— Цзян Чжэнъи!
Хэ Юйчжу вскочил, собираясь как следует проучить пнувшего его Цзян Чжэнъи.
Но Цзян Чжэнъи не собирался давать ему такой возможности. Встретив Хэ Юйчжу, готового учинить разборку, Цзян Чжэнъи продолжил нападать первым:
— Ша Чжу, ты знаешь, в чём твоя ошибка?
Хэ Юйчжу опешил от такого напора и переспросил:
— Ошибка? Я, Ша Чжу, всегда поступаю честно и прямо. В чём же моя ошибка?
— Не знаешь — и ладно, — Цзян Чжэнъи указал на окно. — Ша Чжу, мы платим деньги за еду, а вы почему у нас порции ужимаете?
Хэ Юйчжу подумал, что это пустяк, всего лишь убавка ложки, и равнодушно ответил:
— Убавка? Какая ещё убавка? У нас просто рука дрогнула, не говори ерунды.
Цзян Чжэнъи усмехнулся:
— У каждого при раздаче рука дрожит? У тебя, что ли, детский паралич?
Хэ Юйчжу нахмурился:
— Цзян Чжэнъи, не мути народ, а то я пойду к директору Яну и на тебя нажалуюсь.
Цзян Чжэнъи только и ждал этих слов.
В следующую секунду из-за толпы вышел директор Ян. Он посмотрел на Хэ Юйчжу и спросил:
— Ша Чжу, я стою прямо перед тобой. На что ты хочешь пожаловаться? Жалуйся.
Хэ Юйчжу не ожидал, что директор Ян действительно придёт. Он тут же подскочил к директору Яну, указал на Цзян Чжэнъи и сказал:
— Директор Ян, этот парень мутит народ. Я считаю, вам стоит его уволить.
Ну и дела! С ходу подбивает директора Яна уволить Цзян Чжэнъи — сердце у него и впрямь чёрное, чернее некуда, даже пренебрегает обычными придирками, сразу бьёт на поражение.
Директор Ян, сдерживая гнев, спросил в ответ:
— Зачем мне увольнять Сяо Цзяна? На вас, работников столовой, уже многие тайком писали жалобы из-за убавки порций. Каждый раз после проверки всё затихает всего на несколько дней. Объясни-ка мне, почему так?
Хэ Юйчжу тоже не дурак: по лицу директора Яна он понял, что тот недоволен, и поспешил перевести стрелки:
— Директор Ян, на кухне не я, Ша Чжу, главный. Есть ещё заведующий столовой.
Заведующий столовой сидел дома, а тут на него с неба свалилась вина. Узнай он, что Хэ Юйчжу его подставил, непременно подложил бы тому свинью.
Директор Ян, видя явное недовольство рабочих, повернулся к Цзян Чжэнъи:
— Сяо Цзян, расскажи-ка ты, что случилось.
Цзян Чжэнъи только и ждал, когда директор Ян обратится к нему. Он подошёл, протянул свой обеденный контейнер и показал:
— Директор Ян, посмотрите хорошенько. Я заплатил за порцию капусты, а мне дали всего два листка. Это же человека в могилу сводить!
Директор Ян увидел в контейнере всего два капустных листа, и лицо его мгновенно помрачнело. Он строго спросил, указывая на контейнер:
— Кто накладывал эту еду?
Стоявший за Хэ Юйчжу Ма Хуа побледнел от страха и плюхнулся на пол, дрожа:
— Я… я накладывал…
Директор Ян посмотрел на признавшегося Ма Хуа и продолжил допрос:
— За одну ложку — два листка? Кто дал тебе право так урезать? Кто сознается — тому смягчение, кто запирается — тому строгость.
Увидев состояние Ма Хуа, Хэ Юйчжу понял, что его ученику не сдобровать, и с досадой подумал, почему тот заранее не предупредил его — теперь он в очень неловком положении. Пришлось выйти и натянуто объяснять:
— Директор Ян, у моего ученика Ма Хуа в последнее время рука сильно болит. Он не нарочно. Больной всё же кормил людей, а тут какие-то злоумышленники этим воспользовались.
Услышав эти намёки, Цзян Чжэнъи прямо возразил:
— Да брось ты, Ша Чжу! Ребята, расскажите директору Яну, как эти из столовой нас обижают. Мало того, что порции ужимают, ещё и по людям смотрят: кому побольше, кому поменьше. Особенно тем, кто с Ша Чжу в одном дворе живёт, — у тех контейнеры едва ли не переполнены.
— Точно! У И Чжунхая порция вдвое больше моей! А платим те же деньги? С какой стати?
— Да! И у Лю Хайчжуна! Я сам видел, как Хэ Юйчжу ему положил больше, чем нам.
Есть поговорка: «Когда стена рушится, все её толкают». Теперь, когда нашёлся зачинщик, надо добиваться справедливости.
Лицо Хэ Юйчжу стало крайне неприятным. Он не ожидал, что у Цзян Чжэнъи окажется такой авторитет, и столько людей встанут на его сторону.
Директор Ян, видя народное негодование, разочарованно покачал головой Хэ Юйчжу:
— Ша Чжу, у тебя есть ещё что сказать?
