Цзя Донсюй дернул уголком рта. С тех пор как два месяца назад Ли Сянцянь очнулся на похоронах его матери, он стал звать его именно так.
Стоит отметить, что старым Цзя звали его покойного отца, и мать тоже частенько так к нему обращалась. К сожалению, сколько бы он ни говорил, толку не было.
Цзя Донсюю оставалось только пустить всё на самотек.
— Сянцянь, одолжи мне завтра ослика покататься?
Ли Сянцянь прищурился и посмотрел на Цзя Донсюя.
— Можно. Только, старина Цзя, в вопросе оплаты ты ведь не будешь жадничать?
Цзя Донсюй тут же занервничал: когда он уходил из дома, Цзя Чжан-ши строго-настрого наказывала ему сказать Ли Сянцяню, что платить ничего не нужно.
Вспомнив об этом, Цзя Донсюй торопливо произнес:
— Сянцянь, это...
Ли Сянцянь невозмутимо выпрямился:
— Старина Цзя, представь, как ты завтра сидишь на ослиной спине, прижимая к груди свою невесту, и вот так проезжаешь по всему Сыцзючэну — до чего же это величественно!
Услышав это, Цзя Донсюй просиял. И правда, ведь это прекрасная возможность покрасоваться!
И не успел он ничего сказать, как Ли Сянцянь неторопливо добавил:
— Но, старина Цзя, если бы ослик был смирным, разговор особый. Беда только, что со временем ты не угадал: у этого осла как раз период гона. А ну как он вас скинет? Тогда матушка Цзя меня живьем сожрет.
Цзя Донсюй разочарованно кивнул и уже повернулся, собираясь уходить.
Увидев такой вид, Ли Сянцянь поспешно позвал его:
— Эй, постой! Ладно, мы же с тобой как братья. Раз уж ты хочешь забрать невесту со всеми почестями, то я, как брат, не могу тебя подвести.
Цзя Донсюй сразу повеселел, подскочил и хлопнул Ли Сянцяня по плечу:
— Сянцянь, я же знал, что ты настоящий парень! Говори скорее, что придумал?
Ли Сянцянь немного помедлил и негромко сказал:
— Старина Цзя, чтобы осел послушно вез вас двоих, есть только один способ — его нужно оскоплить.
При этом Ли Сянцянь сделал характерный жест. Цзя Донсюй аж вздрогнул, ему показалось, будто нож полоснул по его собственному мужскому достоинству.
Но вспомнив завтрашний день, Цзя Донсюй сглотнул слюну.
— Сянцянь, т-т-тогда давай его кастрируем.
Услышав эти слова, Ли Сянцянь озадаченно замялся:
— Если бы это был мой собственный осел, ради свадьбы брата он мог бы и пожертвовать собой. Но ведь он не мой, он заводской! Если его оскопят, я же перед заводом не отчитаюсь.
Цзя Донсюй с унылым видом схватился за голову и едва не подпрыгнул от досады, но, заметив невозмутимый вид Ли Сянцяня, ухватил его за рукав:
— Сянцянь, у тебя же наверняка есть выход, правда?
Ли Сянцянь посмотрел на просительный взгляд Цзя Донсюя и тяжело вздохнул:
— Эх, раз уж мы братья... Ладно, давай пять юаней, и это дело беру на себя. Если потом завод станет разбираться, я всё возьму на себя один.
Услышав это, Цзя Донсюй слегка нахмурился, но при виде того, как Ли Сянцянь готов ради друга броситься на амбразуру, тяжело вздохнул, медленно вытащил из кармана пять юаней и протянул их Ли Сянцяню:
— Хороший брат, вся свадьба старшего брата теперь на тебе.
Ли Сянцянь с величайшей заботой принял эти пять юаней и с важным видом стукнул себя в грудь:
— Брат, не переживай, это дело целиком на мне.
Цзя Донсюй кивнул и удалился, переполненный самыми светлыми надеждами. Уходя, он продолжал наказывать Ли Сянцяню встать завтра пораньше.
Ли Сянцянь, разумеется, пообещал.
