Столкнувшись с требованием Янь Бугуя, Хэ Юйчжу выглядел не слишком воодушевленным и считал, что подобной помощи недостаточно, чтобы заслужить целый ужин. Однако Янь Бугуй в шутку предложил в качестве обмена помочь с устройством личной жизни.
По дороге Янь Бугуй всю дорогу ломал голову над тем, почему Хэ Юйчжу вдруг стал таким щедрым. Учитывая, что в обычное время Хэ Юйчжу был человеком крайне осторожным и терял бдительность лишь в исключительных обстоятельствах, Янь Бугуй предположил, что нынешнее приглашение несомненно связано с поисками жены. Будучи деревенским учителем, он был знаком со множеством незамужних преподавательниц и решил, что Хэ Юйчжу положил глаз на кого-то из них.
На мысли Янь Бугуя Хэ Юйчжу лишь слегка улыбнулся, не выразив прямого возражения. Он произнес: «Мысль о том, чтобы вы помогли мне отыскать вторую половинку, действительно была, но это должно происходить по нормальным каналам, а не так, что раз уж ты выступаешь свахой, то можешь требовать любую награду. Если в будущем дело выгорит, я выдам тебе заслуженное вознаграждение. Но если кто-то вздумает играть в грязные игры, тогда нам и вовсе не о чем говорить. На свете полным-полно хороших женщин, и вовсе не обязательно обращаться непременно к твоим услугам».
Услышав это, Янь Бугуй кивнул, согласившись больше не приставать с расспросами, и тут же с любопытством поинтересовался конкретными требованиями собеседника к идеальной спутнице жизни. Хэ Юйчжу без колебаний ответил, что достаточно лишь приятной внешности, а обо всем остальном можно договориться.
На самом деле нынешний Хэ Юйчжу, как и прежде, предъявлял высокие требования к женской красоте. В былые годы он надеялся, что его будущая избранница будет не только писаной красавицей, но и происходить из хорошей семьи, желательно даже иметь городскую прописку. Однако со временем он постепенно осознал, что его завышенные ожидания вряд ли осуществимы.
Поразмыслив немного, Янь Бугуй сказал: «Чжуцзы, в нашей школе полно красивых учительниц, но у всех запросы до небес. Если совсем прижмет, хочешь, я помогу тебе присмотреть кого-нибудь в деревне?»
«Ты погоди спешить, дослушай меня до конца. Условия у меня на самом деле неплохие, из родни только младшая сестра, а когда она выйдет замуж, оба дома целиком перейдут ко мне. Отец хоть и есть, но от него толку чуть, так что любая, кто выйдет за меня замуж, сразу станет хозяйкой в доме, и свекровь ей нервы трепать не будет».
Янь Бугуй согласно кивнул: отсутствие свекрови — это действительно огромный плюс. Он даже вспомнил обратный пример — Цинь Хуайжу: «Стоит только взглянуть на Цинь Хуайжу, чтобы понять — большую часть своих невзгод она претерпела по милости собственной свекрови».
Хэ Юйчжу продолжил: «К тому же я вовсе не перебираю харчами и не смотрю на условия в семье невесты. Чем беднее ее дом, тем лучше, ведь тогда я смогу приложить больше усилий и помочь. Чего уж там говорить, если она согласится выйти за меня, я тут же куплю ей велосипед!»
Янь Бугуй с любопытством спросил: «У тебя есть талон на велосипед? Помнится, в прошлый раз ты покупал велосипед для Сяо Шу, так тот талон обошелся тебе в сто юаней, верно?»
Хэ Юйчжу усмехнулся: «То было в прошлой жизни, а теперь всё иначе, и вот этим можно расплатиться».
Он слегка качнул в руке курицу, и Янь Бугуй завистливо протянул: «Выменял курицу на талон на велосипед? Пойду-ка и я попробую».
«Оставь это дело. Думаешь, всякому начальнику на глаза показаться можно? Я-то с ними знаком благодаря своему ремеслу, а ты туда сунешься — и к порогу, небось, не подпустят».
Янь Бугуй кивнул, признавая, что в этих словах был резон. Он и сам некогда пытался преподнести подарок директору школы, да только дальше порога его даже не пустили. Видимо, подарок оказался слишком заурядным, и директор, как бы ни нуждался в деньгах, не стал бы открывать дверь из-за полутушки соленой рыбы.
Они вернулись в сыхэюань, оживленно беседуя по дороге, и едва переступили порог, как заметили, что в каждом доме горит свет — почти никто не спал.
