На кадрах с камеры видеонаблюдения у придорожного магазина можно было заметить, как в микроавтобусе сидит человек, и этим человеком была Ван Гуйхуа. Последняя запись сохранилась с камеры самого крайнего магазина на этой улице: на ней видно, что, когда микроавтобус выезжал с улицы, внутри по-прежнему находилась одна лишь Ван Гуйхуа. А дальше начиналась долгая дорога, ведущая к подножию горы Нюланьшань. На сельской дороге камер не было, и весь двухчасовой отрезок пути оставался белым пятном.
Мы никак не могли узнать, завязывала ли Ван Гуйхуа разговор с Ли Таном в микроавтобусе и с каким вообще настроением она там ехала. Время сходилось идеально, и то, что Ван Гуйхуа являлась убийцей, было уже предрешено. Пришло сообщение от ребят из второго отделения: Ван Гуйхуа поймали, и прямо сейчас везут обратно.
Ван Гуйхуа полностью признала свою вину в убийстве. В тот вечер, покидая общественной безопасности, она села в микроавтобус водителя Ли Тана. В салоне находились только они двое, и после недолгих внутренних колебаний Ван Гуйхуа убила Ли Тана. Находясь в машине, она сказала Ли Тану: — Прости меня.
Все в управлении вздохнули с облегчением. Выделенный руководством срок уже истекал, завтра был последний день, и если бы преступление не раскрыли, начальник собирался привлечь к расследованию Специальный отдл. Дело об убийстве водителя Ли Тана произошло ночью, свидетелей не было, и обычные граждане знали об этом крайне мало. Зато история об убийстве и сокрытии тела у горы Нюланьшань за столько дней передавалась из уст в уста, обросла самыми невероятными версиями, и каждая звучала пугающе.
Ван Гуйхуа еще не успели привезти оперативники второго отделения, а первыми прибыли Чжан Фушунь и сын Ван Гуйхуа — Чжан Дунчэн. Чжан Дунчэн был высоким и худым, выглядел очень интеллигентно в очках в черной оправе. Через одно плечо у него был перекинут рюкзак, из которого выглядывала книга. На обложке смутно угадывались последние несколько слов: Записки... Икс-Икс-Икс-Икс. Сама обложка была слегка потрепана — казалось, ее перелистывали бесчисленное количество раз.
Чжан Дунчэн выглядел несколько подавленным, глаза у него были красными и опухшими — судя по всему, он только что плакал. Нам было невероятно тяжело подобрать слова: как сказать человеку, что его отца убили, а собственная мать оказалась убийцей? Капитан Ши увел Чжан Дунчэна одного к себе в кабинет, и никто из нас не знал, о чем они там говорили. Я тихонько бросил стоящей рядом Ян Сяоцзюань: — На его месте я бы сломался.
Ян Сяоцзюань посмотрела на меня, а затем по-взрослому произнесла: — Он — нет. Видишь ли... хотя мы прекрасно понимаем, что он плакал, перед нами он не выказал ни капли слабости или горя. Его сердце, пожалуй, твердо, как камень.
Но даже у камня есть мягкая сторона.
Во второй половине дня Ван Гуйхуа доставили оперативники второго отделения. Капитан Лу перехватил ее на скоростной трассе. В тот вечер она не вернулась домой: расправившись с водителем Ли Таном, она целый час шла пешком, затем поймала такси и на последние оставшиеся у нее деньги купила билет до самого дальнего от города Юйчжоу пункта назначения, отчаянно пытаясь сбежать из города.
Экспертно-криминалистическая группа сравнила небольшой лоскут ткани с одеждой из дома Ван Гуйхуа: оторванный погибшим кусочек идеально совпал с одной из вещей, а обнаруженная на ней кровь принадлежала Чжан Фушуню. Вещдоки, показания свидетелей, мотив и время преступления сошлись воедино. Я никак не мог поверить, что убийцей оказалась Ван Гуйхуа — эта простая деревенская женщина совершила столь чудовищное преступление.
Капитан Ши спросил: — Раз ты во всем призналась, рассказывай.
