Лю Юньтянь наконец понял: когда Е Лин представлялся, он говорил, что император приходится ему дядей по матери. Теперь всё вставало на свои места.
— Ах да, вспомнил… Мне ведь тоже следует называть её кормилицей.
Командир императорской гвардии тут же расплылся в простодушной улыбке:
— Верно, господин Лю — человек, помнящий добро. Вы до сих пор не забыли благодеяния вскормления одним молоком.
Лю Юньтянь слегка кивнул, затем покосился на Е Лина:
— Три года назад кормилица писала мне, просила пилюли и методы cultivation. Это всё для него?
— Именно! Линэр оправдал ожидания, не подвёл господина Лю с предоставленными ресурсами. За три года он уже достиг девятого слоя Закладки Основания, до Золотого ядра — всего шаг.
Три года — девятый слой Закладки Основания?
Лю Юньтяню стало немного дурно. В Великой империи Лян, конечно, не было недостатка в Культиваторах Основания, но все они были выведены им ценой несметных ресурсов, и на это ушло семь лет.
С тех пор как он наладил связи с Вратами Бессмертных, Лю Юньтянь взялся за дело: отбирал среди простолюдинов обладателей духовного корня стихии Дерева, растил из них лекарственных рабов и сдавал в аренду Вратам Бессмертных; используя приёмы из прошлой жизни, создавал препараты, ускоряющие обмен веществ, выдавал их за эликсиры вечной молодости и продавал — собирал дань с глупцов.
Активно разрабатывал рудники, сбывал сырьё для изготовления магических инструментов в ордена. Словом, везде, где можно было срубить денег, Лю Юньтянь прошёлся разок — и половину всего, что с таким трудом заработал, вбухал в Гвардию Защиты Государства.
И на это ушло целых семь лет!
Только так он сколотил сотню сильных мира Золотого ядра. А те материалы, что отправили в уезд Аньян, для всей Гвардии Защиты Государства были сущей каплей в море — даже не каплей, а остриём волоска.
При таких раскладах за три года вырастить культиватора девятого слоя Закладки Основания?
Но Лю Юньтянь понимал: собеседник вроде бы льстит и превозносит его, а на деле через слово поминает Е Лина. Ясное дело — пришёл просить ресурсов.
Хочет, чтобы он, Лю Юньтянь, помог Е Лину прорвать бутылёк и выйти на Золотое ядро.
Этот командир императорской гвардии был зятем императора — мужем принцессы Пинъян. А принцесса Пинъян приходилась старшей сестрой принцессе Аньян и императору.
По идее, все они — одна семья, и Е Лин мог бы сполна пользоваться ресурсами императорского дома. Но отец Е Лина был культиватором, и никто, кроме самой Аньян, его не видел.
Из-за этого император питал к Аньян некоторую неприязнь. Если бы раньше, когда династия ещё не встала на путь возвышения до бессмертного, он, возможно, не посмел бы пренебрегать Е Лином.
А теперь, благодаря стараниям Лю Юньтяня, Великая империя Лян стала не только сильнейшей Мирской династией, но и в самой империи появилось бесчисленное множество культиваторов. Трёхмиллионная Гвардия Защиты Государства в основном состояла из воинов на стадии Закладки Основания и Сгущения Ци — настоящая армия культиваторов.
По силе она уже превзошла ордена третьего ранга.
Когда император Великой империи Лян был ещё мирским владыкой, ему, государю целой державы, приходилось кланяться в ноги ученикам орденов на стадии Закладки Основания — какой позор!
Многие годы угнетаемый культиваторами, император разом взлетел на небеса и, конечно, выместил все прошлые унижения на этом Е Лине — кто же ему виноват, что он отпрыск культиватора?
А Аньян заодно сослали в самый бедный уезд Аньян — в удел.
Лю Юньтянь снова перевёл взгляд на Е Лина, оглядел его с головы до ног и невольно проникся к нему симпатией. Такая горькая судьба, а притом упорство и талант — ну вылитый Сын судьбы!
В тот же миг взгляд Е Лина встретился с его взглядом. Но одно дело — мечты, другое — реальность. В глазах Е Лина читалось лишь отвращение и брезгливость.
Лю Юньтянь нахмурился и дёрнул уголком рта. Мелкий засранец, это что за взгляд? Съесть меня, что ли, собрался?
