Встретившись с нами, Ван Ган рассказал, что незадолго до этого у Чжан Фушуня произошла ссора с другим рабочим со стройки, который заявлял, что в течение месяца лишит Чжан Фушуня жизни. По имеющейся информации, причиной послужил спор из-за трёхсот юаней. Чжан Фушунь наотрез утверждал, что тот задолжал ему триста юаней, в то время как оппонент заявлял обратное. Словесная перепалка переросла в драку, и оба получили травмы разной степени тяжести.
Человека, подравшегося с Чжан Фушунем, звали Лу Чживей. Ему было сорок лет, он работал на стройке кирпичником, зарабатывал на жизнь исключительно грубой силой, до сих пор не был женат и жил сам по себе — о заботе о ком-то другом голова не болела.
На следующий день мы втроём прибыли на стройку. Едва перешагнув ворота, мы увидели тучного мужика среднего возраста, который беспрерывно отдавал распоряжения. Он был настолько пузат, что каска на нём едва держалась.
Заметив, что мы здесь чужие, толстяк взмахом руки попытался нас выпроводить. Но стоило нам предъявить удостоверения, как он тут же расплылся в улыбке и бросился навстречу, угощая нас сигаретами и приговаривая:
— Послушайте, уважаемые, у нас все документы в порядке, мы работаем исключительно по закону, никаких правопорядков не нарушаем! Да на прошлой неделе я лично перевёл через дорогу бабушку...
Капитан Ши отмахнулся от сигарет и сказал:
— Мы полиция, пришли выяснить кое-какие обстоятельства.
Найдя временный строительный вагончик, мы присели. Лу Чживей выглядел несколько напряженным, особенно когда узнал о смерти Чжан Фушуня. На вид ему было около сорока, смуглая кожа, квадратное лицо, большие глаза, а у внешнего угла глаза темнел шрам. За всю свою жизнь, помимо получения удостоверения личности, он впервые общался с полицией. По словам Лу Чживея, он действительно говорил раньше, что убьёт Чжан Фушуня, но разве это не было сказано в сердцах в порыве гнева? Каждый день находится масса тех, кто громогласно заявляет об убийствах — если бы каждое такое слово принималось всерьёз, сколько бы людей погибало каждый год...
Драка между ними действительно была, но тогда оба немного перебрали, а шрам у него у самого глаза остался как раз от Чжан Фушуня, и об этом хорошо знали многие рабочие.
Пока капитан Ши вёл допрос, мы с Ван Ганом наблюдали за Лу Чживеем со стороны. Ван Ган терял терпение: его взрывной характер явно не подходил для такой кропотливой работы. Лу Чживей отвечал на вопросы с лёгким заиканием, но по выражению его лица не казалось, что он лжёт. Большинство товарищей по работе могли подтвердить, что весь июль Лу Чживей находился на стройке и никуда не отлучался.
Толстый прораб стоял неподалёку. Из-за удушливой жары он уже через пару минут обливался потом. Капитан Ши задал этому толстяку несколько вопросов, и ответы в целом подтвердили слова остальных. Чжан Фушунь ушёл со стройки четвёртого июля, взяв отгул на один день. Он не сказал, куда направляется и что собирается делать. На стройке платили за каждый отработанный день, поэтому, когда Чжан Фушунь не возвращался целую неделю, остальные особо не беспокоились.
В общих чертах разобравшись в ситуации и сняв подозрения с Лу Чживея, мы направился в их жилые помещения. Как раз наступил полдень, и множество рабочих ожидали обеда. В большом котле булькала и варилась свинина. Проходя мимо выстроившихся в очередь рабочих, повар щедро зачерпывал черпаком лапшу, от которой поднимался густой пар. Мы осмотрели спальное место Чжан Фушуня, а заодно провели проверку во всей комнате.
Там тоже не оказалось ничего подозрительного. Комната была небольшой, с двухъярусными кроватями, но вмещала в себя несколько десятков человек. У каждой кровати стояла тумбочка с четырьмя выдвижными ящиками. Открыв тумбочку, принадлежавшую Чжан Фушуню, мы обнаружили внутри полпачки сигарет, горсть мелочи по несколько цзянь, старый ручной фонарик и одну фотографию.
