Чжан Дэшуай изо всех сил пытался унять волнение. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и, повернувшись к девушкам, спросил:
— Вы только что сказали, что её заморозили. Что случилось?
Су Шаньшань видела, что Чжан Дэшуай старается держаться спокойно. Хотя она и не понимала, почему его вдруг так заботит эта забытая поп-звезда, но расспрашивать не стала. Она объяснила:
— После того как распалась группа Nebulae, участницы пошли каждая своей дорогой. Некоторые остались в айдолах, другие пытались переквалифицироваться в актрис или певиц. Ся Юньси тогда как раз пробовала стать певицей.Она участвовала в музыкальных шоу, и мнение было неплохое. Все думали, что из неё выйдет хорошая певица. Но чуть больше года назад папарацци вдруг раскопали, что она замужем и у неё есть ребёнок, даже сфотографировали, как она гуляет с коляской. На тот момент она ещё не до конца переквалифицировалась в певицу, а для айдола такой скандал — смертельный удар по репутации. Все долго ждали, что она выступит с опровержением, но она молчала. Это сочли за признание. И тут началось массовое бегство фанатов, многие поливали её грязью, чего только не говорили. А после этого её перестали показывать на экранах. Ходили слухи, что компания её заморозила. Сейчас она может получить разве что только мелкие корпоративы, на которые почти никто не ходит.
— А почему она не разорвёт контракт с компанией? — машинально спросил Чжан Дэшуай.
— Расторгнуть невозможно. — В этом, похоже, лучше разбиралась Фан Юйвэй. — Я помню, Юаньюань-цзе как-то рассказывала. Она говорила, что они подписывают контракты сразу на десять лет. У неё есть подруга, которую компания заморозила, и агент перестал ею заниматься. Заказов нет, живёт только на базовый оклад от компании — гроши. Ни о какой неустойке и речи быть не может. А подруга та оказалась с характером — не приняла помощь с выплатой неустойки. Юаньюань-цзе тогда долго советовалась с юристами. — Тут Фан Юйвэй, похоже, сама поняла что-то и, посмотрев на Су Шаньшань и Чжан Дэшуая, сказала: — Так это и была Ся Юньси!
Но Чжан Дэшуаю было сейчас не до неё. Он сидел как потерянный, словно лишившись души. Раньше он и представить не мог, что все эти годы мать и дочь страдали по его вине. Если бы он тогда смог сохранить хладнокровие, разве трагедия бы случилась? Точно. Та сумма долга, о котором она говорила, — это же и есть неустойка. Значит, она хотела припугнуть его этими деньгами, но даже не подумала, что это он сам должен ей! В одно мгновение сердце Чжан Дэшуая захлестнула волна чувств: горечь, самообвинение, чувство вины, жалость... Они нахлынули со всех сторон и затопили его. Постепенно успокоившись, Чжан Дэшуай принял решение: чего бы это ни стоило, он должен заботиться о них обеих всю жизнь — только так можно немного искупить свою вину.
Ван Минчэн и Ма Чжэньпэн, у которых от его выходок челюсти едва не отвалились, увидели, что Чжан Дэшуай сидит молча и долго не отвечает, и уже собрались подойти спросить, в чём дело, но Чэн Синь дёрнул их обратно. Он давно уже заметил, что Чжан Дэшуай не в духе, и подал им знак глазами сидеть смирно. Затем он сел рядом с Чжан Дэшуаем, положил руку ему на плечо и тихо спросил:
— Что случилось?
Чжан Дэшуай только тут очнулся от своего забытья. Он моргнул и, стараясь говорить беззаботно, ответил:
— А? Да ничего.
Видя, что Чжан Дэшуай не хочет говорить, Чэн Синь не стал допытываться. Он знал их отношения. Раз Чжан Дэшуай не желает рассказывать, значит, у него есть на то причины. Когда захочет — сам всё скажет. Он просто хлопнул его по плечу. Чжан Дэшуай понял намёк. Они обменялись понимающими улыбками и снова чокнулись.