Покачал головой, бормотнул себе под нос:
— Неприручаемый…
— Господин Лю! Тут, должно быть, ошибка, господин Лю! — услышав разочарование в голосе Лю Юньтяня, командир императорской гвардии почуял неладное и попытался объясниться.
Но Лю Юньтяню было не до него. Он поторопил возницу:
— Поехали.
Тронная колесница с пифоном уже тронулась. Командир императорской гвардии, не сдаваясь, пробежал за ней немного, но, видя, что Лю Юньтянь и не думает останавливаться, остановился сам. Обернулся, посмотрел на горячего юнца Е Лина и тяжело вздохнул:
— Эх, тяжела судьба у Аньян…
Тронная колесница с пифоном катилась по дороге. В голове у Лю Юньтяня непрестанно всплывали слова командира императорской гвардии: три года — девять слоёв, горькая судьба, туманное прошлое.
Звучит как типичная история главного героя. Но разве попаданец — не главный герой?
Он глянул на свою правую руку — чужеродную телу — медленно выдохнул мутный воздух:
— Чёрт, культивировал пиратскую технику, сорвался и лишился руки. Какой главный герой будет калекой?
— Аферист проклятый! Я твою мать!
Позади Цзиньивэй, как деревянные, тащились за колесницей, делая вид, что не слышат этого яростного вопля Лю Юньтяня.
Мысли вернулись к Е Лину. Парень с полным набором черт главного героя смотрит на него с ненавистью. А он сам — всесильный временщик, вершитель судеб империи…
Стоп…
Что-то тут не так…
Разве это правильно?
Он, Лю Юньтянь, оказывается, злодей? Если рассудить здраво, не будь его, народам Великой империи Лян пришлось бы голодать и умирать с голоду. А зимой, этой жатве смерти, люди мёрзли бы толпами.
Теперь же у простого люда Великой империи Лян есть земля для обработки, а те, у кого есть талант, могут пойти в Врата Бессмертных и выращивать лекарственные травы.
Он открыл рецептуры пилюль и техники ковки, основал школы, отменил систему рекомендаций, ввёл всевозможные государственные экзамены: кто умеет варить пилюли — сдавай на алхимика, кто умеет ковать — на кузнеца, кто силён в бою — на воина, кто грамоте обучен — сдавай на уездного чиновника и управляй народным хозяйством.
Так он отбирал для Великой империи Лян таланты всех мастей. Столица — сцена большая, есть работа — выходи!
Если бы существовала небесная заслуга, Лю Юньтянь давно бы сиял золотым светом. И тут вдруг, без предупреждения, ему приписали образ злодея — разве это справедливо?
Лю Юньтянь погладил подбородок:
— Ци Син!
— Господин Лю!
Один из Цзиньивэй быстрым шагом подошёл к колеснице, поравнялся с ней и замер в ожидании приказа.
— Знаешь того Е Лина?
Ци Син кивнул:
— Знаю. Он приехал в Столицу в первый же день — Цзиньивэй уже завели на него досье. Сейчас живёт в лагере императорской гвардии.
Лю Юньтянь вытянул указательный палец и легонько постучал по подлокотнику, с расстановкой произнёс:
— Выследи момент, когда он останется один, и оторви ему руку.
— Слушаюсь!
Ци Син развернулся, собираясь отделиться от отряда.
— Погоди.
Ци Син вернулся. Лю Юньтянь на мгновение задумался и добавил:
— В этот раз цель — не рука, а проверка. Если дело примет опасный оборот, немедленно уходи, обеспечь свою безопасность.
— Слушаюсь!
Провожая взглядом удаляющегося Ци Сина, Лю Юньтянь наконец успокоился. Ци Син был первым Цзиньивэй, кто к нему пришёл, и самым сильным среди всех шестнадцати гвардий. Но и самым тупым.
Однажды он приказал ему совершить ночной рейд на вражеское государство, целью были беспокоящие налёты. Но не объяснил толком.
И что же? Этот малец с тысячей гвардейцев зарубил путь от границы до самого дворца вражеского императора — чуть голову тому не снёс.
Правда, сам он тоже едва не остался там навсегда. В итоге его отец, Верховный военачальник Ци, лично повёл триста тысяч Гвардии Защиты Государства в войну на уничтожение, чтобы вызволить его.
Не отдай команду со всей строгостью — этот Ци Син точно порубит путь от Южных Небесных Врат до восточной дороги на Пэнлай. А если тот Е Лин и впрямь Сын судьбы, то, боюсь, обратной дороги ему уже не будет.