На снимке был запечатлен молодой человек лет двадцати на фоне шумной Тяньаньмэнь, широко и радостно улыбающийся. Судя по всему, это был сын Чжан Фушуня — Чжан Дунчэн. Фотография была помятой — её явно держали в руках бесчисленное количество раз. Возможно, в тихие часы глубокой ночи этот мужчина часто доставал её, разглядывая при пробивавшемся сквозь окно лунном свете. Капитан Ши молча посмотрел на снимок и положил его во внутренний карман своей куртки. У самого капитана рос годовалый ребёнок, и, пожалуй, это отцовское чувство было им понятно без слов.
Уходя, толстяк ещё не раз настойчиво приглашал нас пообедать и расточал непрекращающиеся похвалы, навешивая на нас всевозможные титулы, но при этом на его лице не отразилось ни малейшей тени грусти или сожаления по поводу смерти Чжан Фушуня, хотя тот проработал под его началом немало лет.
Ван Ган бросил нам двоим:
— До чего же мне хочется врезать этому типу!
Капитан Ши бросил взгляд на оживленную стройку, откуда доносились веселые голоса обедающих рабочих. Толстяк как раз отъезжал на легковом автомобиле, не забыв на прощание приветливо помахать нам рукой. Капитан Ши покачал головой и произнес:
— Таковы нравы этого мира: близкие ещё оплакивают ушедшего, а чужие уже поют песни. Как бы ни поступали остальные, наш долг — поймать убийцу и добиться справедливости для жертвы.
Эти слова я запомнил на всю жизнь.
Перекусив в какой-то маленькой лапшичной, я с головной болью спросил:
— Эта нить снова оборвалась. Кто же тогда настоящий убийца?
Ван Ган тоже покачал головой. Следствие по делу о вендетте зашло в тупик, а у Ван Гуйхуа так и не удалось выбить на допросе никаких полезных улик. Неужели Чжан Фушунь сам нанёс себе шесть или семь ножевых ранений, потом прыгнул в колодце и засыпал себя камнями? Впрочем, среди следователей в некоторых местах действительно находились смельчаки, способные закрыть дело именно так.
Поглощая лапшу, капитан Ши обратился ко мне:
— Ты думаешь, быть следователем так просто? Знаешь ли ты, сколько душевных сил уходит на то, о чём в телевизоре говорят скупой фразой: в ходе оперативно-розыскных мероприятий? Я же вижу, о чём думает твой молодой ум: хочется раскрывать громкие дела, расследовать особо тяжкие преступления. Но ты и понятия не имеешь, что для многих сыщиков повседневная работа заключается в просмотре записей с камер видеонаблюдения — сутками напролёт!
Пойманный с поличным, я смутился, но тут же возразил:
— А как же специальная следственная группа?.. Я слышал, они вовсе не мониторят камеры целыми днями, а берутся за дело лишь тогда, когда какое-то преступление никому больше не по силам.
— Специальная следственная группа? — глаза капитана Ши блеснули, он взглянул на меня и усмехнулся: — Эх ты, щенок, только надел погоны сыщика, а уже замахнулся в спецгруппу! Не в обиду будь сказано, туда отбирают лучших из лучших по всей стране. Я-то туда не попал, неужто очередь до тебя дойдёт? Учись у меня пока. Тебе, парень, ещё повезло: едва пришёл, а уже столкнулся с таким загадочным делом...
Прошли ещё сутки, но мы по-прежнему метались вокруг да около, словно слепые мухи. Хотя капитан Ши нащупал общее направление, результаты оставляли желать лучшего. Наши товарищи практически вверх дном перевернули всю деревню Нюлань, однако первоначального места преступления обнаружить так и не удалось. По логике вещей, человека, которому спереди нанесли несколько ударов ножом, так или иначе должны были остаться следы крови. А кровь не удаляется по щелчку пальцев. Если преступник оказался настолько силен, что применил химические методы для уничтожения следов крови, то насколько же он должен быть опасен?
И этот человек абсолютно точно не мог быть Ван Гуйхуа.
С этим вопросом я обратился к Ян Сяоцзюань. Она кивнула и пояснила мне:
— Реакцию люминола действительно могут искажать самые разные факторы. Теоретически, если кто-то глубоко разбирается в химии, он способен провернуть подобное. Но я ведь тоже не пальцем делана — неужели я бы не заметила, если бы на месте преступления осталась хоть какая-то реактивная реакция?
