После окончания смены И Чжунхай, Цинь Хуайжу и остальные уже знали, что Шачжу наказан и отправлен мыть туалеты. Все они страшно переживали, особенно Цинь Хуайжу. Если Шачжу уйдет из столовой, то кто теперь станет носить еду в ее семью? Без контейнеров с едой откуда у Бан-гэна возьмется жирная и сытная пища? К тому же, пока Шачжу работал на кухне, Цинь Хуайжу то и дело захаживала туда, чтобы разжиться кое-чем: наберет пару цзиней кукурузной муки, и никто слова не скажет. Теперь же Шачжу сослали мыть туалеты, и этот ее источник оказался перекрыт.
Разъяренная Цинь Хуайжу выпалила:
— Шачжу, как ты мог быть таким опрометчивым? Если тебя заставят мыть туалеты, что же нам теперь делать?
Шачжу наивно подумал, что Цинь Хуайжу переживает за него самого, и растроганно произвел:
— Сестрица Цинь, все в порядке. Эти два мерзавца, Сюй Дамао и Чжан Жэнькан, ничего не смогут мне сделать. Рано или поздно я задам им перцу. А этот Ли Хуайдэ просто сводит личные счёты, выгораживает свою любовницу Лю Лань!
Цинь Хуайжу от досады аж затопала ногами. Волновало ли ее, будет Шачжу мыть туалеты или нет? Ее волновало то, что его уход из столовой ударит по ее пайкам и контейнерам с едой! Видя, что Шачжу уперлся и ничего не понимает, Цинь Хуайжу даже поленилась продолжать с ним разговор, подумав про себя: «Похоже, придется и дальше хорошенько ублажать Чжан Жэнькана. Хоть этот Чжан Жэнькан и бессовестный малый, но от него можно получить немало выгоды».
Стоявший рядом И Чжунхай тоже тяжело вздыхал. Этот Шачжу был слишком несдержан, а язык у него — хуже некуда. Если он теперь пойдет туалеты мыть, сможет ли он вообще рассчитывать на то, что тот станет заботиться о его старости? После смерти Цзя Дунсюя И Чжунхай возлагал все надежды на Шачжу. Конечно, запасными вариантами оставались Цинь Хуайжу с Бан-гэном, но у Шачжу был такой норов, что он вечно влипал в истории, и И Чжунхай не решался полагаться на него целиком. Теперь старик даже пожалел: знал бы он — полгода назад не стал бы портить отношения с Чжан Жэньканом до такой степени. Сейчас Чжан Жэнькан преуспевает на всех фронтах, и если бы он согласился обеспечивать его старость, о чем бы тому еще было беспокоиться?
Сегодня в первой столовой он своими ушами слышал, что Чжан Жэнькан теперь бригадир, и к его зарплате полагается еще и десять юаней надбавки — получается не меньше сорока двух с половиной юаней в месяц! И сколько ему лет? Пройдет всего несколько лет, его разряд поднимется, и он запросто перегонит его самого. К тому же он уже стал бригадир, а это, считай, дотянул до стартовой черты кадров; его карьерные перспективы точно будут отменными. И вдобавок ко всему, он ведь не дуболом вроде Шачжу — у него полно хитрости в голове.
И Чжунхай вздохнул и сказал:
— Чжуцзы, а ты к директору Яну ходил?
Шачжу, услышав это, со злости пнул лежавший рядом камень и буркнул:
— Ходил. Директор Ян сказал, что так мне и надо, и вмешиваться не стал.
И Чжунхай тоже почувствовал себя беспомощным. Если Ян Вэйго не собирается вступаться, то этот дурарень Шачжу, пожалуй, и впрямь застрянет на уборке туалетов. У старика от этого просто раскалывалась голова. В этот момент Лю Хайчжун вставил словечко:
— Этот Чжан Жэнькан уже дослужился до кадров, почему же начальство упорно не замечает меня?
Услышав слова Лю Хайчжуна, Цинь Хуайжу оживилась и произнесла:
— Мы же можем пойти к Чжан Жэнькану! Ли Хуайдэ повысил его, значит, у них хорошие отношения. Может статься, у Чжан Жэнькана найдется выход.
Цинь Хуайжу вспомнила, что вчера Чжан Жэнькан был в курсе ее связи с Ли Хуайдэ, и решила, что они с ним близки.
Шачжу тупо уставился на нее и упрямо заявил:
— Даже если я до конца дней буду мыть туалеты, ни за что не стану кланяться этому подлецу! Выскочка мелкий!
И Чжунхай, услышав слова Цинь Хуайжу, тоже сообразил, в чем дело. Верно! Судя по тому, как все выглядело в обед, Ли Хуайдэ явно благоволит Чжан Жэнькану, и вполне возможно, что у того действительно есть способ всё исправить. И Чжунхай заговорил настойчивым, не терпящим возражений тоном:
— Ступай к Чжан Жэнькану, Чжуцзы, хватит дурить. Тут не время для твоих фокусов. Ты что, и вправду хочешь до конца жизни туалеты мыть? И вообще, ты жениться-то собираешься или нет?
Услышав про женитьбу, Шачжу умолк. Он прекрасно понимал: если он действительно останется мыть туалеты, за него замуж точно никто не пойдет.
***
Тем временем Чжан Жэнькан перекинулся парами слов с работниками кухни, позвал за собой начальника Лю Ляна, и они напрямую направились в ресторан Бяньифан. По дороге он прикурил четыре бутылки пекинского фирменного крепкого напитка Ляньхуабай. Вся компания ввалилась в Бяньифан, сняла отдельный кабинет, заказала четырех уток и несколько легких закусок. Завязалась оживленная и веселая беседа.