Хэ Юйчжу с деланным недоумением спросил: «Сегодня что, Новый год? Все засиделись допоздна?»
Янь Бугуй же громко окликнул: «Домочадцы, это еще что за спектакль?»
Вышла Тетушка И, и при виде того, что держал в руках Хэ Юйчжу, ее глаза тут же засияли.
Она протянула руки и заговорила: «Чжуцзы, огромное тебе спасибо, что помог твоему Третьему старейшину донести поклажу».
Хэ Юйчжу отстранился от ее рук и произнес: «Тетушка И, неужто вы и вправду думаете, что ваш старик стал бы тратиться на такие дорогие вещи?»
Тетушка И, разумеется, прекрасно всё понимала, но ей все равно хотелось урвать хоть что-нибудь.
Янь Бугуй оборвал ее: «Ладно тебе, прекращай распускать руки. Лучше расскажи толком, с какой стати все вокруг не спят?»
«И не спрашивай, Первый старейшина пострадал».
«Что?! Как это пострадал?»
Хэ Юйчжу и Янь Бугуй задали вопрос одновременно, однако Хэ Юйчжу действительно переживал, тогда как Янь Бугуй проявлял скорее дежурную вежливость.
Тетушка И пояснила: «Поди пойми, что за подлец набросился из засады на Первого старейшину и избил его до полусмерти. Говорят, у него сломаны и рука, и нога».
«И что же теперь делать? Первый старейшина — токарь, если рука искалечена, как он дальше работать будет?»
«То-то и оно. Стой, Чжуцзы, Первая старейшина только что заходила за тобой, почему тебя не было дома?»
«Я ходил по делам, там-то как раз и встретил Третьего старейшину».
Янь Бугуй кивнул: «Верно, всю дорогу проболтали на удивление приятно, Чжуцзы даже пообещал угостить меня на выходных обедом».
Глаза Тетушки И вспыхнули: «Правда? Третьего старейшину ты пригласил, а меня нет?»
«Придешь помочь — и тебе перепадет миска мяса».
Тетушка И обрадовалась еще сильнее и заявила: «Тогда я буду ждать».
Хэ Юйчжу вошел во внутренний двор. Цзя Чжан-ши, все это время наблюдавшая за ним из темного угла, тут же зашипела: «Этот сорванец опять приволок двух кур да еще и голубку! Транжирит добро, зачем столько накупил?!»
Цзя Дунсюй призадумался: «Мам, а он случаем не разбогател?»
«Не похоже что-то. Цинь Хуайжу, сходи-ка к нему, принеси сюда тех двух кур».
Цинь Хуайжу вовсе не горела желанием идти: «Мам, да и заявиться к нему в такой час — с чего бы вдруг? К тому же сегодня он был со мной не слишком любезен, думаю, лучше сегодня его не тревожить, давай отложим до завтра».
«Живо иди! А ну как он их все до единой пережарит и сожрет?»
«Кто же среди ночи станет такое готовить? По мне так он их живыми завел, чтобы во двореплодились».
В эту пору люди о собственных желудках едва могут позаботиться, а он вздумал птицу разводить. Ступай завтра чуть свет и потребуй кур назад, мы их сварим как следует».
«Ладно, я поняла».
Однако они и представить себе не могли, что, стоило Хэ Юйчжу оказаться в комнате, как он тут же перенес кур, голубку и утиные яйца в то самое загадочное пространство.
Таинственный голос даровал ему систему автоматизации: стоило любой живности переступить границу этого места, как запускался запрограммированный процесс.
В мгновение ока курица и голубка принялись нестись, и за считанные мгновения на свет появилась целая гора яиц.
Хэ Юйчжу оставил их без внимания и принялся доставать семена. Семена тут же сами собой легли в землю, а вся дальнейшая череда забот — от полива и подкормки до прополки — пошла в полностью автоматическом режиме.
Время в этом пространстве текло куда медленнее, чем снаружи, но стоило пройти лишь мгновению, как на грядках пробились первые зеленые ростки.
Судя по расчетам Хэ Юйчжу, к этому же часу завтрашнего дня урожай уже поспеет.
Глава 15. Времени в обрез
Сладко проспав всю ночь, на утро Хэ Юйчжу проснулся от настойчивого стука в дверь.
Раздраженно бросив: «Да кого там принесло с раньшего времени, совсем совесть потеряли», — он отворил створку и увидел на пороге Первую старейшину, выглядевшую донельзя изможденной.