На мгновение в воздухе повисла тишина. Никто не знал, что сказать. Первым спохватился Ван Минчэн — владелец бара. Видя, что все молчат, он тут же подсел к Чжан Дэшуаю и с улыбкой громко спросил:
— Хоу Гэ, твои слова про то, что ты будешь у меня вокалистом, ещё в силе?
— Ого, теперь, когда дело, зовёшь братом? — Чжан Дэшуай тоже хотел разрядить неловкость, которую сам создал, и подколол его в ответ. — А сколько у тебя зарплата за месяц?
— Прежнему вокалисту я платил триста юаней за сорок песен. Тебе буду давать четыреста плюс долю с прибыли бара! — быстро выпалил Ван Минчэн, увидев, что Чжан Дэшуай соглашается.
Тут уже опешил Чжан Дэшуай. Да он что, серьёзно? Он думал, это просто шутка, чтобы разрядить обстановку. Но, глядя в глаза Ван Минчэна, полные неподдельного ожидания, Чжан Дэшуай почувствовал, как у него зашевелились волосы на голове. Поэтому он сказал полушутя:
— Да мы же свои люди. Я тебе помогу, подставлю плечо, никаких денег не надо.
— Ну уж нет. — Ван Минчэн вдруг перестал улыбаться и посерьёзнел. — Даже родные братья должны вести денежные дела чётко. К тому же, если я буду платить тебе зарплату, ты будешь ходить как на обычную работу. За вечер три сета. В каждом — пять-шесть песен на твоё усмотрение. Время — с семи до одиннадцати вечера, можешь приходить, когда хочешь. Как допоёшь — свободен. Если что — отпрашивайся заранее, мне нужно найти замену.
Видя, что Ван Минчэн настроен так серьёзно, Чжан Дэшуай тоже задумался о том, насколько это реально. В конце концов, деньги ему сейчас и правда нужны, так что подработка со стабильным доходом — неплохой вариант. Он учился вокалу, между сетами будет отдых, так что голос, наверное, выдержит. Что касается репертуара — здешняя музыка ему не очень знакома, но если будут ноты, он разучит. Плюс то, что он выучил до переноса. Проблем быть не должно. И наконец — зарплата. Двадцать песен за вечер — это шестьсот за месяц. По четыреста юаней за песню — выходит шесть тысяч. Ничего себе, почти как его зарплата! А Ван Минчэн ещё и долю с прибыли обещает. Прикинув всё в уме, Чжан Дэшуай сказал:
— Ладно, уговорил. Но зарплату оставь как для прежнего. И доля не нужна. Буду считать это просто приработком.
— Ну уж нет! — возмутился Ван Минчэн. — Ты что, с ними ровня? Я тебе так скажу: с той твоей песней «Друзья» ты хоть сейчас на сцену выходи — и будешь нарасхват. А насчёт доли... Хе-хе-хе.
Глядя на его внезапно изменившееся лицо, Чжан Дэшуай почувствовал, как по спине пробежал холодок:
— А что... что с долей?
— Не обращай на него внимания. — Су Шаньшань, заметив, что Ван Минчэн опять начинает дурачиться, шаловливо стукнула его кулачком и, улыбнувшись, пояснила: — Он хочет сказать, что теперь ты станешь главной звездой нашего заведения. Мы будем раскручивать «Сяо Чоу» через тебя.
— Вот именно! С твоим голосом и талантом «Сяо Чоу» просто обречён на успех! — убеждённо заявил Ван Минчэн и, повернувшись к Су Шаньшань, добавил: — Хе-хе, жена меня понимает.
Глядя, как они переглядываются, Чжан Дэшуай скривился. Вот ведь дела: о деле говорят, а они уже любовь крутят. Подумаешь, жена есть! Тьфу. Вот узнаешь, что у меня дочка и какая она милая — обзавидуешься.