Ночь прошла без происшествий. Подгоняемый Цзя Донсюем, Ли Сянцянь вывел ослика со двора.
Побродив туда-сюда, Ли Сянцянь добрался до ветеринарной станции и только тогда успокоился, когда увидел, как знакомый ветврач ловко лишил ослика источника всех забот.
Глядя на валявшиеся в стороне инструменты, Ли Сянцянь с напускной скорбью и гневом поднял один из них: это вы-то так жестоко обошлись с моим братом-ослом!
В этот момент раздался механический голос:
【Динь! Обнаружено, что хозяин коснулся ветеринарного скальпеля с многолетним опытом кастрации. Желаете перенять его свойства?】
Глаза Ли Сянцяня блеснули, и он поспешно выбрал согласие.
В следующий мгновение поток информации хлынул в голову Ли Сянцяню, а затем постепенно уложился в единое целое.
Ли Сянцянь медленно открыл глаза и вдруг почувствовал, что скальпель в руке лежит как влитой.
Что касается техники кастрации, он уже ею овладел. Теперь у него появился навык под названием Искусство кастрации.
С помощью этого навыка он мог бесшумно оскопить любую выбранную цель.
Правда, уровень пока был низковат — требовался физический контакт с объектом. Когда же уровень повысится, можно будет проводить безболезненную кастрацию на расстоянии.
При этой мысли уголки губ Ли Сянцяня изогнулись в улыбке.
На обратном пути, ощущая на себе совершенно равнодушный взгляд ослика, Ли Сянцянь удовлетворенно кивнул:
— Брат-осел, резали по тебе, а болело в моем сердце! Если бы тот малый Цзя Донсюй не уперся с этой кастрацией, я бы сам к тебе не притронулся. Так что за эту обиду ты с него спрашивай.
Ослик чихнул и ничего не ответил на слова Ли Сянцяня.
Добравшись до перекрестка, Ли Сянцянь стал ждать появления Цзя Донсюя.
Вскоре показался Цзя Донсюй — он с лихим видом катил на велосипеде, а позади него семенила целая ватага во главе с Ша Чжу.
Цзя Донсюй остановил велосипед и с нетерпением уставился на Ли Сянцяня:
— Сянцянь, ну как? Всё готово?
Ли Сянцянь хлопнул себя по груди:
— Не переживай, раз дело делает брат — какие сомнения? Давай-ка для начала нарядим ослика, а потом ты залезешь и попробуешь проехаться. Пока доедешь до невесты по такой дорожке, как раз отлично научишься им управлять.
Услышав это, Цзя Донсюй радостно кивнул и достал из сумки заранее заготовленные большие красные цветы, чтобы украсить ими осла.
Посмотрев на стоящего перед ним осла, Цзя Донсюй немного растерялся, но Ли Сянцянь тут же подошел и помог ему забраться.
В этот момент Ли Сянцяню в голову пришла внезапная мысль: если этакая Цинь Хуайжу достанется ему вот так просто, это же чистое вредительство! Руководствуясь принципом спасения человека превыше всего, Ли Сянцянь молча применил Искусство кастрации.
Цзя Донсюй слегка вздрогнул, но внешне вроде бы ничего не изменилось.
Ли Сянцянь нахмурился: неужели Искусство кастрации дало сбой?
Ослик презрительно фыркнул.
— Ну погоди у меня, сопляк! Мало того что оскопил, так еще и заставляешь меня себя везти. Если бы не мои нынешние раны, я бы давно тебя, ублюдка, лягнул!
Услышав бормотание брата-осла, Ли Сянцянь молча усмехнулся и отбросил внутренние сомнения.
Оставалось лишь надеяться, что, когда брат-осел придет в себя, месть не нагрянет слишком быстро.
Вся процессия с явной завистью смотрела на Цзя Донсюя, восседающего на ослиной спине.
Ша Чжу даже пробормотал себе под нос:
— Брат Донсюй, до чего же ты величествен! Сянцянь, когда я женюсь, тоже ослика оседлаю.
Заметив их завистливые взгляды, Цзя Донсюй взволнованно взмахнул рукой:
— Ну всё, погнали...