«Первая старейшина, вы что-то хотели?»
«Чжуцзы, твой Первый старейшина пострадал, до тебя дошли слухи?»
«Слышал, приношу свои глубочайшие соболезнования. Вчера вечером меня не было дома, так что помочь не смог».
«Ничего страшного. Не мог бы ты сегодня выкроить время, сходить со мной в больницу и немного поухаживать за ним? Многими делами мне одной, женщине, заниматься неудобно».
«Первая старейшина, простите великодушно, но у меня сегодня выдался по-настоящему загруженный день. На фабрике нужно готовить общую похлебку, да вдобавок накрыть несколько столов для приема гостей. Директор Ян и заместитель директора Ли сегодня устраивают званые обеды, и всё держится исключительно на мне».
И это была чистая правда: свободного времени у Хэ Юйчжу на этот день действительно не оставалось.
Первая старейшина с легким недовольством в голосе протянула: «Чжуцзы, как же так? Первый старейшина всегда относился к тебе со всей душой, а теперь, когда с ним приключилась беда, ты отмахиваешься?»
«Да я вовсе не отказываюсь помочь, просто у меня на руках важнейшие дела. Гости, которых сегодня принимают директор Ян и замдиректора Ли, имеют решающее значение для сбыта продукции нашего завода на будущий год. Если из-за меня сорвется встреча, мне потом головы не сносить.
Если директор Ян рассердится и уволит меня к чертовой бабушке, неужто вы станете брать на себя заботы о моем пропитании?»
«Не слишком ли ты сгущаешь краски?»
«Ни капли! Дело серьезней некуда, и относиться к нему нужно со всей ответственностью. Кстати говоря, раз уж брат Цзя — прямой ученик Первого старейшины, ему и карты в руки, он просто обязан пойти и поухаживать за учителем, иначе это ни в какие ворота не лезет».
Первая старейшина попыталась взять измором: «Я уж заходила к ним, да Цзя-самоуправщица говорит, что братец Цзя ушел из дома чуть свет».
«Тогда сделаем так: я сейчас же отправлюсь на завод, отыщу брата Цзя и заставлю его взять отгул, чтобы он присмотрел за Первым старейшиной».
«Будь добр, выручай».
Проводив Первую старейшину, Хэ Юйчжу умылся, собираясь отправляться на службу, как вдруг обнаружил, что у калитки его поджидает Цинь Хуайжу.
Она приблизилась и мягко произвела: «Чжуцзы, на работу собрался?»
«Именно так, невестка семьи Цзя, какое у тебя ко мне дело?»
Цинь Хуайжу изобразила обиженное лицо: «Это как ты меня назвал?»
«По правде говоря, ты мне невестка семьи Цзя и есть, разве не так?»
«Раньше-то ты звал меня сестрицей Цинь, с чего вдруг такие перемены?»
«В прежние дни я был молод и глуп, а нынче уразумел правила приличия. Называть тебя невесткой — вот это и есть единственный верный порядок, негоже фамильничать».
Решив, что она нащупала корень проблемы, Цинь Хуайжу допытывалась: «Это кто-то напел тебе в уши? Скажи сестрице, я мигом заставлю его ответить за клевету!»
Хэ Юйчжу с усмешкой ответил: «Да моя старуха как-то обмолвилась: стоит нам сойтись поближе, как у нее начинается припадок. Пусть она ворчала про себя, а я все слышал во дворе. Глянь-ка, она и сейчас за нами наблюдает!»
Цинь Хуайжу оглянулась и увидела, что всё обстоит именно так: Цзя Чжан-ши в упор пялилась на них из-за стекла.
Она испытала глухое раздражение, понимая, что свекровь и впрямь отрядила ее выпросить у глупого Чжу курицу, а теперь вот следит каждым движением, явно подозревая в неладном.
Оставалось лишь сгладить углы: «Старуха стара уже, не бери в голову ее чудачества».
«Я-то с пожилых спроса не имею, но ежели мы станем сводить старые счеты, ее щеки распухнут вдвое против прежнего!»
Цинь Хуайжу прекрасно уловила скрытый смысл этих слов: избить так, чтобы лицо превратилось в сплошной синяк. Поспешно тряхнув головой, она перевела разговор на другое: «Чжуцзы, сказывают, ты вчера приволок домой целую кучу кур да голубей. Я ведь нынче в положении, мне питаться надо, не мог бы ты пожаловать мне одну курицу?»
«Мы с тобой вообще кто друг другу?»