесли тело из спальни. Старик Чжао велел мне открыть входную дверь, чтобы они могли пройти. В подъезде гулял ветер, и я, боясь, что дверь захлопнется, придерживал её.
Тело несли двое за плечи и двое за ноги, головой вперед. Ближе всего ко мне был парень, державший левое плечо. Когда он проходил мимо, на полу, где не было никаких препятствий, он вдруг споткнулся. Тело качнулось, теряя равновесие, и вот-вот должно было упасть на пол.
Лицо старика Чжао вмиг изменилось, он крикнул:
— Держи! — голос его сорвался от испуга.
Чжао был слишком далеко, да и в силу возраста не успел бы помочь. Я на рефлексах протянул руку, чтобы поддержать парня, но в итоге схватился прямо за плечо покойницы.
К счастью, с моей помощью тело не упало. Но от резкого движения и ветра, ворвавшегося из подъезда, белая ткань на лице девушки откинулась, обнажив его.
Глаза Цяо-эр были открыты, и она, медленно повернув зрачки, посмотрела прямо на меня.