Ван Гуйхуа одарила его каким-то оцепенелым улыбчивым выражением, долго смотрела на капитана и наконец произмолвила: — Четвертого июля он вернулся со стройки, чтобы отдать деньги. Вечером он напился, а потом начал избивать меня, приговаривая всякие гадости. Побив меня какое-то время, он заявил, что разведется со мной, и велел катиться...
— Он мог меня бить, — на губах Ван Гуйхуа появилась жалкая ухмылка. — Но разводиться со мной он не смел. Я отдала ему лучшие годы, как он мог так со мной поступить? И тогда я ударила его рукой. Вообще-то он не мог меня одолеть, я даже не приложила силы, но он рухнул на пол. Я подумала, что он умер, и оттащила его в свинарник.
— Потом я вернулась в дом и сидела в полном оцепенении, — продолжила Ван Гуйхуа. — А следом услышала его крик. Я тут же выбежала во двор и увидела... увидела, что старая свинья треплет его за голову. Его ухо застряло в пасти свиньи, он отчаянно сопротивлялся, но не мог подняться на ноги. Я хотела, чтобы он умер, схватила лежавший в доме нож для фруктов и ударила его семь раз... Умирая, он судорожно вцепился в мою одежду, прямо как в кино.
— Наш дом находился недалеко от того сухого колодца. После его смерти я среди ночи сбросила тело в колодец и забросала сверху большими камнями...
Показания Ван Гуйхуа полностью совпадали с реальной картиной на месте преступления, сходились абсолютно все детали. Капитан Ши поинтересовался: — Где орудие убийства?
Услышав этот вопрос, Ван Гуйхуа опустила голову и долго молчала, прежде чем вымолвить: — Я смотрела телевизор и знала, что орудие нельзя оставлять у себя. Поэтому рано утром на следующий день я села в микроавтобус к водителю Ли Тану и прямо на ходу выбросила нож в окно. К сожалению, в салоне я была не одна, и это движение заметил мастер Ли. Пусть он и не понял, что именно я выбросила, но я знала: если вы начнете расследование, он обязательно об этом расскажет...
Тут слезы брызнули из глаз Ван Гуйхуа, покатившись градом, но в них не было того истошного вопля, что стоял у колодца в тот день: — Это я виновата перед мастером Ли. Мастер Ли уже лет шесть-семь гонял по этому маршруту, мы все были знакомы... Он был хорошим человеком... По дороге назад я за пять мао купила скакалку, поджидала мастера Ли, а когда мы ехали в машине, он со мной болтал о жизни, я же... я убила его.
— Я сидела прямо у него за спиной, зажав в руках эту скакалку. Когда он припарковался, я накинула петлю ему на шею и изо всех сил потянула назад. Он стал совсем как марионетка и через мгновение испустил дух...
Капитан Лу из второго отделения сообщил нам снаружи: — Вот та самая скакалка. Экспертиза уже подтвердила, что она полностью совпадает со следами удушения на шее погибшего. Подумать только, Ван Гуйхуа носила ее с собой и не выбросила...
Услышав это, я нахмурился, подумав про себя: раз Ван Гуйхуа знала, что орудие убийства нельзя оставлять, почему же она не избавилась от скакалки? Неужели она уже предвидела неминуемый арест и заранее сдалась? Женщина продолжала давать прерывающиеся показания, а тем временем начальник второго отдела уже отправил людей прочесывать маршрут микроавтобуса в поисках выброшенного ножа.
После рассказа Ван Гуйхуа у меня на душе бушевала настоящая буря, и я еще долго не мог успокоиться. За этим последовало лишь бесконечное оплакивание — без надрыва и криков, просто тихие слезы. Снаружи полицейского участка точно так же плакал Чжан Дунчэн. Только один находился внутри, а другой — снаружи. Заметив меня, Чжан Дунчэн тут же умолк, отвернулся и смахнул слезы пальцами. У меня в груди все сжалось от боли, в голову не приходило ни единого утешительного слова, и я молча ушел.