Хэ Юйчжу отвернулся и безразлично ответил:
— Они наверняка получили от Цзян Чжэнъи взятку, поэтому и заступаются за него. Если хочешь обвинить, найдёшь в чём — как та…
— Ша Чжу, ты…
Директор Ян понял, что Хэ Юйчжу — как варёного рака не разжаришь, ничем его не проймёшь. Он был и зол, и бессилен. Если бы не отличное кулинарное мастерство Хэ Юйчжу, постоянно нужное для приёма гостей, директор Ян с радостью вышвырнул бы его вон. Хэ Юйчжу был для него человеком, которого и любишь, и ненавидишь.
— Директор Ян, раз все так мной недовольны, пусть сами себе готовят. Я больше не прислуживаю, — сказав это, Хэ Юйчжу снял с пояса фартук и бросил его на пол.
Было в этом что-то надменное: мол, где нас не ценят, там мы сами себе цену знаем.
Директор Ян, глядя на наглого Хэ Юйчжу, который его ни в грош не ставил, так и хотел крикнуть: «Вон отсюда!»
— Ма Хуа, пошли.
Хэ Юйчжу был уверен в своей незаменимости: на заводе кто угодно может уйти, но только не он, ведь его кулинарное искусство хвалили многие начальники.
Ма Хуа встал и поплёлся за Хэ Юйчжу; так они и покинули столовую.
Характер у Хэ Юйчжу был такой: если что не так, он бросал работу и не боялся, что директор Ян его уволит, — ведь без него заводу действительно не обойтись.
Директор Ян хотел окликнуть Хэ Юйчжу, но у него не хватило духу открыть рот, и он лишь проводил взглядом, как тот уводит Ма Хуа с завода.
— До чего нахальный!
— Да уж! Повар, а смеет директору Яну хамить!
Тут вперёд вышел Цзян Чжэнъи и вкрадчиво сказал директору Яну:
— Директор Ян, в городе Сыцзю есть и другие отличные повара. Я слышал, на сталелитейном заводе есть мастер Нань И, который тоже готовит превосходно, у него кулинарный талант от предков. Может, попробуем его переманить? Тогда не придётся зависеть от этого повара Ша Чжу, и все будут сыты, производительность повысится, а вас все будут ещё больше уважать.
Эта глава ещё не закончена, нажмите на следующую страницу, чтобы продолжить чтение захватывающего содержания!
Директор Ян подумал, что есть замена Ша Чжу, хоть тот и на сталелитейном заводе — братском предприятии, — но это не исключено. Он запомнил имя Нань И и решил в следующий раз наведаться туда. А пока нужно было уладить кашу, которую заварил Хэ Юйчжу. Директор Ян извинился перед рабочими, поклонившись:
— Простите меня, товарищи, это я, как директор, плохо следил за порядком, потому эти из столовой так обнаглели. Не волнуйтесь, в ближайшие дни я решу этот вопрос. Прошу вашего понимания.
— Ничего, директор Ян, мы вас слушаемся.
— Да! Директор Ян, это не ваша вина, это всё Хэ Юйчжу.
Искренние слова директора Яна перевели всё недовольство на Хэ Юйчжу.
Когда помощники повара — Хэ Юйчжу, Ма Хуа и другие — ушли, остальные не посмели ослушаться директора Яна и больше не ужимали порции при раздаче. Но для них это означало, что они лишились жирного куска.
Эта новость быстро разнеслась по заводу. Первый Старший И Чжунхай, Второй Староста Лю Хайчжун, Цзя Дунсюй и Сюй Дамао, отдыхавшие в цехе, тоже обо всём узнали. Каждый отнёсся по-своему: кто-то считал, что Цзян Чжэнъи суёт нос не в своё дело и мешает им, другие думали, что он поступил правильно, что нужно было проучить Хэ Юйчжу.
Директор Ян сказал ещё несколько слов утешения и ушёл из столовой — у него были и другие дела, а ситуацию со столовой он пока отложил.
На этот раз все почувствовали облегчение: работники столовой больше не смели задирать нос и вести себя надменно, при раздаче стали осторожничать и больше не убавляли порции.
Незаметно для себя этот молодой парень в форме охраны, Цзян Чжэнъи, стал в глазах всех «героем» — единственным, кто осмелился пойти против столовой.
Цзян Чжэнъи ничуть не дорожил этими пустыми почестями. Он устроился в углу столовой и погладил левой рукой бронзовое кольцо на указательном пальце. Выглядело оно как дешёвая безделушка, но это было сокровище — Системная награда, Пространственное кольцо для хранения! Внутри была целая тысяча квадратных метров неподвижного пространства.
Прогнав Ша Чжу и Ма Хуа, Цзян Чжэнъи нисколько не беспокоился об их мести. Поговорка гласит: «Солдаты — отразить, вода — запрудить». Он будет встречать любой удар. Тем более он рассчитывал наказать «Зверей» и получить Системные награды.
Жуя булку с капустой, он думал, что эта еда на вкус так себе — ни жиринки, не говоря уже о питательности. Впредь он ни за что не будет брать обед домой: в прошлой жизни он и так наработался как вол, а в этой нужно жить в своё удовольствие, есть получше и баловать себя.