Однако, действуя из соображений осторожности, я проверил уровень образования всех жителей деревни Нюлань. Выяснилось, что подавляющее большинство деревенских имели за плечами лишь неполное среднее образование, а многие даже не окончили девять классов. Высший уровень образования в селе был у Чжан Дунчэна, но в старшей школе он учился на гуманитарном профиле, а в университете изучал экономику, и сейчас находился далеко отсюда. Нашлось ещё с десяток человек, окончивших полную среднюю школу, но почти все они давно уехали на заработки в другие города и в деревню не возвращались.
Не говоря уже о том, хватило бы у кого-то из них школьных знаний по химии для такой чистки, само время совершения преступления никак не сходилось.
Где находилось первоначальное место преступления? Что служило орудием убийства? Кто ещё мог быть подозреваемым?
Самые ключевые вопросы поставили нас в тупик. Прошло уже двадцать, не имея на руках ни малейших улик, мы были вынуждены отпустить Ван Гуйхуа обратно. Тело же Чжан Фушуня всё ещё нуждалось в дальнейших судебно-медицинских экспертизах, поэтому выдать его пока было нельзя. С момента обнаружения трупа прошло уже три дня, но у полиции по-прежнему не было ни единой зацепки. Давление сверху и снизу нарастало с каждым часом.
Заместитель начальника городского управления Ли провёл для нас экстренное совещание, объявив о создании специальной следственной группы по делу 7.12 под личным руководством капитана Ши при полном содействии остальных сотрудников. Он заявил без обиняков:
— Если мы не раскроем это преступление, куда я дену своё старое лицо? Если через три дня дело не будет раскрыто, сверху пришлют спецгруппу. А знаете, что это значит? Это прямое доказательство того, что начальник управления общественной безопасности Юйчжоу — просто пустое место, а сидящие подо мной оперативники абсолютно неспособны ни к чему!
По отделам уже вовсю ползли слухи, и стоило кому-то случайно столкнуться друг с другом, как все разговоры сводились только к этому делу! Что мне с вами делать? Взгляните на свои отчёты: прошло три дня, а вы не раскопали ни чёрта! Сделайте так, чтобы специальная следственная группа не приехала отвешивать пощёчины мне, и в первую очередь — вам самим! — с этими словами замначальника Ли в гневе покинул кабинет.
По правде говоря, по сравнению с теми запутанными делами, что доводилось слышать о расследованиях спецгруппы, это убийство не казалось чем-то сверхъестественным или изощрённым. Но даже при этом мы оказались не в силах его раскрыть. Если хочешь попасть в специальную следственную группу, нужно обладать соответствующими навыками. Какой толк стремиться туда, если ты не в состоянии распутать даже такое дело?
Настроение у всех упало, но в то же время струна в головах натянулась до предела. Трое суток — ровно столько времени оставалось у нас в запасе. Капитан Ши подошёл ко мне, похлопал по плечу и произнёс:
— Парень, хочешь в спецгруппу? Тогда включай все резервы на максимум.
Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Следственные действия продолжались. Сидя за столом, я напряженно размышлял: мы наверняка упустили какую-то важную деталь во всей этой цепочке. Где именно был убит потерпевший? Куда убийца спрятался после преступления? Кто он такой? Если это не местный житель, то каким образом он вообще добрался до этих мест...
Внезапно в голове мелькнула догадка: горная дорога петляет долго и трудно, от города до подножия горы ехать больше двух часов. Если преступник уходил пешком — он мог бы передвигаться разве что на собственном или попутном транспорте!
— Товарищ капитан! — громко окликнул я. — Транспорт!
Услышав меня, капитан Ши хлопнул себя по лбу:
— Точно! Как же я упустил это из виду! Немедленно проверьте все велосипеды, мотоциклы и прочие средства передвижения в деревне Нюлань на предмет пропажи! Водителей маршруток тоже допросить! Поднять записи с камер наблюдения, проверить все такси и частные мопеды, которые двигались в эти дни из района горы Нюлань в сторону города!
И как только наши духом воспряли, почуяв новую зацепку, из разных мест пришли два жутких известия: водитель Ли Тан, обслуживавший маршрут от горы Нюлань до города, был найден мёртвым в салоне своего микроавтобуса, а Ван Гуйхуа, покинув полицейский участок, домой так и не вернулась — её нынешнее местонахождение оставалось неизвестным.