На следующий день потерянное орудие убийства было обнаружено: оно преспокойно лежало в придорожной траве. Проведенная экспертиза полностью подтвердила соответствие ножа и колотых ран на теле погибшего. Именно этот клинок лишил жизни Чжан Фушуня, на нем осталась запекшаяся кровь, а из отпечатков пальцев обнаружились лишь следы Ван Гуйхуа.
Это дело трепало нам нервы целую неделю, но теперь оно наконец было раскрыто, и настроение у всех заметно поднялось. Заместитель начальника Ли снова созвал короткое совещание, только на этот раз — по случаю победы. Руководство выразило признательность за столь оперативное раскрытие преступления силами уголовного розыска, а замглавы Ли передал эти слова коллективу.
За столом заместитель начальника Ли самодовольно заявил: — Ха-ха, начальник еще собирался привлекать какой-то Специальный отдл, но в этом совершенно не было необходимости! Я же говорил: каждый человек у меня в подчинении обладает квалификацией Специального отдела! Дали срок три дня — и уложились за три дня! Достойный результат! Все зааплодировали, и только мне казалось, что в этом деле все еще кроется какой-то подвох.
Заметив мое хмурое лицо, капитан Ши поинтересовался: — В чем дело?
Я ответил: — У меня упорно не выходит из головы ощущение, что это дело не так просто. Как ни посмотри, Ван Гуйхуа совершенно не похожа на убийцу. И хотя в общих чертах все вроде бы прояснилось, осталось несколько моментов, которые я никак не могу взять в толк.
Услышав это, капитан Ши прекратил хлопать в ладоши и произнес: — Верно, у меня тоже смутное чувство, будто что-то не так, только никак не пойму, что именно. Мотив есть, время преступления совпадает, улики налицо, да и сама подозреваемая во всем созналась... Так в чем же подвох?
Я тщательно упорядочил свои мысли в голове и произнес: — Есть пара вещей, которые не давали мне покоя. Если Ван Гуйхуа знала, что орудие нельзя оставлять, она непременно понимала это и насчет одежды. Погибший ведь оторвал кусок от подола ее рубашки — почему же она не избавилась от этой вещи? И во-вторых, почему она не выбросила ту зеленую скакалку? Пусть это все мелочи, детали, не имеющие решающего значения, но...
В этот момент в кабинет зашел капитан Лу из второго отделения и бросил: — Ван Гуйхуа подписала бумаги. — С этими словами он положил папку с делом на стол. Я внимательно вгляделся в почерк Ван Гуйхуа, и от напряжения на лбу выступила испарина. Заместитель начальника Ли кивнул и распорядился: — Раз дело раскрыто, передавайте его в прокуратуру.
Капитан Лу кивнул и уже собирался уходить.
Я машинально выпалил: — Ван Гуйхуа — не убийца! Настоящий преступник кто-то другой!
В ту же секунду все взгляды устремились на меня. Сзади Ян Сяоцзюань дернула меня за рукав и зашипела: — Ты что творишь? С ума сошел? Заместитель начальника Ли с любопытством посмотрел на меня и поинтересовался: — Я лично изучил все материалы этого дела, горы вещественных доказательств доказывают, что убийца — именно Ван Гуйхуа. Мотив очевиден, время сходится, подозреваемая подписала признание и оставила отпечаток пальца. С чего ты вдруг решил, что она не при чем?
— Молодые товарищи порой любят покрасоваться, — продолжил заместитель начальника Ли. — Но ты должен понимать: сейчас не время для подобных шуток. Впрочем, как передал капитан Ши, в этом деле есть и твой немалый вклад. Старайся дальше, ты ведь только недавно выпустился, впереди тебя ждет блестящее будущее.
Это дело казалось уже решенным вопросом, железобетонным фактом, но именно в этом почерке я разглядел тревожный знак. Если бы капитан Лу не положил папку на стол, возможно, расследование так и закрыли бы. Почерк правши и левши имеет принципиальные различия. Если приглядеться внимательнее, сразу бросалось в глаза, что нажим в почерке Ван Гуйхуа был сосредоточен с левой стороны, а первая буква имела следы размазывания — словно ее случайно задели чем-то.
Эти две маленькие детали однозначно указывали на то, что Ван Гуйхуа пишет левой рукой! Она — левша!