Сначала Чжан Жэнькан поднял бокал, чтобы поблагодарить Лю Ляна за повышение, а затем выразил признательность Лю Лань, Лу Юну, Гао Ин и Сун Гану за то, что те поддерживали его последние полгода. За звоном бокалов и тостами этот ужин обошелся Чжан Жэнькану в сорок с лишним юаней. Себе он оставил лишь утиный каркас, а всю остальную мякоть и кости отдал Лю Лань. Зная ее семейное положение, он не стал много говорить:
— Сестрица Лю, ты столько раз заступалась за меня на кухне. Возьми это домой, пусть дети отведают мясного. Это от меня, твоего младшего брата, от всего сердца, так что не отказывайся.
Остальные тоже прекрасно знали о тяжелом положении семьи Лю Лань, которая, несмотря ни на что, ухаживала за парализованным мужем и свекровью и в одиночку растила дочку, и искренне уважали ее. Все наперебой стали одобрять поступок Чжан Жэнькана. Лю Лань до слез растрогало такое отношение, и она произвела:
— Жэнькан, сестрица очень благодарна тебе.
Чжан Жэнькан принялся скромно отнекиваться.
Попрощавшись, слегка захмелевший Чжан Жэнькан направился в Сыхэюань. На самом деле выпил он не так уж много — большую часть спиртного он незаметно слил в свое пространственное хранилище. И все же алкоголь в те времена был самым настоящим, неподдельным, так что даже пару лян хватило, чтобы слегка захмелеть.
Только он вошел в Сыхэюань, как путь ему преградил Янь Бугуй. Широко улыбаясь, тот заговорил:
— Жэнькан, я слышал, ты бригадиром стал! Где это ты выпивать изволил и что это у тебя в руках?
Чжан Жэнькан с ухмылкой решил подшутить над Янь Бугуем:
— Третий дядя, так я же только что получил бригадира, товарищи по работе решили устроить мне небольшое празднество, вот мы и ходили в Бяньифан есть жареную утку! И знаете что? Утка в этом Бяньифане просто объедение, пальчики оближешь!
С этими словами он поднял руку, показал большой палец, взял завернутую в промасленную бумагу утку и шумно втянул носом аромат. У Янь Бугуя аж слюнки потекли.
С улыбкой на лице Янь Бугуй тут же предложил:
— Жэнькан, слушай, а отдай-ка то, что останется, Третьему дяде, а? Загляни ко мне, опрокинем еще по рюмашечке! Дай Третьему дяде хоть узнать, какова на вкус эта утка из Бяньифана!
Сказав так, он протянул руку.
Чжан Жэнькан спрятал сверток за спину и с улыбкой произвел:
— Третий дядя, я же это для бульона несу! Вы не знаете, какой потрясающий суп получается на утином каркасе — просто пальчики оближешь!
С этими словами, весело усмехаясь, он прошел через лунную арку и направился во внутренний двор.
Янь Бугуй от злости топнул ногой и выругался:
— Ах ты паршивец, до чего же прижимистый!
Чжан Жэнькан вошел в средний двор и увидел Цинь Хуайжу, которая стирала белье. Вещей у семьи Цзя вечно было видимо-невидимо: сколько он ни глядел, Цинь Хуайжу вечно возилась со стиркой. Заметив входящего Чжан Жэнькана, она поднялась на ноги, вытерла руки о фартук и с улыбкой шагнула навстречу:
— Ой, Жэнькан вернулся! Слушай, а что это ты такое несешь? Дай сестрице взглянуть!
С этими словами она попыталась протянуть руки и забрать сверток. Но разве Чжан Жэнькан позволил бы ей это? Он качнулся назад, и Цинь Хуайжу схватила воздух. Чжан Жэнькан громко и весело рассмеялся:
— А, сестрица Цинь! Я же только что из Бяньифана, ел жареную утку. Захватил с собой каркас и немного мяса — завтра, раз уж выходной, сварю знатный суп! Вы не представляете, какой ароматный бульон получается на утиных костях!
Стоило Цинь Хуайжу услышать, что в свертке утиный каркас и мясо из самого Бяньифана, как у нее засосало под ложечкой — ведь ей самой еще ни разу не доводилось отведать такого угощения. Когда Цзя Дунсюй был жив, он вечно обещал сводить ее в ресторан, но так и не успел. Говорили ведь, что одна такая утка стоит целых восемь юаней! Цинь Хуайжу сглотнула слюну и жалобно произвела:
— Жэнькан, у нас дома дети совсем без еды сидят... Сжалился бы ты над ребятишками! Сестрица потом непременно отблагодарит тебя по полной!
Чжан Жэнькан зловеще усмехнулся, уставился на ее пышную грудь и весело бросил:
— Зачем же откладывать благодарность на потом? Сестрица Цинь, хочешь что-то получить — сначала раскошелься сама.
С этими словами, весело посмеиваясь, он зашагал в задний двор. Цинь Хуайжу от злости затряслась крупной дробью: вот уж поистине — этот Чжан Жэнькан без выгоды с места не сдвинется.
Шачжу, едва завидев, что Чжан Жэнькан ушел, выскочил из комнаты и набросился на нее с расспросами:
— Сестрица Цинь, этот сукин сын тебя не обижал? Я пойду задам ему трепку!
Цинь Хуайжу с досадой бросила:
— Иди лучше отдохни! Или снова хочешь огрести по первое число?
Лицо Шачжу мгновенно залилось краской. Драться с Чжан Жэньканом он больше не мог, и даже его уверенность в звании главного бойца Сыхэюаня стала понемногу таять. Шачжу никак не мог взять в толк: почему еще полгода назад он лупил этого парня как собственного сына, а теперь Чжан Жэнькан вдруг стал таким сильным?